Тоня долго не могла уснуть, всё размышляла о Коле, о том, что он ей рассказал, вспоминала свою бывшую подругу Зину, на которую была невероятно зла.
Предыдущая глава:
https://dzen.ru/a/Z8snFIj0gQJtYbGb
«Хороший парень Коля, - думала Тоня, - он добрый, воспитанный и заботливый, а что самое главное – честный, я нисколечко не сомневаюсь, что Коля сказал мне правду. С ним легко и уютно, когда он улыбается, кажется, что солнышко светит, сразу забываешь о плохом и самой хочется улыбаться. Как жаль, что мы не познакомились с ним раньше, точнее, знакомы-то мы были с ним с детства, просто очень давно не виделись… жаль… А Зинка… какая же она всё-таки гадина! Сколько ещё хороших людей она с пути собьёт? Неужели ей не совестно за свои поступки?»
Через несколько дней, когда Тоня была на работе, к Кутеповым приехала мать Коли.
- Ох, Галя, ты ли это? – не поверила своим глазам Тонина мать. – Здравствуй, Галя! Как же давно мы с тобой не виделись!
- Здравствуй, Клава, да-а, давненько мы с тобой не болтали. Вроде бы и живём в одном городе, а всё никак не свидимся. Занесло же вас на эту окраину. И что вас тогда дёрнуло в деревню переехать? Сейчас мы бы с вами так и жили по-соседству…
- Ой, Галя, ты проходи, что же я тебя всё в дверях держу? Ты уж не обессудь – живём мы в условиях небогатых, да в стеснённых.
- Вот и я о том же: не нужно было вам уезжать, - Галина Ниловна быстро обвела взглядом скромное убранство.
- Жалею я порой, Галя, о том переезде. Да что ж теперь поделать? Назад-то ничего не воротишь… Ваня, - обратилась она к мужу, - ты только глянь, какая гостья к нам пожаловала. Помнишь Галю Гордееву?
- Как же не помнить бывшую нашу соседку? Здравствуй, Галя!
- Здравствуй, Ваня. Ох, беда-то с тобой какая приключилась, - покачала она головой, с искренним сочувствием глядя на одноногого Ивана.
- Галя, хочешь чаю? – спросила Клавдия, пытаясь перевести разговор, она знала, насколько эта тема болезненна для мужа. – Только кухня у нас общая, на восемь семей, - предупредила она.
- Спасибо, Клава, в другой раз мы чаю попьём, а сейчас у меня к вам разговор важный имеется.
- Неужто случилось что? Я-то всё у Тоньки выпытывала – зачем твой Колька к нам приезжал, а она молчит, как немая. Скрытная она в последнее время стала, ничего мне не хочет рассказывать.
- Что ж поделаешь, Клава, выросли наши детки. Это в детстве они нам всё-всё, каждый свой шаг, рассказывали, а сейчас слова из них не вытянешь, - махнула рукой Галина Ниловна.
- Так что у тебя за разговор к нам, Галя?
- Ну, Клавдия и Иван, давайте что-то решать. Колька мой свататься к Тоне надумал, да всё никак не решается. Второй день уже мается, боюсь, говорит, жизнь ей испортить.
- А я так и подумала, что неспроста у нас Колька объявился, сердце моё чуяло, что женихается он к Тоньке. Только чем же он может ей жизнь испортить? Недолго у нас Коля побыл, но понравился мне сынок твой, ну, думаю, молодец Галька, достойного гражданина воспитала. Да и не могло быть иначе…
- А ты разве не знаешь, Клава? Тоня не рассказывала тебе?
- О чём, Галя, что там у вас за секреты?
- В том-то и дело, Клава, что упустила я сыночка своего, плохо воспитала. В тюрьме мой Колька сидел…
- Ой, батюшки, - закрыла лицо Тонина мать. – Да как же это, Галя? Я-то уже тихонечко надеялась, что свахами мы с тобой станем… Ох, Колька, как же он до тюрьмы-то докатился?
- А что, судимый человек – это не человек что ли? Клава, Ваня, давайте мы с вами так договоримся: что дети наши решат, так тому и быть, а мы, родители, не будем вмешиваться.
- Галя, я тебя очень уважаю, знаю, как ты Тоньке с работой помогла, замёрзнуть ей зимой не дала, когда носить ей было нечего – пальто своей дочери отдала. Спасибо тебе, Галя. Тонька и вся наша семья перед тобой в неоплатном долгу! Но, прости, Галя, дочку за судимого я не отдам! – сказала твёрдо Клавдия.
- Ваня, ну, а ты что скажешь? – спросила Галина Ниловна.
- А что сказать? За что хоть наказали Кольку твоего?
- Клава, Ваня, стыдно мне об этом говорить… Колька мой завмагом работал… проворовался он. Сама не понимаю – как его угораздило?
- Ну, своровал – это всё-таки не убил… - произнёс Иван. – Больше твой Колька не пойдёт на воровство?
- Нет, не пойдёт. Я это точно знаю, Колька изо всех сил хочет исправиться, семью хочет завести, детишек родить.
- Ну, тогда я не против, - ответил Тонин отец.
- А я против! – опять сказала мать.
- Ты не руби так с плеча, Клава, - уговаривала её Галина Ниловна, - подумай хорошенько, какой это шанс для них обоих. Тоня твоя ребёночка ждёт, сама понимаешь, немного желающих взять её в жёны найдётся. И неизвестно, что хуже: родить ребёнка без мужа и воспитывать одной или замуж за судимого пойти.
- А Коля твой, как, готов ребёнка принять? – Клавдия понимала, что Галина права, и её решительность сошла на нет.
- Готов. Он детишек очень любит, со своими племянниками может часами возиться, глаза счастьем светятся, когда с ними нянчится. Сколько раз я от него слышала: «Вот бы своего малыша иметь!»
- То своего, а у Тоньки-то чужой родится!
- Примет, Клава, он её малыша. Как родного примет, не сомневайся! Колька мой – человек добрый, он ни дитя Тонькино, ни саму Тоньку обижать не будет. Уж я-то своего сына хорошо знаю.
- Выходит, Галя, что не совсем хорошо ты сына своего знала…
- Клава, ты опять об этом? Да, оступился человек, но как говорится: от сумы да от тюрьмы не зарекайся... Один раз Колька оступился, и что ж теперь, клеймо на всю жизнь? Нет, Клава, наказание своё он уже понёс, вину свою искупил. А парень он работящий, за любую работу берётся: он и шофёром работает, и по вечерам грузчиком на складе подрабатывает. Семью он обеспечит, в достатке будут жить. Если нужно будет – и мы с отцом им первое время поможем.
- Ох, Галя, в тяжкое положение ты меня ставишь, даже не знаю, что ответить тебе, - развела руками Клавдия.
- Коля в следующее воскресенье приедет предложение Тоне делать. Что она ответит, пусть так и будет. Клава, Ваня, от вас немного требуется: не встревайте в их дела. Договорились?
- Ну что ж, Галя… твоя взяла. Может, ты и права, пусть наши дети сами решают, как им жить дальше. Если сладится у них, станем мы с тобой свахами - разве могли мы когда-то такое представить?
- Да-да, пусть Тонька сама думает… - сказал её немногословный отец.
Едва Тоня переступила порог, вернувшись с работы, мать её огорошила: Коля Гордеев собирается свататься к ней в следующий выходной.
- Я – против этого брака, - заявила мать. – Не для того мы тебя растили, воспитывали, чтобы замуж за судимого отдавать. – А с другой стороны, мы с отцом поговорили, обсудили: ты невеста у нас всё-таки незавидная, баба с довеском никому не нужна. Удивительно ещё, что Колька от тебя не отказался… В общем, Тонька, сама решай, я обещала тёте Гале, что встревать мы не станем.
- Мама, я пойду, прогуляюсь недолго, - сказала Тоня, почувствовав удушье от волнения. От услышанной новости и радостно ей было, и боязно одновременно.
- Ты куда, Тоня? Ужин остынет, да и темно скоро будет.
- Я скоро вернусь, мама, а ужинать я не буду, нехорошо мне что-то сегодня целый день.
- Тем более, никуда не ходи. Слышишь, Тоня, вернись!
Но Тоня не слышала, точнее, не хотела слышать. Весь день у неё кружилась голова, а известие о предстоящем сватовстве только усугубило её плохое самочувствие, Тоне срочно требовалось сделать глоток свежего воздуха.
Тоня с трудом, держась за шаткие перила, спустилась по скрипучим ступеням общежития, в глазах темнело. Распахнув тяжелую дверь подъезда, она жадно вдохнула прохладный сентябрьский воздух, и почувствовала, что ей стало немного лучше, удушье прошло.
Тоня решила немного пройтись в сторону парка, завернула за угол соседнего дома, голова опять закружилась, она сделала ещё несколько шагов и провалилась в беспамятство.
- Милая, пришла, наконец, в себя! - Тоня увидела перед собой доброе лицо пожилой женщины. – При тебе документов не было, не знаем, кому сообщить. Муж твой с ума, наверное, сходит.
- Где я? – слабо прошептала Тоня.
- В больнице.
- Что с моим ребёночком?
- За ребёночка не переживай, с ним всё хорошо. А у тебя переутомление. На заводе, поди, работаешь? Шумно там, суетно, а тебе отдыхать побольше нужно.
- Я в магазине работаю, продавцом, проверка у нас третий день идёт, я очень устала. Я не ела ничего целый день, нехорошо мне было.
- Беречь себя надо, деточка, в твоём-то положении. Мужу твоему надо сообщить, назови адрес.
Тоня сжалась в комок и молча покачала головой.
- Ты что, деточка, адрес запамятовала? Ой, милая, ты, наверное, головой ушиблась, когда упала. Сейчас я быстренько за доктором сбегаю…
- Не надо доктора, - произнесла Тоня со слезами на глазах.
- Ох, - ужаснулась санитарка, прикрыв рот рукой. – Незамужняя ты, что ли?
- Незамужняя…
- Вон оно, что…
- Осуждаете меня? – привстала Тоня.
- Нет, милая, не осуждаю. Ребёночек – это счастье, как можно осуждать? А ты ложись, не нужно тебе сейчас вставать.
- Я с родителями в общежитии живу, у нас даже на вахте телефона нет. Позвоните Гордеевым, у них телефон в квартире имеется.
Когда в квартире Гордеевых раздался телефонный звонок, трубку снял Коля, только вернувшийся с подработки.
- Мама! – всполошился он, - езжай скорее к Кутеповым, скажи, что Тоня в больнице.
- Ох, батюшки мои! Что с ней?
- Сказали, что ничего страшного, обморок от переутомления. Я еду к ней в больницу!
Когда встревоженные Клавдия и Галина Ниловна добрались до больницы и вошли в палату к Тоне, Коля сидел возле неё и держал за руку.
- Мама, тётя Клава, - торжественно сказал Коля, поднявшись. – У нас для вас добрая весть: готовьтесь к свадьбе!