Он явно был один. Смотрел на меня молча, и я видел, что он тщательно скрывает свое волнение. В конце концов попытки его убить были и раньше, хотя ни одна из них не была подготовлена так тщательно. Я попросил разрешения войти в квартиру, и он посторонился, - рассказывал советский разведчик Николай Хохлов о первой встрече с человеком, которого он должен был ликвидировать. - Я сел на диван в маленькой и единственной комнате и объяснил, что КГБ послало двух профессиональных убийц, чтобы его убрать, но я контролирую этих исполнителей и намерен убийство предотвратить...
Этот тщательно спланированный визит домой к одному из лидеров Народно-Трудового Союза (НТС) Георгию Околовичу во Франкфурте стал первым шагом Николая Хохлова к побегу на Запад и последней точкой в многолетней карьере советского разведчика.
Спустя десятки лет после случившегося официальные материалы по этому делу хранятся под грифом "секретно", и большая часть информации, которую можно почерпнуть из открытых источников, базируется на книгах, воспоминаниях и интервью Хохлова, в которых он неизменно предстает рыцарем на белом коне, разочаровавшемся в советском государственном строе. Ведь именно ужасы социализма подвигли его на бегство заграницу. Впрочем, как и всех предателей, ищущих себе оправдание.
Обычно о Народно-Трудовом союзе того времени рассказывают как об общественной организации, объединившей под своим крылом русскую белую эмиграцию, тщетно мечтавшую о разгроме большевиков и возвращении прежней, дореволюционной России. Своего рода совершенно комичный подпольный "Союз меча и орала" из знаменитого романа "Двенадцать стульев" Ильфа и Петрова: "Живыми мы не сдадимся. Заграница нам поможет!"
Оттого и решение о ликвидации Георгия Околовича, принятого лично Никитой Сергеевичем Хрущевым и вынесенного на обсуждение в Политбюро, выглядит абсолютно неприемлемым для простого обывателя.
Сам же Хохлов так описывает события того времени:
Где-то в 1952-м году начались волнения рабочих в Берлине. Хрущев, уже готовый свалить Берия, посчитал, что НТС может поднять народные массы в Советском Союзе. Тогда он выступил на политбюро с требованием немедленно обезглавить НТС и в первую очередь убрать Околовича.
При этом он вполне умышленно избегает детальных описаний и причин принятия подобного, прямо скажем, радикального решения. И не акцентирует внимания на личности жертвы, которая для СССР на тот момент являлась настоящим врагом и которого взращивали американские и английские спецслужбы (других на просторах послевоенной Европы просто не было).
НТС ещё в 30-е годы прошлого века начал заброску своих групп на территорию СССР, занимаясь разведывательной деятельностью. Накануне войны в СССР разными путями направлялись и печатные материалы. Для анализа советской печати и выпуска агитационной литературы в 1937 году была создана конспиративная база «Льдина». Предполагалось, что забрасываемые на советскую территорию материалы могут привести к возникновению самостоятельных подпольных групп, не связанных с зарубежным центром.
С осени 1941 года стали образовываться группы Народно-трудового союза в оккупированных немецкими войсками Минске и Витебске, был создан центр в Смоленске, осуществлявший свою деятельность под покровительством бургомистра Бориса Меньшагина. К 1943 году количество групп разрослось до 120, и они работали в 54 населенных пунктах, занятых гитлеровцами. Также НТС активно сотрудничал с возглавлявшим РОА генералом-предателем Андреем Андреевичем Власовым.
После войны центр НТС обосновался в Западной Германии. Его члены продолжали заниматься подрывной деятельностью против СССР, в частности, вели пропаганду среди советских войск в Германии и Австрии. А в начале 50-х их операции вышли на совершенно новый уровень.
В конце апреля 1953 года, агентов НТС забросили в Винницкую область УССР, район станции Казатин. В июне 1953 года восемь агентов НТС были сброшены с парашютами с американского самолёта в районе Майкопа. Каждый имел при себе рацию, шифровальный блокнот и оружие. Разработкой операции занималась английская разведка при технической поддержке США. Добровольцы нашлись из числа курсантов разведшколы ЦРУ под Мюнхеном.
Конечно, попавшие в руки советской госбезопасности шпионы всячески отрицали ведение разведывательной деятельности в интересах западных кураторов, упирая на то, что единственным их заданием было создание подпольных ячеек и распространение листовок. Однако это опровергается даже руководителями Народно-трудового союза. Так, один из основателей НТС Борис Прянишников, с сентября 1949 года по 20 сентября 1951 года занимавший пост председателя Нью-Йоркского отделения, писал:
Руководство НТС полностью понимает наши требования и пытается со всей честью получить необходимые разведывательные результаты… Вопрос сознательности в НТС — это сложный вопрос, поскольку, хотя большинство его членов и понимает, что финансовая поддержка их организации исходит из какого-то западного источника, они были бы охвачены ужасом, если бы знали, что в качестве цены за эту поддержку их руководство согласилось и находится под полным руководством и контролем со стороны ЦРУ и СИС…
В 1950-е американская разведка полностью курировала деятельность НТС. Для подготовки кадров в Германии был создан специальный Институт по изучению СССР, также обучение проходило в специальных школах США и Великобритании
При этом Георгий Околович, которого должен был ликвидировать, по его собственному признанию, Николай Хохлов, был не просто одним из руководителей антисоветской организации, работавшей под патронажем западных спецслужб. Околович фактически занимал пост главы разведки НТС, отвечал за проведение специальных операций. Прошёл спецподготовку для участия в операции НАТО «Гладио», основной задачей которой ставилась дискредитация и вытеснение прокоммунистических сил из властных структур в европейских странах.
В годы Великой Отечественной войны Георгий Околович работал в нацистской администрации Смоленска, служил в разведотделе Абвера Sonderstab R, позже - в Минске в подразделении Абвера Sonderstab Ingvar.
Поэтому утверждение Николая Хохлова о том, что он "убивал немцев на войне", но не видел в Околовиче своего врага, выглядит несколько удивительно. И ведь за ним действительно числились удачно проведенные диверсии. Так что же случилось с опытным разведчиком и диверсантом?
Николай Хохлов родился в Нижнем Новгороде 7 июня 1922 года, но его детство и юность прошли на Арбате, в самом сердце старой Москвы, в окружении театров и творческой интеллигенции. Немудрено, что уже с 14 лет он снимался в эпизодах в фильмах Протазанова и Юткевича и хотел связать свою жизнь с кино, став режиссером. Окончив школу в 1940-м году пытался поступить во ВГИК, но провалился на вступительных экзаменах. Пытаясь хоть как-то остаться в актерской среде, освоил художественный свист, подвизавшись на Всесоюзной студии эстрадного искусства. А в 1941-м ему вдруг улыбнулась удача: Хохлову предложили роль в фильме режиссера Марка Донского «Как закалялась сталь», который снимали в Ульяновске. Но в самом начале съемок его вдруг отозвали в столицу.
Осенью 1941 года гитлеровцы подходили к Москве. Молодежь рвалась на фронт, но имея на руках "белый билет" - подвело зрение - Хохлов и мечтать не мог о том, чтобы пойти в армию. А тут вдруг подвернулась удача.
До этого он никогда ранее не имел дел с компетентными органами. На Лубянке ему раскрыли шокирующую правду, что сдача города неприятелю - это один из реальных сценариев развития событий. При участии генерала госбезопасности Павла Судоплатова из эстрадных артистов формировались спецгруппы подпольщиков для проведения диверсий на оккупированной территории. В одну из таких групп попал и Николай Хохлов.
Для моих 19 лет разведка была романтикой. Так все и началось... - много позже вспоминал перебежчик о начале своей службы на благо Родины.
Но Москву удалось отстоять. Однако в оккупации оказались огромные территории Советского Союза и "Партизанской" Особой группе под руководством Павла Анатольевича Судоплатова, преобразованной 3 октября 1941 года во 2-й отдел "зафронтовой работы" НКВД СССР, отвечавшей за разведку и диверсии в тылу врага, работы хватало.
Хохлова перебросили на Белорусское направление, где он начал подготовку операции по ликвидации гауляйтера Белоруссии Вильгельма Кубе, отличавшегося удивительной жестокостью и непревзойденным чувством опасности, позволявшим ему многократно избегать покушений. Будто дьявол хранил его от возмездия.
К Кубе пытались подобраться с разных сторон, его устранением занимался легендарный советский разведчик Николай Кузнецов, но именно Николаю Хохлову, по его собственным воспоминаниям, удалось убедить работавшую служанкой в доме гауляйтера Елену Мазаник установить бомбу с часовым механизмом под кроватью фашиста.
Подготовка сложнейшей диверсии заняла больше года. Николаю Хохлову требовалось освоить необходимые навыки с нуля. По плану операции ему предстояло выдать себя за офицера тайной полевой полиции. Его поселили на конспиративной квартире вместе с немецким антифашистом Карлом Клейнюнгом, согласно легенде который должен был выполнять роль его адъютанта.
С Карлом мы не только говорили исключительно на немецком языке (он почти не знал русского), но и систематически посещали лагерь военнопленных в Красногорске, изучая поведение немецких военных, - вспоминал Николай Хохлов. - Также пришлось заниматься со специалистами по немецкой культуре, истории фашизма и его ритуалов. Меня даже научили барабанить на пианино и напевать «Лили Марлен».
На определенном этапе подготовки их отправили в качестве военнопленных в Оболовский лагерь, где Хохлов и Клейнюнг прожили месяц среди немцев. И не обратили на себя никакого внимания. Потом оба прошли проверку в Минске, проведя вечер среди гитлеровцев в офицерском клубе.
И эта сложная работа, в конце концов, принесла свои плоды: ночью 22 сентября 1943 года Вильгельм Кубе был взорван в своем доме.
Но война продолжалась. Николай Хохлов получил задание развернуть в Вильно и Ковно работу по организации диверсий на военных объектах и против высшего офицерского состава гитлеровской армии. И, по его собственному признанию, именно здесь он впервые столкнулся с фактами, которые не укладывались в привычную схему: в партизанских отрядах под Минском он слышал о деревнях, где немецкую армию поначалу встречали с хлебом-солью, надеясь, что фашисты избавят крестьян от ужаса колхозов. В своих воспоминаниях бывший советский диверсант и разведчик, казалось бы, им искренне сочувствует. Вот только это прекрасно вписывается в политику уравнивания гитлеризма и сталинизма, активно развернутую в конце XX века, и поиск оправданий собственного предательства, как поступали все перебежчики без исключения.
Когда в начале зимы 1945 года стало ясно, что Третьему рейху осталось жить совсем немного, руководство НКВД решило начать подготовку к воссозданию нелегальных резидентур за рубежом. Используя легенду польского беженца Станислава Левандовского, Хохлов был направлен в Румынию, где существовало мощное коммунистическое подполье. Но внедряться ему надо было в противоборствующий антикоммунистический лагерь.
Я вошел в образ румына и мог теперь вполне сойти за уроженца Трансильвании, - рассказывал в одном из интервью Николай Хохлов. - Тогда же произошел перелом в моем отношении к разведке. В силу самого характера моей работы в Румынии я выбирал друзей, не связанных с новым режимом. О них я никогда не сообщал моим начальникам. И именно они открывали мне глаза на сущность того, что компартия делала с их несчастной страной. Миф об освобождении народа в моем сознании рухнул...
Страна, участвовавшая в страшной войне на стороне гитлеровской Германии против СССР вдруг хлебнула лиха от Победителей. И это искренне обескуражило опытного разведчика, заставив пересмотреть свои взгляды. Или же в очередной раз мы видим попытку отмыть черного кобеля добела?
Самое интересное, что абсолютно противоположного мнения придерживался бывший оберштурмфюрер СС Хайнц Фельфе, ставший одной из знаковых персон в советской разведке после Второй мировой войны. Он, служивший Гитлеру и бывший членом НСДАП, готовивший диверсантов для заброски в тыл союзническим войскам, вернувшись в родной Дрезден поразился циничной жестокости американцев и англичан и восхищался, как ведут себя "русские" в Советской зоне оккупации. Хотя советским солдатам было, что предъявить немцам за разбомбленные города, сожженные деревни и миллионы зверски замученных и убитых. И для Фельфе это стало настоящим откровением, заставившим переосмыслить не только настоящее, но и прошлое.
Тяжелые годы работы в качестве разведчика на службе Советского Союза были лучшими годами моей жизни, - признавался Фельфе.
Николай Хохлов вспоминал, что в феврале 1952‑го, когда Александра Керенского собирались сделать председателем объединенного Комитета русской эмиграции для координации борьбы с большевиками, он получил от генерала Судоплатова приказ о ликвидации бывшего российского политического и государственного деятеля. И поставленную задачу Хохлов успешно саботировал.
Судоплатов не учел одного — такое задание я никогда не принял бы. По моральным соображениям, - объяснял позже Николай Хохлов. - Правда, во время операций на оккупированной территории мне пришлось застрелить немецкого солдата, но это было необходимо, иначе он выдал бы нас карателям...
Позже он рассказывал, что решение об отказе от операции принял вместе со своей женой, Яной (в девичестве - Тимашкевич), с которой он расписался в 1951 году. За саботаж его должны были бы расстрелять, но будто бы Павел Судоплатов испугался за свою жизнь и карьеру и доложил наверх, что ликвидация невозможна по объективным причинам, чем и спас тому жизнь.
А дальше был приказ об убийстве Георгия Околовича, ставший поворотным моментом в судьбе разведчика.
Решение было принято в конце лета 1953 года, - рассказывал Николай Хохлов. - Хрущёв вообще забирал в то время органы безопасности в свои руки. Ненавидя Судоплатова за его откровенные высказывания о руководящей роли Хрущёва в террористических акциях органов, кандидат в генсеки выдвинул Панюшкина на роль шефа разведки и в тесном контакте с ним разработал план устранения Околовича...
Неудивительно, что выбор вновь пал на Хохлова, чувствовавшего себя в Западной Европе, как рыба в воде. К тому же дело было весьма щепетильное, абы кому не поручишь.
Специально подобранной группе из одиннадцати офицеров и агентов — специалистов по «мокрым делам», давно живущим в Восточном Берлине, дано было задание. Подготовка была колоссальной. Для убийства было создано бесшумное оружие, закамуфлированное в пачки сигарет «Честерфилд», - вспоминал о подготовке операции Николай Хохлов.
Но к этому времени он вместе с женой уже принял решение, что не может быть ни организатором, ни соучастником хладнокровного убийства. И тогда он пошел ва-банк, заявившись домой к своей жертве.
Хохлов предполагал, что после встречи, когда операция окажется проваленной, он просто вернется в Москву. Однако у Околовича были свои виды на сложившуюся ситуацию. Лидер НТС предложил предателю вывести семью на Запад. Согласно совместно разработанному плану, Хохлов выступит с публичным заявлением по радио, а американские журналисты заберут его жену и сына в американское посольство. Но, по словам перебежчика, все планы рухнули, когда журналисты побоялись приходить в его московский дом из соображений ненужного риска, и семья так и осталась в СССР. И об этой ошибке он «сожалел на протяжении многих лет»...
Николай Хохлов дал пресс-конференцию, рассказав об "ужасах" советского строя и "беспределе" разведки, поселился в США, всячески отрицая сотрудничество с ЦРУ, пережил несколько покушений и написал книгу воспоминаний "Право на совесть", изданную в 1957 году издательством "Посев", входящим в структуру Народно-Трудового Союза.
Несмотря на то, что в предисловии к книге автор обращается к советским гражданам, говоря, что "ты и я родились и выросли в одной и той же стране", ориентирована она, прежде всего, на западного читателя, привыкшего к шаблонному восприятию "безжалостного советского режима". И с первых же строк клеймит ненавистный ему СССР, стремясь вызвать жалость, сочувствие и ненависть своего читателя:
О решении я не жалею. Оно могло быть только одним. Но дальнейшие события развернулись иначе, чем я ожидал. — Моя семья попала в концлагерь, а я в далекую и чужую страну...
Потому что в СССР одна половина граждан сидит, а другая - охраняет. Только так. И единственное возможное наказание для виновных и невиновных - это концлагерь.
На самом же деле для семьи предателя всё сложилось иначе. Хотя простой их судьбу не назовешь.
После того, как Москве стало известно о переходе Николая Хохлова на сторону противника, Яну задержали и отправили в следственный изолятор Лефортово - её действительно подозревали в сопричастности к побегу мужа, тем более, что общаясь с журналистами, Хохлов откровенно рассказал о её роли в предотвращении ликвидации Околовича и совместном принятии решений. Но разобравшись, женщину выпустили, отправив с сыном в 5-летнюю ссылку в Сыктывкар. Без поражения в правах, дав возможность ей работать инженером, а сыну - учиться.
В итоге он окончил МГУ, получил научные степени, стал известным ученым, - радовался за свою семью перебежчик. - Но об этом я узнал только в начале 1990-х, когда связь с ними восстановилась...
Конечно, заслугу в том, что Яна и сын получили возможность вести относительно нормальное существование, Николай Хохлов приписывает исключительно себе: проведенная после его бегства пресс-конференция в Бонне привлекла к Яне Хохловой повышенное внимание на Западе, и только поэтому её не сгноили в застенках. Будто бы в СССР кому-то было дело до того, что подумают в Европе или в США.
При этом история хранит массу примеров, когда западные дипломаты ходатайствовали перед советским правительством за тех или иных лиц, в которых были заинтересованы. За Яну Хохлову никто никогда не просил. В этой игре разведок и политиков её будто и не существовало вовсе.
В начале 1959 года, закончив читать серию лекций в ФРГ, Николай Хохлов получил предложение Южновьетнамского лекционного агентства сделать несколько докладов в этой стране. Но оказалось, что это завуалированное предложение президента Южного Вьетнама Нго Дин Зьема о сотрудничестве.
Зьему нужен был советник, знакомый с тактикой и методами коммунистических партизанских соединений, но в то же время независимый от каких-либо разведслужб, включая ЦРУ. Проблема была в том, что Северный Вьетнам, по всем разведданным, планировал начать партизанскую войну против Юга. Зьем, полагаясь на мой опыт партизанской войны в советских соединениях, ждал от меня совета, какую стратегию можно вьетконговцам противопоставить. В итоге был разработан секретный план «Бин Мин», то есть «Рассвет»...
И вновь Хохлов категорически отрицает взаимодействие с ЦРУ, хотя доподлинно известно, что Нго Дин Зьем являлся стопроцентной креатурой американцев. А когда эталон азиатской демократии вдруг превратился в тирана, узурпировав власть в своих руках, его неожиданно свергли путчисты и застрелили 2 ноября 1963 года.
А незадолго до этого Николай Хохлов вышел из игры и вернулся в США. Но это, конечно, чистой воды совпадение.
Покончив с деятельностью, не связанной с разведкой, бывший советский диверсант защитил диссертацию в Дьюкском университете в Северной Каролине, получив степень по клинической и экспериментальной психологии. С 1968 года преподавал психологию в Университете штата Калифорния (Сан-Бернардино), имел степень профессора.
В 1992 году Хохлов был помилован президентским указом Бориса Ельцина и смог приехать в Россию, чтобы встретиться со своей семьёй. И это стало единственной встречей близких родственников после сорокалетнего расставания. В своих последующих интервью американский профессор психологии часто рассказывал, как тепло был принят женой и сыном.
Вот только больше встречи с ними он не искал вплоть до своей смерти в 2007 году...
Спасибо, что дочитали до конца.
__________________________________
Подписывайтесь на наш канал, чтобы не пропустить интересные материалы. Для этого достаточно нажать на кнопку.
Понравилась статья - с вас лайк))