За каждым великим событием скрывается не только его видимая сторона, но и множество невидимых деталей, которые создают полную картину эпохи. Одна из таких деталей – запахи, окутывавшие роскошные залы императорских балов.
Приглашение на бал
Зима 1885 года. Петербург укрыт белоснежным покрывалом, оправленным в синие сумерки северной столицы. На Дворцовой набережной выстраиваются кареты, а из них, словно драгоценные камни из шкатулки ювелира, появляются гости – дамы в шелестящих платьях и офицеры в сверкающих мундирах. Они поднимаются по широкой лестнице Зимнего дворца, где их встречает волна ароматов – совсем не тех, что вы могли бы ожидать.
Что чувствовали люди, впервые переступавшие порог императорского бала? Каким воздухом дышали герои романов Толстого, кружась в вальсе под хрустальными люстрами? Что стояло за этим блеском, за этой роскошью, и был ли он таким романтичным, как нам рисует литература?
Приглашаю вас на особенный бал – бал ароматов прошлого, где мы разрушим некоторые мифы о XIX веке и, возможно, создадим новые.
Чистота как признак аристократии
Первое, что удивляло посетителей бальных залов Зимнего дворца – отсутствие той душной атмосферы, которую можно было бы ожидать при скоплении сотен танцующих. Вместо тяжелого воздуха гостей встречала удивительная свежесть. И причина крылась в том, что российская аристократия той эпохи вовсе не была чужда гигиене, вопреки расхожим представлениям.
В то время, когда Россия блистала на мировой арене своими поэтами, композиторами и военными победами, в быту знати происходила настоящая тихая революция. Петербургские дворцы и особняки постепенно оборудовались передовыми техническими новинками. Многие дома высшей знати уже имели ванные комнаты с настоящими системами водоснабжения – невиданная роскошь по меркам большинства европейских столиц.
История сохранила любопытный факт: императрица Александра Фёдоровна была настолько горда своей ванной комнатой в мавританском стиле, что в 1834 году устроила там настоящий светский приём. Гости были поражены красотой отделки и техническим совершенством этого интимного пространства, превращенного волей императрицы в символ прогресса и роскоши.
Впрочем, не все представители высшего света были поклонниками долгих купаний. Сам Николай I, человек военной закалки и строгих привычек, предпочитал более суровые процедуры. Для него в царских покоях был установлен высокий трёхметровый шкаф с «дождевым аппаратом» – прообраз современного душа. Каждое утро императора начиналось с этой бодрящей процедуры, после которой он, освежённый и полный энергии, приступал к государственным делам.
Парадоксально, но Петербург, возведённый среди болот и каналов, стал одним из самых благоустроенных. Самым чистым среди городов Европы с точки зрения гигиены. В Париже и Лондоне санитарные условия оставляли желать лучшего. А в северной столице России уже функционировала система сливной канализации. Аристократические дома были оборудованы ватерклозетами с проточной водой.
Особым штрихом дворянского этикета, говорящим о внимании к чистоте, была традиция менять перчатки после каждого посещения туалетной комнаты. Нетрудно представить, какой запас этого изящного аксессуара из тончайшей кожи или шёлка должен был иметь при себе светский человек, отправляясь на бал, продолжавшийся порой до самого рассвета.
Брокар: мыльная империя ароматов
Когда сотни аристократов собирались в бальном зале, воздух наполнялся тонким ароматом мыла – да-да, именно мыла, а не тяжёлых духов или пота. Это было время триумфа московской фабрики Брокара, чья продукция покорила и крестьянские избы, и царские покои.
Генрих Брокар, французский парфюмер, обосновавшийся в Москве, создал настоящую мыльную империю, применив гениальную маркетинговую стратегию. Для детей он выпускал образовательное мыло с буквами русского алфавита, вытисненными на каждом бруске. Для взрослых была феерия ароматов и форм. «Земляничное», «Кокосовое» и, конечно же, знаменитое зелёное пупырчатое мыло «Огурец». Оно, согласно рекламной брошюре, «своим внешним видом производит полную иллюзию настоящего огурца. И, в то же время, является хорошим туалетным мылом».
Эти лёгкие тропические и фруктовые ароматы создавали в бальном зале атмосферу нежного сада, особенно в сочетании со свежими цветами из императорских оранжерей. Вместо тяжёлого смрада, который мы привыкли ассоциировать с историческими фильмами, гости императорских приёмов наслаждались ненавязчивым благоуханием чистоты и свежести.
Парфюмерная дипломатия
Впрочем, духи тоже были – но не те концентрированные ароматы, что способны вызвать головную боль у окружающих. Дамы часто пользовались российскими духами от фирмы Ралле, например, «Букетом Екатерины» – лёгкой цветочной композицией, которая скорее намекала на присутствие женщины, чем кричала о нём.
Мужчины же предпочитали «Кёльнскую воду» – парфюм с удивительной историей, объединивший культуры нескольких европейских стран. Этот классический цитрусовый аромат, воплощавший свежесть «римского утра», был создан итальянцем Фариной, жившим в Кёльне, а распространили его по миру французы благодаря Наполеону Бонапарту, который был настолько одержим этим запахом, что ежедневно выливал на себя несколько флаконов.
На русском языке «Кёльнская вода» звучит именно так, но французы называли её «Eau de Cologne». Одеколон, если по-простому. Этот лёгкий аромат придавал мужчинам элегантность без излишней навязчивости. Качество, которое так ценилось в высшем обществе.
Естественность вместо искусственности
А вот чего действительно не было на русских балах в эпоху Александра III и Николая I – так это удушающего запаха пудры. Хотя принято считать, что аристократы XIX века тоннами использовали косметику, чтобы придать своим лицам «интересную бледность». Реальность была совсем иной.
К 1850-м годам европейская наука всерьёз взялась за исследование косметических средств. И обнаружила, что так называемая «чистая рисовая пудра» французского производства содержала от трети до половины ядовитых веществ. Здесь были ртуть, висмут и свинец. Когда результаты этих исследований стали достоянием общественности, популярность пудры резко упала.
В моду вошла естественность: натуральный цвет лица, живые, неприбранные локоны и свежий вид. Дамы больше не пытались выглядеть как фарфоровые статуэтки. Они стремились казаться здоровыми, полными жизни и энергии. Это была настоящая революция в мире красоты. Её отголоски мы наблюдаем и сегодня.
Аромат власти и влияния
Но не всё в бальном зале пахло так приятно. От офицеров, которых на императорских приёмах было множество, исходил характерный запах «русской кожи» – юфти, из которой шились сапоги. Эта дублёная кожа, пропитанная дёгтем, обладала сногсшибательным ароматом – в буквальном смысле слова. Зато юфть не плесневела в шкафах и не привлекала насекомых.
Ещё один неожиданный запах исходил от паркета. Перед каждым балом полы в Зимнем дворце натирали особой мастикой, содержавшей воск, стеарин, мыло, анилин и поташ. Последний компонент, карбонат калия, вырабатывался из золы и пах примерно так же приятно, как дёготь. Однако именно поташ защищал драгоценный наборный паркет от повреждений, которые могли нанести ему сотни танцующих ног.
Кстати, о том, чего точно не было на императорских балах при Александре III – это свечей. В 1885 году Зимний дворец озарил электрический свет, установленный самим Эрнстом Вернером фон Сименсом. Представьте себе новогодний бал того года, когда на гостей обрушился настоящий водопад света: одновременно зажглись 100 ламп накаливания по 16 свечей каждая и 12 дуговых ламп по 1000 свечей. Маленькое техническое чудо, затмившее все европейские дворцы – электростанция Зимнего по мощности в течение 15 лет превосходила все электростанции Европы.
А летом к этому букету ароматов добавлялся свежий ветер с Финского залива. Петербург, северная Венеция, морская столица империи, дышал прохладной влагой даже в самые жаркие дни.
И конечно, невозможно забыть о запахах пиршества. На масленицу воздух наполнялся ароматом блинов с икрой, в другие дни – жареных цыплят, омаров, пирогов и бисквитов, даже супов, которые подавались на торжественных приёмах.
Невидимый аромат социального статуса
Но самый важный запах императорских балов невозможно уловить обонянием – это был аромат влияния, власти и престижа. Как писал в своих мемуарах барон Корф в 1839 году, состав участников этих блистательных собраний был загадкой даже для современников:
«Элементы, из которых составляются все эти балы большого света, довольно трудно объять какими-нибудь общими чертами. Разумеется, что на них бывает весь аристократический круг; но кто именно составляет этот круг в таком государстве, где одна знатность происхождения не дает сама по себе никаких общественных прав, – объяснить нелегко. В этом кругу есть всего понемногу, но нет ничего, так сказать, доконченного, округленного. Тут есть и высшие административные персонажи, но не все; некоторые отдаляются от светского шума по летам, другие по привычкам и наклонностям. Точно так же в этом кругу есть и богатые, и бедные, и знатные, и ничтожные. Даже такие, о которых удивляешься, как они туда попали, не имея ни связей, ни родства, ни состояния, ни положения в свете!»
Даже военные мундиры распределялись по бальным залам согласно негласной иерархии. Флигель-адъютанты и кавалергардские офицеры были везде желанными гостями. Конногвардейских было много. А вот гусарских, уланских и большую часть пехотных гвардейских мундиров в высшем свете практически не встречали. Появление нового лица в этом эксклюзивном кругу было настоящим событием. О нём говорили неделями.
Эпилог
Так чем же пахли знаменитые балы Зимнего дворца? Оглядываясь на описанную картину, можно с уверенностью сказать: не так, как вы думали.
Вместо затхлого воздуха – свежесть и чистота. Вместо удушающих ароматов – лёгкие фруктовые и цветочные ноты. Вместо искусственности – естественность и жизненная сила.
Когда Лев Николаевич Толстой описывал балы в своих романах с такой романтичностью, возможно, он был ближе к истине, чем мы привыкли думать. Прекрасные дамы в белоснежных платьях действительно благоухали, как весенние цветы, а галантные кавалеры окутывали себя ароматом «Кёльнской воды», напоминающим о свежести раннего утра.
И может быть, современные корпоративы с их искусственными освежителями воздуха, синтетическими парфюмами и неизбежным запахом алкоголя проигрывают в сравнении с императорскими балами девятнадцатого века. Так что, если вас когда-нибудь пригласят на корпоратив в Зимний дворец – считайте, что жизнь удалась. Примите ванну с огурцовым мылом, побрызгайтесь «Кёльнской водой» – и смело просите у императора повышения по службе.
А пока... почувствуйте аромат истории, запах времени, когда чистота была признаком аристократизма, а электрическое освещение – символом прогресса. Ведь именно в таких деталях и скрывается подлинная красота ушедшей эпохи.