Выйдя в дворцовый сад, Турхан направилась к шатру
- Эвсун утверждает, что она слышала звон бьющегося стекла, когда возвращалась с кухни. Но покоев Гульнуш никто не покидал, - сказала валиде, идущему по её правую руку евнуху.
Сулейман-ага с большим трудом скрыл в себе ликование
- Видимо Гульнуш показалось, что в её покоях кто-то находился. Иного ответа я не нахожу, - произнёс евнух, тяжко вздыхая при этом.
- Храни молчание, Сулейман-ага, я должна лично разобраться где у Гульнуш заканчивается правда и начинается ложь, - приказала валиде, остановившись возле шатра.
В голове Сулеймана-аги мелькали множество мыслей
- Нужно поближе познакомиться с Эвсун. Иншаллах возможно она сможет от части заменить Мирай, - подумал евнух. - Нельзя допустить, чтобы Гульнуш стала ей важнее всего на свете.
К шатру приблизились трое.
Среди них был юноша, в котором было довольно сложно узнать сына Мирай.
Из маленького мальчика он вырос в статного красавца.
Турхан улыбнулась
- Ты значительно подрос Серхат, с нашей последней встречи. Я вижу перед собой прекрасного юношу, - произнесла валиде.
Серхат поднял глаза на мать падишаха
- Благодарю вас, валиде, - почтительно произнёс юноша.
Турхан про себя отметила, что у юноши очень красивые глаза, схожие по цвету с зелёной морской волной
- Я и мой лев Султан Мехмед в скором времени покинем столицу. Ты поедешь с нами, - произнесла валиде, мягко улыбаясь юноше.
- Я сочту за честь, сопровождать вас и нашего повелителя в пути. При любой возникшей опасности, буду готов расстаться с жизнью, - произнёс Серхат, склонив голову.
- Прекрасно, Серхат. Я польщена твоей отвагой. Тебя ожидает светлое будущее, поскольку твоё сердце полнится добром. А доброта, как известно, открывает любые врата, - радушно произнесла Турхан.
- Моя матушка, валиде? Она поедет с нами?, - внезапно спросил Серхат.
Лицо валиде исказила печаль и на глазах блеснули слезы
- Так вышло, Серхат, что твоя матушка навсегда оставила нас. Да пребудет её душа в раю, - дрогнувшим голосом произнесла валиде.
Глаза юноши потемнели от ярости и негодования
- Но как могло случиться подобное, валиде?! Моя матушка была здорова и никогда не говорила мне о плохом самочувствии!, - со слезами в голосе произнёс юноша. - Я подозреваю, что она скончалась по чей-то вине! Скажите мне, валиде, молю вас! Кто виновен в её погибели?
- Серхат, твоя матушка оступилась и упала с лестницы. Выходит она погибла по чистой случайности и своей неосторожности, - попыталась успокоить юношу Турхан.
- Нет, я не верю в это, валиде, - сквозь рыдания произнёс юноша. – Я теперь совершенно один на этом свете и никто более не коснётся меня своей ласковой рукой.
- Серхат, я обещаю тебе. Ты не будешь одинок. Я постараюсь заполнить ту пустоту, что образовалась в твоей душе. С этого дня я стану во всём помогать тебе, словно я твоя матушка, - ласково произнесла Турхан.
- Позвольте мне оставить вас, валиде. Мне необходимо побыть одному, - моляще произнёс Серхат.
- Можешь идти, Серхат. Помни, что я сказала тебе сегодня и помни о том, что я не откажусь от своих слов, - произнесла валиде.
Юноша склонил голову
- Благодарю вас, валиде. Ваше добро непременно вернётся к вам, - ответил юноша.
Повернувшись к сопровождающим его стражам, Серхат прошёл между ними и, сотрясаясь от рыданий, пошёл по дорожке, вымощенной белым камнем.
Турхан печально вздохнула и посмотрела на Сулеймана-агу
- Серхат поражён смертью матери.
- Как и мы все, валиде, - трагично произнёс Сулейман-ага.
- Я намерена сблизить Серхата с моим львом. Рана на сердце Серхата от этого затянется быстрее и мы в скором времени увидим на его лице улыбку, - произнесла валиде, поднявшись с диванчика.
- Валиде, вы нашли самое прекрасное решение. Наш повелитель в лице Серхата обретет друга, а Серхат в свою очередь станет его щитом, - слащавым голосом произнёс Сулейман-ага.
- Верно, Сулейман-ага. На то я и надеюсь, - произнесла Турхан, плавно шествуя по садовой дорожке.
Возле фонтана Турхан заметила Гульнуш и её свиту.
Остановившись, Турхан повернула в сторону девушки
- Иди за мной, Сулейман-ага, - приказала валиде евнуху. - Я намерена прямо сейчас выяснить у Гульнуш произошедшее с ней вчерашним вечером.
- Если Гульнуш поймёт, что Эвсун по-прежнему служит вам, валиде, несчастной рабыне будет несдобровать.
- Ты говоришь так, Сулейман-ага, словно Гульнуш львица, жаждущая крови. Я запрещаю тебе впредь отзываться о ней в подобном тоне, - строго произнесла валиде. - Чтобы обвинить человека в чем-либо ужасном, для этого должны быть доказательства.
- Простите мне мою дерзость, валиде, - виновато пробормотал евнух. - Я более никогда не позволю себе подобного.
Турхан снисходительно качнула головой евнуху
- Прекрасно, Сулейман-ага.
Гульнуш улыбнулась, увидев идущую к ней валиде.
Склонившись, девушка мило прощебетала
- Не смотря на серое утро, день установился прекрасным, валиде. Я вышла в сад, чтобы немного развеяться от пережитого накануне.
- Меня радует, что ты не стала прятаться за плотно закрытыми дверями, - произнесла валиде, приказывая всем жестом руки оставить её наедине с Гульнуш.
- Пусть все увидят, что я не робкая птичка и не стану прятаться в клетке, даже если грядет сильнейшая буря!, - гордо заявила Гульнуш.
Посмотрев на девушку с укором, Турхан без промедления вернула Гульнуш на место
- Ты даже не представляешь себе о чем говоришь. Бури бывают такими, что способны стереть любого человека в песок, будь то даже падишах. Будь осторожна со словами. Помни, что ты прежде всего пленница в чужой стране.
По лицу Гульнуш потекли слезы
- Я не забуду никогда, как меня похитили и насильно увезли от отца с матушкой. Ночами я часто вижу сны, в которых они навещают меня. Моё сердце тоскует по ним и обливается кровавыми слезами. Если бы не грязные турки, я бы сейчас не стояла перед вами, валиде.
Турхан поджала губы и свела брови к переносице
- Довольно, Гульнуш! Не позволительно говорить плохо о людях, в стране которых ты живёшь. Тот хлеб, что подают тебе на стол, как раз таки выращен руками тех самых грязных турков. Одумайся и более не повторяй своих ошибок, - холодно произнесла валиде.
- Плохо сказав о моих похитителях, я не имела ввиду остальных жителей страны, - ответила Гульнуш.
- Не важно о ком идёт речь, Гульнуш. Важно то, что все жители нашего могучего государства представляют собой единое целое, несущее на себе трон правителя. Научись уважать одинаково бедняка и знатного пашу. В этом случае ты сможешь стать своей среди чужих.
- Я непременно учту все, что вы сказали мне, валиде. Стану для всех самой доброй госпожой, что когда-либо видела столица, - смиренно произнесла Гульнуш.
Турхан одобрительно улыбнулась
- Приходи вечером в мои покои. Мы давно не ужинали за одним столом. Есть кое-что, что мы должны обсудить с тобой.
- Благодарю вас, валиде, - склонилась Гульнуш. - Вы оказали мне огромную честь.
Турхан оставила Гульнуш и направилась ко дворцу
- Отправляйся в кухню, Сулейман-ага. Пусть приготовят любимые кушанья Гульнуш-хатун. Этим вечером она будет ужинать со мной. Ты был прав. Не стоит говорить с ней о вчерашнем вечере на глазах у всех. Я принял решение поговорить обо всем за ужином, - обратилась валиде к евнуху.
- Как пожелаете, валиде, - произнёс евнух и, склонив голову, поспешил выполнять поручение…
Бехрам-ага был остановлен дворцовой стражей
- Стой на месте! Иначе мой острый меч порубит тебя на куски!, - пригрозил один из мужчин.
- Я главный страж кафеса Бехрам-ага или вы не узнали меня?!, - крикнул в ответ Бехрам.
- Приказа пропускать тебя во дворец не было, ага! Ты признан умершим! Уходи прочь!
- Ты пожалеешь, что прогнал меня! У меня важное известие для нашей валиде Турхан!, - прорычал Бехрам, бесстрашно идя на стража с мечом. - Может произойти непоправимое и вся Империя утонет людской крови!
Страж вернул меч в ножны и уже более спокойным голосом ответил
- Я пошлю за Сулейманом-агой, а ты жди, Бехрам-ага…
Сулейман-ага раздавал приказы поварам, когда к нему подошёл молодой евнух
- Вам велено явится к главным воротам дворца, Сулейман-ага.
- О, Аллах! Нет мне покоя ни одного дня! Кому я понадобился на этот раз?, - раздражённо произнёс Сулейман-ага, хлопнув себя по лбу.
- Мне было сказано лишь, чтобы вы поспешили, Сулейман-ага, и ни слова более, - ответил евнух.
Продолжая возмущаться, Сулейман-ага покинул кухню и направился к воротам дворца
- В чем дело?, - обратился Сулейман-ага к дворцовой страже и тут он увидел Бехрама-агу. - О,Аллах!, - пораженно воскликнул евнух, бросившись мужчине, стоявшему неподалёку от ворот. - Где же ты был все это время, Бехрам-ага?! Мы уже не ждали тебя!
- Меня держали глубоко под землей в сырой темнице. Мне чудом удалось совершить побег, убив при этом бдительного стажа, - ответил Бехрам. - Перед тем, как я оказался взаперти, мне удалось узнать кое-что важное, касаемо Тархунджу Ахмеда-паши.
- Жди меня здесь, я скоро вернусь, Бехрам-ага, - пообещал Сулейман-ага, поспешив обратно во дворец.
Бехрам-ага с высока посмотрел на дворовую стражу
- Благодарите всевышнего. Вы не стали прогонять меня и тем спасли Династию от краха, - важно заявил Бехрам…
- Я не желаю говорить с человеком, который был неизвестно где и с кем, - ответила валиде на слова Сулеймана-аги. - Пусть уходит.
- Но, валиде, речь идёт о Тархунджу Ахмеде-паше, - попытался возразить Сулейман-ага.
Евнух мечтал отомстить великому визирю за унижение его достоинства.
- Доверять человеку, который долгое время отсутствовал на своём месте, самая большая глупость, Сулейман-ага!, - резко отрезала валиде. - Иди и прогони его!
Выйдя из покоев валиде Турхан, Сулейман-ага направился обратно к Бехраму-аге.
- Сулейман-ага, - с улыбкой произнесла Гульнуш, встав на пути евнуха. - Что с вашим лицом? Вы сегодня не столь улыбчивы, как вчера. Неужели наша валиде более не благоволит к вам?
- Я занят, Гульнуш-хатун!, - рявкнул Сулейман-ага и, обойдя девушку, пообещал себе разобраться с ней позже.
Бехрам-ага понуро опустил голову, услышав от Сулеймана-аги приказ валиде
- Я уйду, Сулейман-ага, но позволь мне поделиться с тобой своей тайной, - попросил и мужчина.
- Говори, Бехрам-ага, но только быстро. Мне ещё предстоит уладить много дел до вечера, а солнце, уже склоняется к закату, - тяжко вздохнул евнух.
- Тархунджу Ахмед-паша намерен поднять бунт и с помощью его сместить с трона Султана Мехмеда. Да спасёт нас всевышний, - с придыханием произнёс Бехрам-ага, многозначительно указав пальцем в небо.
Сулейман-ага криво усмехнулся
- Иди, Бехрам-ага. Лёгкой тебе дороги под ногами. Мы каждый день только и слышим, как кто-то очередной мечтает сместить с трона Султана Мехмеда, - саркастически произнёс евнух, приготовившись вернуться во дворец.
- Постой, Сулейман-ага. Неужели мои слова никак не задели тебя? Если сегодня не принять меры, то уже завтра страна может утонуть в реках крови, - заявил со всей серьёзностью Бехрам-ага.
- Прощай, Бехрам-ага, - произнёс Сулейман-ага, поспешно пошагав обратно…
За ужином в покоях валиде время текло для каждого по разному.
Турхан неспешно мешала ложкой густой суп и вслушивалась в каждое слово Гульнуш.
Гульнуш же в свою очередь мечтала о скорейшем завершении ужина и уютной постели.
- Я хотела узнать, что происходит между тобой и Сулейманом-агой. Вы явно не выносите друг друга. Только не пытайся убедить меня в обратном, - произнесла валиде, продолжая помешивать суп.
Гульнуш мило улыбнулась
- Кто сказал вам об этом, валиде? Между мной и Сулейманом-агой ничего нет, - ответила Гульнуш.
- В таком случае, Гульнуш, почему ты оговорила Сулеймана-агу? Ведь никакого нападения не было. Не так ли?, - вкрадчивым голосом произнесла валиде.
Алая краска залила лицо девушки
- Я..я..же говорила вам, что не видела того кто напал на меня. Вы можете спросить у Назенин. Она подтвердит, что видела в покоях человека, который был похож на Сулеймана-агу.
- Мне прекрасно известно кто такая Назенин и каждое её слово чистейшая ложь!, - бросила валиде ложку в остывший суп. - Мне принесли шкатулку из твоих покоев, вернее то, что осталось от неё! Что ты ответишь мне на это?!
- Она упала и разбилась, валиде, мне более нечего сказать вам, - ответила Гульнуш, покраснев ещё больше.
- Не нужно лгать мне, Гульнуш. Это плохо закончиться для тебя. Учти, если встанет выбор между тобой и Сулейманом-агой, я без малейшего колебания выберу его, - твёрдо заявила валиде. - Он видел мои боль и слезы. Он застал мои взлёты и падения. Он прошёл вслед за мной по раскаленным камням от самого начала и идёт со мной по ним по сей день. Не думай, что быть валиде это высшее наслаждение. Быть матерью падишаха это все равно что проживать каждый день, будто он последний в твоей жизни.
- Валиде, я понимаю вас и ни в коем случае не желаю причинить вреда никому из жителей дворца!, - воодушевленно произнесла Гульнуш.
- Если во дворце погибнет кто-то еще, Гульнуш, я спрошу с тебя. Смерть Мирай я тебе прощаю, но помни, что это было первый и в последний раз, - произнесла валиде, указав пальцем на двери…