В чём поехать в Китай?
Романов зарулил в “Сосны” на пару-тройку воскресных часов. Обошёл свои владения, показавшиеся ему вдруг кукольными-миниатюрными – на контрасте с необъятными российскими просторами, за которые он взял ответственность перед Богом.
Марья сразу же считала это его состояние и не преминула объяснить:
– Когда хорошему человеку живётся радостно, он становится широким, объёмным, текучим, готов обнять весь мир и подарить себя ему. А когда плохо, то забивается в тесную пещерку, ищет одиночества, чтобы не только зализать раны, но и оградить мир от своей печали.
– Вывод? – спросил он, поглаживая по головам алабаев, семенивших справа и слева от него.
– Тебе жизнь в удовольствие. Ты развернул свои крылья и распростёр их над Россией. Получил достойное твоего масштаба поле деятельности. Поэтому тебе так хорошо. Ну а наше гнёздышко так и осталось в прежних размерах. Ни вширь, ни в длину не разрослось.
– Всё-то ты знаешь. Тяжело чувствовать себя просвеченным твоим рентгеном. Советую тебе хоть иногда помалкивать.
– Ну извини, – ответила она ему и, пока он забавлялся с собаками, гоняя их за палками, ушла. Знала, что вместе со скукожившимся поместьем уменьшилась своей значимостью для него и она.
Романов уехал, не захотев с ней попрощаться.
На следующий день она решилась на инспекционную вылазку. Ей до зарезу понадобилось увидеть, как обжился на новом рабочем месте её муж.
Оделась в классический серый костюм, красиво обливавший её, сшитый бабушкой по выкройке тридцатилетней давности. И попала в точку: мода на женственность как раз вернулась.
Порылась в шкафах и среди портфелей Романова нашла почти новый. Соорудила на голове башенку, чтобы кудри не выпадали, сверху повязала косынку цвета асфальта. Обула туфли мышиного окраса на шпильках, посадила на нос затемнённые очки и, вызвав машину, в сопровождении двух офицеров направилась в Кремль. Заодно и познакомилась с капитанами Ивановым и Петровым. Ребята понадобились ещё и для беспрепятственного проникновения через кремлёвские препоны.
Время близилось к одиннадцати утра, когда она подъехала к первому корпусу. Вошла в рабочую резиденцию мужа. В приёмной сидели два секретаря в погонах подполковников и о чём-то тихо переговаривались. При появлении Марьи они вскочили, она приветливо им улыбнулась и велела замереть.
По ворсовому ковру бесшумно подошла к приоткрытой двери в кабинет. Оттуда доносились голоса. Марья без скрипа отворила дверь, вошла и шмыгнула за угловой шкаф.
В большом помещении, обшитом дубом, в центре массивного стола, вальяжно развалясь, восседал Романов. Сбоку от него, удобно расставив ноги, уперев локти в столешницу и набычившись, сидел Огнев. Не глядя в громадный монитор, Андрей слушал отчёт какого-то губернатора. А Романов слушал их обоих.
Премьер сыпал, как из пулемёта, короткими и точными вопросами. Чиновник путано, заикаясь, вытаращив испуганно глаза, на них отвечал.
Марья огляделась. Убранство звездолёта. Дисплеи, пульты управления, какая-то серебром отливающая аппаратура, разнообразная оргтехника.
В какой-то момент Андрей извинился и отключил связь. Воцарилось молчание.
– Ну что, будем с ним расставаться? – спросил Романов Огнева.
– Я бы не спешил. Чувак ночь не спал, переволновался и всё забыл. Навыка активации второго дыхания у него нет. Но Батюшков – неплохой хозяйственник. Не болтун, скорее, молчун, но дело своё знает.
– Мне не нужен неплохой! Мне нужен блестящий хозяйственник.
– При нём есть такой. Блестящим управленцем является его сын Тимофей, выпускник нашей Академии. Отец сделал его своим замом. Тимоша пока слишком молод для должности повыше. Да и отцовское окружение мальца заклюёт. Пусть сперва обтешется, войдёт в водоворот. А пока они с папашей образовали прочный губернаторский тандем. Младший рулит, а старший его прикрывает.
– Прямо как мы с тобой!
– Сравнение с натяжкой. Ты рулишь, Святослав Владимирович, а я всего лишь страхую.
– Да будет тебе прибедняться. Без тебя мне кранты, и ты это прекрасно знаешь. Я вообще вот что задумал. А не распустить ли нам всю эту кучу федеральных министерств? Работают на совесть лишь отчаянно честные единицы, большинство же гребёт под себя. Нет координации! Сплошные лебеди, раки и щуки. Ты легко заменишь эти непомерно раздутые аппараты. Сосредоточишь все нити в одном своём кулаке. Минэкономразвития, минпромторг, минцифры, минстройжилком, минтранспорта, минсельхоз, минприроды, что там ещё. Не надо будет распыляться на долгие разъяснения аппаратным тугодумам насчёт стратегий и тактик. Ну так что? Подумаешь?
– Сроки?
– Пару лет хватит? А впрочем, сам определи. Надо продумать реорганизацию до мелочей. Предусмотреть все узлы. Ну что, обед?
– Я ещё посижу, кое-то с Батюшковым перетру.
Марья неслышно выскользнула из-за шкафа и крадучись двинулась к двери.
– Стоять! – рявкнул Романов.
Она вздрогнула и тормознула.
– Думаешь, мы не заметили тебя? С КПП доложили о визите первой леди. Иди сюда, шпионка.
– Я не хотела отвлекать, – пролепетала Марья и подошла к мужу. – У вас ведь сепаратное совещание.
– Сейчас пообедаем, а потом решу, что с тобой делать. Небось, с просьбой какой-нибудь прискакала?
– Вовсе нет.
На обратном пути она незаметно велела секретарям отмереть. В каком-то из коридоров Романов прижал Марью к стене и спросил:
– Ну так чего явилась? Проверить, не обжимаюсь ли я с какой-нибудь бабёнкой?
Она усмехнулась и ответила:
– Вчера ты ушёл, даже не попрощавшись. Я решила узнать причину.
– Это не меня, а тебя ветром сдуло. Муж заглянул ненадолго, а жена испарилась.
– Я тогда не досказала, ты оборвал. Тебе на самом деле очень трудно. Неимоверно тяжко! Но ты втянешься и полюбишь новую стезю. Андрей всегда будет на расстоянии вытянутой руки, а он мега-мозг! И никогда не обижается. У него вместо кожи – кевларовая броня. А я слишком тонкокожая. Поэтому не вымещай на мне, пожалуйста, свою тревожность.
Святослав Владимирович снял с Марьи её камуфляж – очки и платок – и присвистнул:
– Да ты у меня – королева офиса! Мисс дресс-код. Бабушка, небось, постаралась, костюм сварганила?
– Да! – гордо ответила Марья.
– Прошлый век. Вынужден подогнать тебе стилистов и портных. Намечается большой тур первого лица по странам Юго-Востока, и тебе надлежит быть при мне. Первый официальный визит намечен в Китай. Так что, радость моя, по-быстрому шей себе наряды, и не забудь, что их будут под увеличительным стеклом рассматривать все-все-все! Через неделю – вылет в Пекин.
Марья спокойно ответила:
– Что ж, засиделась я в скворечнике. Пора в дальние страны.
После обеда, накрытого в персональной романовской трапезной на двоих, Святослав Владимирович сказал жене:
– Даю тебе, жар-птичка, банковскую карту, там хватит на чистящие средства для твоего оперения. Чтобы выглядела мне парадно! Что ж, а теперь дуй домой, женуля, у меня нет на тебя времени – дел невпроворот.
Едва Марья вернулась в “Сосны”, сразу же позвонила даме, когда-то обеспечившей ей свадебный наряд в стиле Кавальери, и провела с ней видео разговор.
И уже через пару часов та привезла Марье двух молодых модельеров, победителей фэшн-конкурсов – Валентина Судакова и Валентина Карпова.
– Чудненько! – улыбнулась Марья. – Ещё и оба рыбные. А можно я буду называть вас Валёк и Валик?
– Конечно! – ответили оба разом и рассмеялись.
– Да вы, смотрю, синхронизированы.
Оба были одеты совершенно не богемно, без намёка на выпендрёж, что сразу же Марью подкупило.
Во время чаепития у них состоялось совещание насчёт будущих прикидов первой леди для китайского вояжа. Марья озвучила своё пожелание.
– Может, что-то под старорусское? Вплести и тонко зашифровать тему тайги, которую они нам располовинили хищническими вырубками на пару с местными казнокрадами? А?
Марья испытующе посмотрела на обоих портняжек.
– Пусть моё платье станет реквиемом по зелёному другу. Напоминанием о масштабной таёжной трагедии, когда на кругляк валили здоровые, полные сил, прекрасные кедры и сосны, и они беззвучно кричали, но никто их не пожалел. У себя дома китайцы – молодцы! – трясутся над каждым деревом и дают тюремный срок вырубщикам. Поднебесная держит первое место в мире по лесовосполнению и декларирует единство природы и человека. Получается, только на своей территории. А за пределами – хоть трава не расти. Бизнес и только бизнес. Лао-Цзи и Конфуций были бы недовольны. Что скажете?
Валёк сразу же предложил:
– Значит, создаём воинственный образ! Парчовая юбка гофре в жёстких складках, напоминающих булатные клинки или колья. Цвет – стальной. На лезвиях вышьем кедры и сосны. При ходьбе эти парчовые мечи будут красиво двигаться и то прятать, то показывать деревья.
Валик подхватил:
– Талию перехватим серебряным поясом в виде змейки с малахитовыми узорами и изумрудными глазками – намёк на наш Урал с его горнорудным производством и добычей редкоземельных металлов. Волосы соберём в высокий конский хвост, переходящий в широкую косу, в неё вплетём нитки изумрудов, сапфиров и прочих самоцветов, что станет аллегорией несметных российских богатств.
Марья улыбнулась.
– Юморите? Вообще-то вы правы. Не стоит бряцать холодным оружием, когда отправляешься в гости. Ужасно не хочется тащить на себе обиду и враждебность. Народ китайский-то – хороший. Трудолюбивый, терпеливый, дисциплинированный. Это рвачи безотносительно к гражданству нанесли урон нашей тайге. Ладно, Валёк и Валик, давайте тогда вместо деревьев начертайте иероглифы мира и добра. Только без драконов-чертей. Лучше добавьте в принты панд, пагоды, фарфор, бамбук, ну и наших матрёшек, медведей, хохломы. В общем, даю вам простор для творчества. Заказываю два разных комплекта. Визит будет двухдневный. Берётесь?
– Конечно! – крикнули оба и снова засмеялись.
Парни сняли с Марьи мерки. И не поверили, что она – мать семерых детей, потому что первая леди переплюнула параметры идеальной фигуры 90 х 60 х 90. У неё они оказались 90 х 58 х 96.
Уже к вечеру ребята прислали ей тридэшное изображение будущих нарядов вместе с аксессуарами. Она долго рассматривала их и внесла коррективы.
Спустя три дня модельеры приехали к ней с горой коробок. Примерка длилась несколько часов. Готовые платья были доставлены на следующий день.
Гохран, по распоряжению Романова, выделил президентше груду раритетных украшений. Марья не поленилась отнести драгоценности в поселковый храм и освятить, чтобы очистить их энергетику от негатива, накопившегося за столетия.
Приглашённый ювелир, старенький мастер экстра-класса, осмотрел их, проверил прочность их оправ и сцепок, усилил блеск золота и каменьев, словом, довёл эти произведения искусства до рабочего состояния.
За день до вылета Марья решила выгулять свои платья перед детьми и домочадцами. Они сидели за столом и ждали её к ужину, когда Марья вышла из дальней комнаты, где отныне определила быть своему гардеробу.
Дети развернулись в её сторону, чтобы крикнуть: «Мам, чего так долго?», да так и замерли с открытыми ртами. Они привыкли видеть мать в сером байковом халате, а тут перед ними предстала ослепительная фея в прекрасном облачении – гармоничном, стилизованном под национальную русскую старину и самой благородной тональности. Новое платье подчеркнуло и усилило все достоинства её фигуры. Глаз невозможно было от дивы дивной оторвать!
В это время прибыл Романов. С порога стремительно подошёл к жене, придирчиво её осмотрел.
Второе платье, цвета марсала, было сшито в классическом ключе с лёгкими реверансами в сторону Китая в виде бордовых панд на подоле юбки с боков. У одной панды в лапе была тростниковая дудка, у другой – фарфоровая чайная чашка.
Он снова обошёл жену вокруг, пристально оглядывая со всех сторон.
– Жаль, что ты не намекнула какими-нибудь кедрами и соснами, чтобы больше не совались в сибирские леса.
Марья покружилась перед детьми и сказала:
– Я собиралась. Но передумала. В неофициальной обстановке задвину им цитаты из Конфуция о пользе природы. Сам подумай. Какие бы мягкие, осторожные и аллегорические упрёки я бы не высказала, китайцы всё равно обидятся. Довольно и того, что ты издал циркуляр о полнейшем запрете вырубки наших лесов. Под пилу можно пускать только перестойные и то под строгим контролем неподкупных специалистов.
– Что ж, рукоплещу твоим кутюрье, дорогая. Дети, начинайте ужин! Марфа, следи за порядком. Нам с мамой надо кое-что обсудить.
Романов, прерывисто дыша, обнял Марью за талию и повёл в спальню.
– Я ведь должен помочь тебе, любимая, снять этот дорогостоящий наряд. Особенно драгоценности, которым нет цены.
– Нельзя ли сделать это после ужина, бися? – жалобно спросила она. – Я хотела бы освоиться в этих нарядах.
– Бися? Что это ещё за словечко?
– Вот тебе и раз, Романов! А ещё в Поднебесную собрался! Так звучит по-китайски обращение «Ваше императорское величество!» Ну что, может, сперва заправимся, пока еда не остыла?
– Жевать и мучиться? Главное, чтобы я не остыл! Нет уж, милая! Ты разбудила во мне древний пыл династии Цин! Давай-ка окунёмся в мир вечных страстей, а потом поужинаем! Ну, где тут что расстёгивается?
...Когда папа вывел маму к столу в её привычном сером халате и они заправились овощами на пару и творожной запеканкой с клюквенным киселем, отец предложили детям двигательную активность под музыку. И бал удался! Романов танцевал с Марфинькой, Марья отплясывала с мальчишками. Дурачились допоздна.
Когда Марья, уложив детей и прибравшись на кухне, пришла в опочивальню, Романов уже спал. Она сходила в душ, вернулась на цыпочках и прилегла с краю, чтобы не разбудить мужа. Но его рука тут же поползла к ней.
– Тянула время, чтобы я уснул? – разоблачил он её военную хитрость. – Просчиталась!
– Свят, ты заметил, что наши старшие уже вымахали тебе до плеча? И Марфинька их догоняет.
– Ну вот, я хочу нежности, а ты мне малину портишь посторонними разговорами. А знаешь, любимая, я ведь дотёпал, почему ты носишь страшненькие халаты! Ты прячешь своё сияние под серой тканью. Иначе я тебя из спальни не выпускал бы!
– Романов, не заливай. Блин, из головы вылетело! Сегодня Джозеф Смитсон передал мне сообщение, что баллотируется на пост президента от штата Юта и просит наших молитв.
– Я бесконечно рад, Марья, за твоих заокеанских друзей. Но у меня уже соображалка отключилась. Время супружеских радостей.
– А у меня время сна.
– Не понял!
– Я тоже не поняла, когда ты давеча был со мной грубым. Насмехался над бабушкиным костюмом. Говорил со мной как с последним ничтожеством.
– Так значит?
– Значит так.
– Мне любовницу завести?
– После этих слов я тоже имею право рассматривать подобную перспективу.
– С чего это тебя шиза накрыла? Руки мне выкручиваешь?
Марья стала одеваться. Он схватил её за плечо:
– Был неправ.
– Аргументы.
– Дай подумать.
Через пару минут сказал:
– Тут психология. Ты мне семь детей родила и уже вроде никуда не денешься. Видимо, так. Я малёха расслабился. Ну и к Андрею тебя дико ревную. Ты пристроила его на самую верхотуру власти – не просто так ведь? Вы же с ним в сговоре, чувствую пятой точкой. Ты постоянно с ним на телепатической связи, а мне туда доступ воспрещён. О чём вы там болтаете? Всё это меня расстраивает. И я вымещаю на тебе.
– Ну да, на нём не выместишь, он ведь гораздо более ценный для тебя кадр. А жена слезами умоется, похлюпает носом, тем всё и закончится.
– А разве не так?
– Я уже сплю, не буди меня.
Романов фыркнул и отвернулся.
Через пять минут придвинулся и покаянно сказал:
– Марь, прости.
– Прости и ты.
– Люблю тебя.
– А как же любовница?
– Говорю же: дурак! Ты моя любовница. И жёнушка. И маменька моих ребятюлек. И моя звёздочка в ночи.
– Хорошо поёшь!
– А сама сейчас не грубиянишь?
– Я зеркалю.
– Ладно, отхамись уже, сколько надо, и давай мириться. Ты ведь не разлюбила меня за эти дни?
– И никогда-никогда не разлюблю.
– А я никогда не охладею к тебе, жар-птичка моя. Иди уже ко мне, брусничка. Изнываю по тебе, дерзкая моя, шипучая, вредная и сладкая.
– Так прямо и скажи: газировка!
– Хватит трепаться. Разболталась ты у меня. Объявляю час молчания. Кричать и стонать можно.
Продолжение Глава 68.
Подпишись, если мы на одной волне.
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская