В Таиланде с давних времён существует глубоко укоренившаяся концепция социального долга, называемая бун-кхун (тайск. บุญคุณ; บุญ — "благое деяние", คุณ — "ты"; прямой перевод — "благое деяние в отношении тебя"). Бун-кхун — это принцип, согласно которому полученная помощь или подарок создают своего рода моральное обязательство перед дарителем. Социальный долг является основой многих взаимоотношений в тайском обществе — от семейных связей до профессиональных и политических контактов. Этот вид социального долга напрямую связан с социальным капиталом и концепцией лица, о которых я писал в своих предыдущих статьях: «Концепция лица и социальная иерархия в Таиланде» и «Лицо как социальный капитал и основа тайского лидерства». Как и многие из описанных ранее концепций, бун-кхун представляет собой форму архаичных взаимоотношений, существование которых в прошлом способствовало выживанию и становлению тайской нации, в первую очередь её аграрной части.
В традиционных тайских деревнях, где экономика строилась на сельском хозяйстве, взаимопомощь играла ключевую роль в поддержании социальной сплочённости. Жизнь зависела от коллективного труда, и помощь друг другу была не просто жестом доброй воли, а моральным долгом, создающим систему взаимных обязательств. Фермеры помогали соседям в посадке и уборке урожая, зная, что в будущем сами могут оказаться в похожей ситуации и рассчитывать на ответную помощь. Постройка дома обычно становилась коллективным занятием: общими усилиями удавалось возвести жилое строение всего за один день, чтобы затяжное строительство не мешало ведению сельскохозяйственных работ. Помимо этого, бун-кхун проявлялся и в отношениях между крестьянами и деревенской элитой. Те, кто получал помощь или защиту от влиятельных фигур, впоследствии оказывали им поддержку в виде работы, даров или политической лояльности. Таким образом, бун-кхун был не просто этическим принципом, а механизмом социальной и экономической взаимопомощи, который поддерживал устойчивость деревенской жизни и укреплял традиционную иерархию.
Несмотря на то что ценность коллективизма всё больше сменяется ценностью индивидуализма и следования собственным интересам, концепция социального долга не спешит уходить в прошлое. В первую очередь взаимопомощь принято оказывать внутри своего семейного круга. Дети с раннего возраста воспитываются с осознанием того, что они обязаны своим родителям не только жизнью, но и всем, что они имеют. Поэтому взрослые дети должны заботиться о родителях, помогать им финансово и поддерживать их в старости. Неспособность выполнить этот долг воспринимается обществом как бесчестный поступок. Для детей, уехавших из дома на заработки, считается хорошим тоном переводить часть ежемесячной зарплаты на счёт родителей, даже если они в этом не нуждаются.
Кроме семейных взаимоотношений, система социального долга в большей или меньшей степени действует в любом сообществе. Когда человек получает поддержку, услугу или подарок, он оказывается в состоянии долга перед тем, кто оказал ему помощь. Этот долг не имеет чётко установленных сроков или фиксированной формы возврата, но ожидается, что получатель со временем проявит ответную благодарность. Это может выражаться в уважении, лояльности или помощи в будущем. В отличие от западного понимания благотворительности, где помощь часто рассматривается как альтруистический акт без ожидания вознаграждения, в Таиланде любая помощь создаёт социальное обязательство. Неспособность признать и вернуть социальный долг рассматривается как неблагодарность и считается крайне негативным качеством. Проявляющий неблагодарность теряет свой престиж (тайск. หน้าตา - "на-та") в глазах окружающих. Впрочем, понятие долга может варьироваться в зависимости от отношения человека к ценности услуги. Работая в тайском коллективе, я часто делал небольшие подарки двум своим младшим коллегам за помощь в работе. В то время как одна принимала подарки без колебаний, другая смотрела на них с ужасом, представляя себя вовлечённой в цепочку долговых обязательств, и старалась как можно скорее подарить мне что-нибудь в ответ, тем самым нивелируя свой социальный долг.
В рабочей среде бун-кхун играет особую роль. Начальник, продвигающий сотрудника, оказывающий ему поддержку или дающий возможность роста, ожидает, что сотрудник ответит лояльностью и преданностью. В свою очередь, сам начальник старается использовать лояльность сотрудников для продвижения на более высокую должность. Таким образом, бун-кхун снова проявляется в заимозависимости сторон. Повышение начальника автоматически означает повышение лояльных ему сотрудников, что становится причиной перестановки кадров. Увольнение или переход к конкуренту без "возвращения" долга может восприниматься как предательство. Само собой, игра по таким правилам открывает большой простор для кумовства и коррупции, которые не всегда воспринимаются как таковые. Можно ли обвинить должностное лицо в коррупции, если правила культуры и приличия вынуждают его делать ответные жесты дарителям, от которых он принимал спонсорские пожертвования, или продвигать на должности своих друзей и родственников, поддержкой которых он всегда пользовался? Если ответ да, то таец не задумываясь выберет репутацию коррупционера, чем того, кто проявил неблагодарность, забыв о своём долге.
Система продвижения посредством накопления и выплаты социального долга присуща не только традиционной рабочей среде, но и любой иерархической системе в целом, включая духовную. Помимо традиционной системы, определяющей статус и старшинство монаха, основанной в первую очередь на количестве васс (проведённых в монашестве сезонов дождей), его положение в тайском монастыре в значительной степени зависит и от культурных особенностей. Чем больше монах полезен тем, от кого зависит его положение, тем больше покровительства он от них получает, и тем выше становится его формальный или неформальный статус. При этом, ввиду специфики тайской монастырской среды, вся его польза может сводиться к простому проявлению лояльности в отношении авторитетных лиц. Культурная среда всегда оказывает значительное влияние на духовную, независимо от страны, иногда входя в противоречие с религиозными положениями в том виде, в котором они были задуманы канонически. Так, благодаря существованию концепции бун-кхун, влиятельные миряне, оказывающие особую поддержку тайскому монастырю, порой могут иметь больше влияния, чем его настоятель, не говоря уже о рядовых монахах и послушниках. Иногда такие миряне даже могут инициировать изгнание неугодного им монаха или вмешиваться во внутренние дела монастыря. Впрочем, такая ситуация встречается и в соседних странах, в частности в Малайзии, где монастыри часто находятся под полным управлением комитетов, состоящих из мирян-спонсоров.
В общественных взаимоотношениях между людьми, не состоящими в прямой иерархической цепочке, существуют свои механизмы применения и выстраивания бун-кхун. К примеру, мелкий лавочник, по умолчанию не имеющий никаких формальных отношений с полицией и ничем ей не обязанный, но регулярно вносящий вклад в спонсирование полицейских мероприятий, может получить взамен некоторые неформальные преференции. В случае ограбления его магазина он может рассчитывать на интерес и участие полиции в расследовании, в то время как другой лавочник, не проявлявший интереса к делам полиции, может столкнуться с отсутствием внимания со стороны правоохранительных органов к своим собственным проблемам. К слову, ограбления магазинов в Таиланде довольно редки, что делает такой вид "инвестиций" мало оправданным. В таком случае причиной пожертвований может быть не совсем легальная деятельность лавочника, на которую полиция может закрывать глаза. В отличие от прямой дачи взятки, что является осуждаемым и преследуемым законом, такой способ выстраивания отношений с полицией, не пополняющий чей либо личный карман, считается гораздо более социально приемлемым. Ещё одним примером являются взаимоотношения между местным сообществом и небольшими чиновниками, которые зачастую сами происходят из этой же среды. Если такой чиновник решает баллотироваться на муниципальных выборах и, заручившись поддержкой и голосами своих земляков, одерживает победу, он автоматически становится их представителем, обязанным оправдать доверие тех, благодаря кому ему удалось победить. В случае, если после избрания он забудет о своём социальном долге перед избирателями, он рискует потерять лицо. Если политики покрупнее, пойманные на нарушении социальных норм, имеют возможность и капитал для сохранения своего лица, то для глав муниципалитетов местного уровня такая игра слишком сложна, дорога и потенциально безрезультативна.
На более высоком уровне политической игры бун-кхун отражается в патронажных отношениях между высокопоставленными людьми. Эти связи часто оказываются важнее, чем официальные должности или законы. Каждый из крупных игроков имеет высокий уровень престижа (на-та), но их престиж основывается на разных факторах. Чтобы укрепить своё влияние в различных сферах, политики вступают в союзы с крупными бизнесменами, высокопоставленными полицейскими, военными и другими влиятельными фигурами, если это отвечает их взаимным интересам, и каждая сторона может предложить что-то ценное другой. В статье "Лицо как социальный капитал и основа тайского лидерства" я упоминал такие понятия, как неформальное влияние (тайск. อิทธิพล – "иттипон") и официальная власть (тайск. อำนาจ – "амнат"). Политическая игра — это тот случай, когда иттипон и амнат дополняют друг друга: амнат даёт легитимные полномочия, но без иттипона — личных связей, репутации и общественной поддержки — он остаётся слабым. В то же время иттипон без амната ограничен, так как не даёт формального контроля над ресурсами и решениями. Бун-кхун служит связующим звеном между ними, укрепляя систему взаимных обязательств: политик, получивший поддержку влиятельных лиц, в дальнейшем обязан ответить им услугами, назначениями или защитой, создавая прочную сеть власти и влияния. Долги за оказание таких услуг нельзя "погасить" разовым ответным жестом — они создают долговременные обязательства, приводя к укреплению связей между игроками.
Концепция бун-кхун, пронизывающая все слои тайского общества и являющаяся одной из основ социальных взаимоотношений, прежде всего интересна с антропологической точки зрения. Эта архаичная система, когда-то основанная на взаимопомощи в деревенской жизни, сумела сохраниться до наших дней, превратившись в сложный механизм социальных обязательств. Её эволюция демонстрирует, как традиционные ценности продолжают существовать, адаптируясь к современным реалиям. Сегодня бун-кхун оказывает влияние на семейные отношения, деловую среду и даже большую политику, формируя и регулируя различные общественные связи. Несмотря на очевидные недостатки, онконцепция социального долга остаётся важной частью культуры, которую необходимо учитывать при взаимодействии с тайцами. Бун-кхун может выступать как в качестве средства взаимной поддержки, так и в качестве способа подчинения и контроля. То, как в конечном итоге будет использован этот инструмент, решает тот, в чьих руках он находится.
* Иллюстрации к статье сгенерированы по запросу и могут содержать неточности в деталях.
* Перевод и транслитерация тайских слов и терминов, ввиду специфики языка, носят условный характер.
Больше статей — в телеграм-канале "Мистический Таиланд".