Это продолжение цикла о формировании современных границ Чехии и Словакии. Начало – здесь.
Экскурс в историю Тридцатилетней войны отчасти объясняет, почему Чехия является лидером в Европе по числу атеистов. Форсированная рекатолизация просто не могла не внушить чехам отвращение к религии.
Эта карта отображает данные на 2017 г.:
А перепись 2021 г. показала следующее:
✔️ 47,8% заявили, что не принадлежат ни к какой религии
✔️ 30,1% отказались отвечать на вопрос о религии
✔️ 9,6% назвали себя верующими без определенной религии
✔️ 9,3% назвали себя католиками
✔️ 2,4 – христианами других деноминаций
✔️ 1,2 – сказали, что принадлежат к другим религиям
Карта выше показывает географическое распределение тех, кто исповедует какую-либо религию. Данные переписи 2011 г. безнадежно устарели, но тенденция очевидна: религия еще теплится в Моравии, Силезии и на юго-востоке Чехии. Особенно же на границе со Словакией.
А вот религиозная карта Словакии по состоянию на тот же 2011 год:
Нужно сильно постараться, чтобы найти муниципалитеты, где нерелигиозных больше 50%. По итогам переписи 2021 г. это проще, но ясно, что ситуация резко отличается от чешской:
Впрочем, у рекатолизации Чехии было еще одно следствие.
Всяк, бывавший в Праге, отмечал, что на концерты классической музыки туристов там зазывают так же активно, как в Питере прокатиться по каналам. В Чехии традиционно хорошо обстоит дело с производством классических музыкантов, да и сама страна занимает непропорционально большое место в истории европейской музыки. А одна из причин этого – как раз рекатолизация по итогам Тридцатилетней войны.
Одним из ее элементов было насаждение музыкального образования для исполнения церковной музыки. Поскольку музыкальная подготовка была частью школьной программы, процент людей, способных петь и играть на музыкальных инструментах, был необычайно высок. Вследствие этого, Богемия уже в XVIII веке активно экспортировала музыкантов в разные страны Европы, в том числе в Россию (об этом ниже).
Американский музыковед Дэниел Фримен подробно исследовал феномен взаимоотношений Моцарта с Прагой и пришел к выводу о том, что музыкально подкованные (и практикующие) пражане всех национальностей были более подготовлены к новаторству Моцарта чем жители других европейских городов, включая Вену. Отсюда успех сложных для тогдашнего восприятия 38-й симфонии и «Дон Жуана». Соответственно, отсюда один из ключевых чешских национальных мифов о том, что в Праге Моцарт себя чувствовал себя лучше, чем где бы то ни было.
А, что касается России, то первым чешским музыкантом, прославившимся у нас, был Ян Антонин Мареш (1719-94):
Первоначальное музыкальное образование он получил при монастыре в родной деревне, после чего обучался игре на валторне в Дрездене и на виолончели – в Берлине, откуда в 1748 г. перебрался в Петербург, где стал капельмейстером у Семена Нарышкина. По повелению Нарышкина, желавшего удивить императрицу Елизавету чем-нибудь этаким, Мареш создал новое музыкальное явление под названием «роговой хор» или Russische Jagdmusik.
Вот что писал о нем музыковед Николай Финдейзен:
Охотничью музыку – родоначальницу роговой – Мареш нашел в 1751 г. весьма неустроенной. Ему была поручена реорагизация ее и тогда, можно считать, было положено начало новому виду роговой музыки, этого исключительно русского музыкального явления, вызывавшего явление, а может быть и скрытое презрение иностранцев, заявлявших, что подобный инструментальный ансамбль возможен только в России, с ее твердо установившимся крепостным началом.
Все дело в том, что каждый из рогов издавал лишь один тон. Музыканты могли не знать нот, а требовался от них, как пишет Финдейзен, «главным образом, правильный счет пауз, так как от этого зависела своевременность вступление, а, следовательно, и весь ансамбль роговой музыки». В оркестре Екатерины II, как сообщает французский путешественник Форсья де Пилес, было более ста рогов.
Не думаем, что где-нибудь ещё можно встретить людей, желающих в продолжение тридцати лет издавать только до или ре, и которые дошли бы до такого уровня точности, для коего, мы думаем, больше машины потребны, но не люди,
– добавлял он. Но точно так же, как и прочие иностранцы, восхищался «искушающим очарованием» роговой музыки. В общем, все как всегда.
Когда Мареша разбил паралич, его заместителем в придворном роговом оркестре стал Карл Лау, еще один выходец из Богемии. Роговая музыка процветала до конца XVIII века, но в следующем столетии постепенно вышла из употребления. Вспомнили о ней при дворе Александра III, который сам играл на духовых, но вскоре снова забыли. И, наконец, с начала XXI века ее возрождает и популяризирует Российский роговой оркестр из Петербурга.