Когда Алена ушла на операцию, у меня появилась другая соседка, Саша, не такая тактичная и деликатная. Впрочем, с ней я побыла совсем недолго…
«Еще одна девочка, еще одна сложная беременность и непростой диагноз», – думала я, когда утром Саша вошла в палату, представилась и начала располагаться. Сейчас мы с ней обменяемся своими историями, проблемами, надеждами.
У нее с собой был ноутбук, какие-то бумаги, она еще не была в декрете и, судя по всему, собиралась работать. Она то и дело выходила из палаты, постоянно с кем-то созванивалась.
После спокойной Алены моя новая соседка показалась мне чрезмерно активной девушкой. Она не ходила, а перемещалась бегом, даже в палату она входила и запрыгивала на кровать с разбегу. При ее высоком росте и достаточно плотной комплекции со стороны это выглядело немного дико.
«Ничего себе, – думала я, когда Саша в очередной раз плюхалась на кровать. – Мне страшно сделать лишнее резкое движение, а она летает по коридору и врывается в палату, как ураган!»
Правда, при такой активности она не была особо общительной, очень часто она сидела в телефоне в наушниках. Мы почти не разговаривали: только когда нам ставили капельницы, и мы подолгу лежали, пристегнутые к ним, напротив, друг друга.
– У меня ГСД, диабет беременных, – как-то начала она разговор. – Хорошо, что я вовремя об этом узнала, потому что некомпенсированная гипергликемия опасна для ребенка.
– А как он выявился? – поинтересовалась я. – Ты сдала кровь на сахар, и он оказался повышенным?
– Да, в самом начале беременности при постановке на учет я сдала анализ на сахар, тогда его значения были не больше 5, и диагноз мне не поставили. В 22 недели я решила еще раз провериться, и вот тут сахар оказался повышенным. Врач направила меня на дополнительное обследование, ГТТ, глюкозотолерантный тест, более достоверный способ выявить ГСД, который и показал, что у меня этот самый диабет беременных. Две недели я пыталась справиться с ним с помощью диеты, но не помогло, и вот я оказалась здесь на сохранении.
– А что делать, как его лечат? – спросила я.
– Бороться с ним можно с помощью специальной диеты, а если она не помогает, тогда приходится колоть инсулин. Мне вот нужно колоть инсулин, но это не опасно для ребенка, и никакой зависимости в будущем ни у меня, ни у ребенка от лекарства не будет. Врачи подбирают правильные препараты, применяемые как раз в таких случаях. Куда опаснее, если знать о ГСД и ничего не предпринимать.
– Да, как все сложно и серьезно, – ответила я. – И как здорово, что врачи могут решить эту проблему.
Капельницы докапали, медсестра их увезла, а Саша схватила телефон и снова побежала звонить. Пока она лежала с капельницей, телефон разрывался.
Я под впечатлением услышанного вбила в поисковике «Яндекса» «ГСД» и немного прочитала про это. ГСД – очень серьезный диагноз. Если его просмотреть, это чревато осложнениями у женщины и у ребенка, вплоть до потери беременности.
Каждый раз по утрам и еще несколько раз в день я с сочувствием наблюдала, как Саша измеряла уровень сахара специальным прибором – глюкометром, сначала утром, натощак, затем через час после каждого приема пищи, всего четыре раза в день. Когда прибор показывал завышенные значения, она колола себе в плечо инсулин. Кроме того, были такие контрольные дни, когда она четыре раза ходила сдавать кровь на сахар в специальную лабораторию при институте. Сложно ли следовать такому изматывающему режиму? Да, но ради того, чтобы родить здорового ребенка, придется потерпеть.
У нее это была первая беременность. Она работала учительницей в школе, и мы говорили с ней о разных формах обучения. Я рассказала ей, что у меня племянник должен пойти в школу, а учебная комиссия не пускает его в общеобразовательную. Она объяснила, что необязательно идти в коррекционную школу, что и при обычной бывают классы 7-го, 8-го вида, а в процессе учебы ребенок может выровняться и перейти в обычный класс.
Про мой диагноз она особо не расспрашивала. Поделилась только, что у ее знакомой тоже была отслойка плаценты, и тоже в районе 20 недель она, как и я, лежала на сохранении, но недолго. Кровотечение остановили, через неделю выписали домой, и больше до конца беременности отслоек не было, до 40 недель ее знакомая доносила благополучно.
Меня, конечно, немного приободрил ее рассказ, но нехорошее предчувствие крепко засело в душе. Я как будто знала, что будет еще одно кровотечение, тем более раньше в моей жизни сны про выпадающие зубы всегда приходили перед тем, как я серьезно заболевала.
С Сашей мы пробыли соседками совсем недолго, она легла на сохранение в понедельник, а в четверг я с кровотечением снова попала в родильное отделение.
