Испания вообще страна упрямая. Веками ей пытались объяснить, что Пиренеи — не самая удобная территория для жизни: тут горы, тут жара, тут мавры, тут католики, тут все воюют друг с другом, но что в итоге? Коррида, сиеста, красное сухое на каждом углу и города, которые держатся за землю, будто их специально приклеили.
Гранадилья — одна из таких. В ней переплелись арабское прошлое, христианское настоящее и бюрократическое будущее. Потому что она должна была исчезнуть. Её жители уехали, документы подписаны, власти давно вычеркнули её из списков населённых пунктов.
Но Гранадилья стоит. Стоит и делает вид, что ничего не произошло.
Как город утонул на бумаге, но не в реальности
В середине XX века Испания взялась за масштабные проекты. Решили, что стране срочно нужно больше водохранилищ. Идея вроде бы хорошая: электричество, вода для сельского хозяйства, перспективы.
Так в 1955 году кто-то ткнул в карту, провёл черту, посмотрел на неё и сказал:
— Тут будет плотина Габриэль-и-Галан.
Все закивали. Стройка началась. Потом посмотрели внимательнее и обнаружили, что прямо в зоне затопления стоит Гранадилья. Древний, красивый, уютный город-крепость, но что с того?
— Ну, затопит — так затопит, — решили власти.
И начали выселять людей.
Как выселяют город, который не хочет уходить
Сначала мало кто воспринял это всерьёз. Гранадилья была городом-крепостью, окружённой мощными стенами, с башнями, с замком, который выдержал не одну осаду. И вот теперь кто-то хочет сказать, что он сдастся воде?
Но закон есть закон.
Людям объявили, что их дома скоро окажутся на дне. Что вода уже на подходе, что это вопрос времени.
Кто-то сразу поверил, собрал вещи и уехал.
Другие решили подождать.
Прошёл год, второй, третий. Вода всё не приходила, но выселение продолжалось.
Последние жители уехали в 1969 году. Гранадилья опустела.
А потом оказалось, что вода сюда даже не собиралась.
Город, который остался ждать
Обычно, когда людей из города выселяют, он быстро приходит в упадок. Дома рушатся, крыши проваливаются, мостовые зарастают травой.
Но Гранадилья оказалась крепче.
Весной здесь снова зацвели деревья.
Летом солнце согревало мостовые, как и прежде.
Осенью ветер гонял по площади сухие листья.
Город ждал.
Но люди не возвращались.
Как здесь жилось до «затопления»
А жилось здесь, надо сказать, неплохо.
Утром на площади собирался рынок. Рыбаки привозили улов, фермеры привозили овощи, торговцы выставляли козий сыр, оливки, гранаты, душистые травы. Женщины спорили, у кого инжир в этом году лучше, дети носились между лавками, кто-то обязательно покупал лепёшку с оливковым маслом и тут же её съедал.
Днём всё замирало — сиеста.
Но ближе к вечеру улицы снова оживали.
Из домов доносились запахи тушёного мяса, хлеба, специй. На площади появлялись музыканты, гитара звенела, молодёжь кружилась в танцах, старики качали головами и вспоминали, как в их времена танцевали совсем по-другому.
А потом всего этого не стало.
Теперь город по-прежнему встречает рассветы и провожает закаты, но никто не раскладывает на рынке инжир, никто не спорит, чей сыр вкуснее, и никто не танцует под гитару.
Почему никто не возвращается
Казалось бы, если город цел, если его не затопило, можно сказать: «Ой, ошиблись, возвращайтесь».
Но нет.
Гранадилья по-прежнему числится в списке «зон затопления».
Да, воды нет, но документы не переделаны, решения не пересмотрены.
И пока на бумаге написано, что жить здесь нельзя, никто не станет доказывать обратное.
Что с городом сейчас
Обычно заброшенные города превращаются в руины. Но Гранадилья решила, что это не её путь.
В 1980 году её объявили историческим памятником.
С 1984 года здесь начали работать волонтёры, восстанавливать дома, укреплять крепостные стены, приводить в порядок улицы.
Теперь сюда приезжают туристы. Они гуляют по мостовым, заходят в церковь, поднимаются на башню, фотографируют виды.
Но когда солнце садится, ворота закрывают.
Гранадилья снова остаётся одна.
Те, кто сюда возвращается
Но раз в год город оживает.
Те, кто здесь родился, приезжают в свои старые дома.
Они заходят в церковь, где когда-то стояли в детстве, слушая воскресную мессу.
Они идут на кладбище, где покоятся их предки.
Они встречаются, вспоминают, разговаривают, а потом уезжают.
А город остаётся ждать.