Один из самых стойких мифов, сопровождающий почти все типовые публикации об иван-чае, гласит: растение кипрей широко использовалось в старину не только для изготовления чая, но и во многих других отраслях хозяйства. Кипрей, мол, вообще едва ли не ключевое растение в традиционной русской культуре, все его части шли в дело для самых разных нужд, и никакое дело без него не обходилось: от набивания матрасов для царской семьи до самогоноварения.
Давайте попробуем разобраться, насколько соответствует истине это представление.
Но сперва перенесёмся с запада России на её восток, из современности - в середину XVIII века.
В 1737 году молодой исследователь, участник Великой северной экспедиции Степан Крашенинников оказался на Камчатке, и пробыл там четыре года. Перед ним стояла задача всесторонне описать край: его географию, геологию, растительный и животный мир, население, историю, погоду. Учёный уделил внимание и традиционному быту коренных жителей Камчатки - ительменов, и выяснил, какие растения они используют в своём хозяйстве. В 1755 вышла его книга "Описание земли Камчатки". Вот что в ней сказано:
Кипрей трава, которая родится по всей Европе и Азии, третие место имеет в Камчатской экономии. Ибо они варят с нею рыбу и мясо, и листье свежее вместо чаю употребляют, но главная важность состоит в сердце стеблей его, которое они, расколов стебель надвое, выскабливают раковиной и пластинами сушат на солнце.
Сушеной кипрей весьма приятен, и вкусом походит несколько на сушеные огурцы калмыцкие. Камчадалы употребляют его во всякия толкуши, и ставят сырой вместо закусок. Из вареного кипрея бывает такое сладкое и густое сусло, что к деланию квасу лучшего желать не можно. Родится же из него и уксус весьма крепкой, ежели шесть фунтов сухого кипрею сварить, во сусло положить пуд сладкой травы, и сквасить обыкновенным образом, да и камчатское вино бывает выходнее и хлебнее, когда вместо простой воды затирается сладкая трава в кипрейном сусле.
Жеваною травою и смешенною с слюною Камчадалы лечат пупки у младенцов новорожденных, а тертая кора с стеблями искрошенными намелко вместо зеленого чаю употребляется, на которой она и вкусом походит.
К чему мы привели этот фрагмент? Какое отношение быт ительменов на другой стороне планеты имеет к теме этой статьи - традиционному народному быту в западных областях России?
Эта цитата необходима для понимания некоторых общих принципов, на которые опирается (должен опираться!) исследователь. Фантазёр может не ограничивать себя ничем, но исследователь прошлого просто обязан твёрдо придерживаться фактов из исторических источников, иначе он сам превратится в фантазёра.
Камчатка - труднодоступный, очень отдалённый от мировых культурных центров регион. Собственных письменных памятников её население не оставило, а грамотные люди из других мест добирались туда нечасто. Сведений о народном быте немного. И несмотря на это мы с полной уверенностью можем утверждать: кипрей это одно из ключевых растений в традиционной ительменской культуре, все его части шли в дело для самых разных нужд, и никакое дело без него не обходилось. Рассказ Степана Крашенинникова не оставляет места для сомнений.
А теперь с далёкой Камчатки перенесёмся в европейскую Россию.
В России ситуация иная: тысяча лет письменной истории, сотни тысяч рукописных документов разных эпох, миллионы печатных документов, архивы, музеи, библиотеки. Если кипрей и здесь был хоть немного важен для народа, сколько подробных рассказов о нём должно было остаться в письменных источниках? А сколько кратких упоминаний?.. Наверное, тысячи?
После продолжительных поисков нам удалось отыскать менее десятка источников, упоминающих кипрей в связи с какими-то хозяйственными нуждами.
Ознакомимся с ними.
Снова о Соболевском
И первый в ряду - наш старый знакомый, Григорий Соболевский с его сочинением «Санктпетербургская флора» 1801 года.
Соболевский был выдающимся ботаником своего времени, многие годы он совершал пешие экскурсии по окрестностям Петербурга, собрал ценные коллекции и, самое интересное, был первопроходцем русскоязычной ботаники. Книга 1801 года это перевод собственной книги 1799 г., написанной на латыни. В предисловии автор так описал свою цель: «…сию книгу не только для знающих ботанику, но и для всех любителей травознания и для сельских жителей сделать вразумительной и полезной», а именно - рассказать им о пригодных в пищу растениях, о лекарственных, о вредных и ядовитых, уберечь селян от падежа скота и от голода (см. стр. II-IV предисловия).
Эту книгу иногда приводят как доказательство широкого употребления кипрея народом - как раз такой случай мы затрагивали вот здесь. Ситуацию представляют так: мудрый народ использует травы, а ботаник собирает об этом сведения и описывает в книге. Но сам Соболевский видит всё иначе: ботаник пишет книгу, чтобы народ воспользовался сведениями из неё. В пользу этого говорят и формулировки, использованные автором - в частности, о кипрее:
- Кипрей может быть употреблён для наружных припарок;
- корни кипрея можно варить и есть;
- из его пуха можно делать вату;
- его же в смеси с хлопком можно использовать в ткачестве;
- кипрей едят некоторые домашние животные.
(Сравним с конкретными и чёткими формулировками Крашенинникова - варят, употребляют, выскабливают, лечат).
Здесь же ключевое слово - можно. Можно спрясть нить из кипрейного пуха и соткать полотно? Вполне. Можно съесть его варёный корень? Безусловно, с великою приятностью! Делал ли это народ? А кто ж его знает… Про это Соболевский не писал.
Если читать текст со щенячьим восторгом от широкого использования кипрея в старину, в нём можно увидеть лишь подтверждение этому заблуждению. А если смотреть на текст трезво, мы увидим совершенно иную картину: никакое широкое применение кипрея народом в этом источнике не отражено.
А что насчёт других источников?
Кипрей и ткачество
В XVIII-XIX столетиях текстильная промышленность в России непрерывно развивалась, и связанные с этой отраслью персоны не раз задумывались о том, чтобы найти дешёвую местную замену дорогостоящему привозному хлопку. Естественно, не только Соболевский обратил внимание на кипрей с его характерными пушистыми семенами.
В «Истории Императорского Вольного экономического общества» 1865 г. кратко упоминается сразу о трёх эпизодах, связанных с интересом к кипрейному пуху как текстильному сырью:
1769 г. - организатор шелководства в России Н.П. Рычков экспериментировал с кипреем, его жена изготовила из кипрейного пуха колпак и фрагмент ткани;
1795 г. - некий Нагель о чём-то писал. Кто такой и о чём - не ясно;
1820-е гг. - ещё кто-то писал о чём-то.
Прямо скажем, не очень содержательно.
Ещё раз эта тема была затронута в 1807 году в книге «Новейшее землеописание Российской Империи» Е.Ф. Зябловского, так же кратко и не содержательно. Причём в данном случае приведено латинское название другого родственного растения - Epilobium hiristum, или кипрей волосистый, но общей картины это никак не меняет. Быть может, это даже ошибка автора, и он всё-таки имел в виду кипрей узколистный, который действительно называли скрыпочником, скрыпнем, скрипуном, скрипником и пр.
А вот следующее упоминание отличается радикально - и объёмом, и содержанием. Это публикация в «Земледельческой газете» №69 за 1845 год, её автор Е. И. Классен - преподаватель, литератор, человек с широкими интересами. Заметка названа «Новый русский шёлк».
Рекомендуем ознакомиться! Автор предлагает лупить кипрей розгами…)
Е. Классен, Новый русский шёлк//Земледельческая газета, 1845, №69
Заметка начинается общими сведениями о растении и его применении. А далее Классен предложил своё решение проблемы: дешёвым местным кипреем можно заменить привозное сырьё для текстильной промышленности, если распространить разработанную им технологию отделения пуха от семян и семенных коробочек.
Просушенный пух кипрея следует разложить на полу в жарко протопленной комнате и бить его тонкими прутьями, чтобы очищенный пух поднимался в воздух, а всё ненужное оставалось на полу. Осевший пух собрать, по мере надобности процедуру повторить.
По утверждению Классена, из кипрея можно получать ткань, по своим качествам сопоставимую с восточным растительным шёлком - увы, мы не знаем, что такое восточный растительный шёлк. Похоже, и в редакции «Земледельческой газеты» этого тоже не знали.
Из всей заметки особенный интерес для нас представляет финальное замечание автора - мол, восемь лет ушло на поиски кипрея (который растёт под каждым забором).
Что это означает? А вот что: кипрей для получения тканей на тот момент не использовался. Егор Классен не имел возможности пойти и просто посмотреть, к примеру, как перерабатывают кипрей в крестьянских семьях или в мелких частных мануфактурах. Похоже, ему пришлось идти путём проб и ошибок, сравнивать многие варианты, потратить немало времени и сил, чтобы остановить свой выбор на заурядном, повсеместно встречающемся растении. Если бы кипрей на тот момент уже был в употреблении, Классену оставалось бы только совершенствовать известные технологии, не тратя времени на поиски.
Эта же информация печаталась ещё минимум дважды - в «Журнале садоводства» и в «Справочном энциклопедическом словаре» К. Крайя, но эти публикации ничего не добавляют к общей картине, поэтому мы не принимаем их в расчёт. Усилия Классена были напрасны - развитие текстильной промышленности успешно продолжилось без иван-чая.
Пряжа из кипрейного пуха ещё раз упоминается в «Журнале Министерства государственных имуществ №2 за 1851 г., но уже совсем в другом качестве. На Выставке сельских произведений в Ярославской губернии некий крестьянин Григорий Кобяков предложил использовать нити из кипрея в качестве фитилей для свечей и лампад. Комитет выставки принял интересное решение: наградить Кобякова малой серебряной медалью, но не за его предложение, а за любознательность, трудолюбие и добрую нравственность. Что касается предложения, то… Польза его невелика, целесообразность сомнительна, вопрос требует дополнительного изучения и т.д.
Кипрейный пух оставили в покое. Ну или, во всяком случае, за последовавшие десятилетия нам не встречались публикации о нём.
Но почти через сто лет его заметили опять! В межвоенном СССР, в условиях разрушенной и восстанавливающейся из руин экономики, в ситуации тотального дефицита опять не хватало сырья для текстильной промышленности.
В №3 журнала «Наука и жизнь» за 1930 год вновь обсуждают тот же вопрос - а давайте вместо хлопка пустим в дело кипрей?… Кстати, заметка была обнаружена в экземпляре, выставленном на продажу на одном интернет-аукционе. По чистой случайности продавец сфотографировал именно этот разворот…)
Всё те же знакомые доводы, всё тот же результат: воз и ныне там. Говорили в XVIII веке, продолжили говорить в XIX-м, заговорили снова в XX-м - а до дела так и не дошло.
Кто знает, может и в нашем XXI столетии опять будут обсуждать замену хлопчатника на кипрей?…
На вопрос об использовании кипрея народом в традиционном ткацком ремесле мы отвечаем отрицательно - нет, народ этого не делал.
Кипрей и домашний скот
И Егор Классен, и Григорий Соболевский сообщают о том, что некоторые домашние животные едят кипрей - правда, отчасти противоречат друг другу.
Эту же тему затрагивали и в других изданиях, но так же не внося ясности. Например, по мнению немецкого профессора Браунгарта, кипрей и вовсе относится к числу ядовитых растений - об этом писал журнал «Хозяин» в 1902 году (№2). Речь в статье идёт о том, что растительные алкалоиды попадают в коровье молоко и служат причиной высокой детской смертности в Германии - следовательно, нельзя позволять коровам есть кипрей…)
А вот «Земледельческая газета» придерживалась прямо противоположного мнения: в №49 за 1881 г. кипрейные листья названы совершенно безвредными и рекомендованы для силосования на корм коровам.
Через два десятилетия «Земледельческая газета» снова вернулась к этой теме, опубликовав длиннющие рассуждения П. Еленева о кипрее - они растянулись на два выпуска, №8 и №9 за 1904 год. Рассуждения озаглавлены «Скрипник как кормовое растение».
Основная мысль автора такова: живущие на западе империи латыши, по их собственным словам, высоко ценят кипрей как кормовое растение для коров и лошадей, и этим объясняются их успехи в животноводстве - давайте последуем примеру и проверим на практике достоинства кипрея!
Там ещё много всяких сведений о растении и размышлений о возвышенном, не будем пересказывать всё. Любой желающий может ознакомиться с текстом самостоятельно.
Заострим внимание на том, что имеет значение в контексте нашей статьи. Мы видим то же, что и с ткачеством из кипрейного сырья: в течение целого столетия, от 1801 года до 1904-го, в печати поднимается вопрос о кипрее как кормовом растении, но итог тот же самый - а давайте попробуем кормить скот кипреем! Воз и ныне там. Последний источник особенно красноречив, он даёт ясный ответ на интересующий нас вопрос: для российских крестьян кормление кипреем не было распространённой практикой, не говоря о латышах. Напротив, это было новшество, непонятное, незнакомое, интересующее передовых хозяев, требующее проверки на деле, сбора сведений и обобщения опыта.
Нет, народ этого не делал.
А что ещё?
Какие ещё сведения об использовании кипрея есть в старых источниках?
В книге 1837 г. «Лексикон городского и сельского хозяйства» Ивана Двигубского кипрей упомянут среди других растений, пригодных для окрашивания ткани.
И опять перед нами сухая констатация факта. Кипрей способен окрасить ткань? Да, несомненно. Кто-то использовал кипрей для окрашивания ткани? Не известно. Было ли это массовым явлением? Не известно. Кипрей был в чём-то лучше других красителей? Не известно.
Кипрей упоминается в гимназическом учебнике «Краткая ботаника» И. Шиховского 1855 г.
Автор сообщает, что кипрейный пух «...может служить для шляпников и для писчей бумаги». И опять нам не сообщают никаких подробностей! К стыду своему, мы ничего не знаем ни о шляпничестве, ни о писчебумажном производстве XIX столетия, поэтому оставим этот тезис без подробных комментариев. Если кто-то понимает, что хотел сказать автор - поделитесь своим мнением.
Мы лишь в очередной раз обратим внимание на ключевое слово - может. Может использоваться это само собой, но используется ли? Нет ответа.
Заметим, что кипрей в XIX веке нередко называли по ошибке курильским чаем, хотя по справедливости это имя принадлежит совсем другому роду растений - Dasiphora. Запрет на производство копорского чая, насколько известно из источников, связан был с экономическими причинами, а вовсе не с вредным способом приготовления.
Наконец, последний источник, которым мы заканчиваем наш обзор - №26 «Земледельческой газеты» за 1884 год. Это упоминание кипрея, бесспорно, заслуживает первого приза за неинформативность. В рубрике с ответами на вопросы читателей редакция комментирует слух об использовании кипрея: чепуха, мол, никто его не использует, кроме чайных фальсификаторов!
Отсутствие информации это тоже информация. Этот несодержательный источник иллюстрирует реальное положение дел в использовании кипрея в царской России.
А его поддерживает масса иных источников, о которых мы не говорим в этой статье. Кипрей упоминается в сотнях дореволюционных текстов, но и эти упоминания - сплошь и рядом про фальсификацию чая, а вовсе не про широкое значение кипрея для хозяйственных нужд.
Почему так? Ответ очевиден: потому что кипрей не использовался в хозяйстве - во всяком случае, убедительных подтверждений этому нет.
Мы надеемся, что наша статья получит распространение и поможет людям разобраться, что к чему и отбросить ненужные заблуждения.
Давайте будем уважать своё прошлое и своих предков.
Давайте не будем приписывать им то, чего они не делали.
Давайте говорить правду об иван-чае.