Смирнова Лидия Ивановна, бизнесвумен с претензиями на аристократические замашки, владелица сети пошивочных ателье, где оденут с иголочки даже самого притязательного модника, покидала ресторан Adagio со смешанными чувствами. Сегодня на глазах у публики ее умыла какая-то деревенщина, преспокойно уплатившая баснословную сумму за ужин. Более того, у крыльца ресторана Тамару Васильевну ждал дорогой джип одной из последних моделей, о котором сама Лидия Ивановна могла только помечтать. Шофер открыл перед матерью Ани темную, идеально отполированную дверь. Та легко взлетела на высокую подножку и была такова.
Глеб пошел провожать Аню в общежитие. Он тоже был несколько обескуражен мамой Ани. И только Николай Васильевич был абсолютно невозмутим, только сказал супруге:
— Тебе не кажется, дорогая, что тебя сегодня изрядно щелкнули по носу? Она ведь мне заявила, что сумма пустяковая для нее, нам не стоит беспокоиться и чего-то ей отдавать. Главное, чтобы дети были счастливы, а остальное — пустая суета и мелочи. Да, ещё добавила, что наш Глеб ей понравился. Пожалуй, она не будет возражать, чтобы Анюта вышла за него замуж. Но сначала она хотела бы всё-таки ближе с ним познакомиться. Поэтому приглашает всех нас к себе в деревню в следующую субботу.
Домой Чита Смирновых ехала молча. Если бы кто-то умел читать мысли людей, то очень бы удивился, что эти двое думают об одном и том же. Что же за темная лошадка? Это их будущая родственница Тамара Васильевна.
Тамара сушила волосы феном, радуясь, что ее пышную копну можно вот так бережно привести в порядок с помощью этого такого нужного для девичьей красоты приборчика. У себя в деревне она раньше фенов никогда не видела. Их с Надей родители на погосте оказались рано. Ее поднимала, воспитывала старшая сестра. Жили натужно, бедно, сложно. Тяжелый физический труд с утра до вечера, долгие будни, редкие праздники. И вот, наконец, полная свобода. Строгая, прижимистая Надежда осталась в деревне, а Тамара успешно поступила в городе в институт. Учительница математики в их сельской школе так настоятельно рекомендовала ей освоить что-нибудь связанное с вычислениями и цифрами, что Надежда не устояла. Достала из заначки все свои накопления и отправила младшенькую сестру дальше постигать математическую науку.
Учеба давалась Томе настолько легко, что преподаватели только диву давались. Точные науки чаще мужскому полу так с налета покоряются, а тут девчонка. Отчаянная, дерзкая, красивая и такая умная от бога. Можно даже сказать, талантливая. Когда Тамару вызывали к доске, студенты довольно потирали руки. Сейчас бесплатное представление начнется! Не успеет преподаватель условия задачи обрисовать, у Тамары Луговой уже ответ готов. Никто не догадывался, что она умножала, делила, складывала и вычитала числа в уме. Спросите, каким образом? У нее не было ответа на этот вопрос. Но цифры слушались ее, как верные слуги королеву.
Пять лет в институте пролетели для Томы стремительно. Было все, что положено в нормальной студенческой жизни: череда сессий, учебники, лекции, вечно голодные соседки по общежитию, ряды банок с соленьями и вареньями, что передавала из деревни Надя, необременительные романы с сокурсниками, первый опыт, новые встречи и расставания с такими же молодыми бесшабашными ребятами.
Следующий этап — успешная защита диплома, корочка почётного красного цвета, поиск работы. Тамаре очень не хотелось возвращаться в сельскую местность. Нет, она её не чуралась вовсе, очень любила старшую сестру, но город манил яркими огнями и перспективами. Страна в тот момент болела, изнемогала от реалий, не понимала, к чему приведут радикальные перемены вокруг. Сейчас так выгодно стало чуть что во всем винить те лихие девяностые годы. Каждый выживал как мог. Тамаре после окончания института бесконечно повезло. Она и знать не знала о том, что один из преподавателей порекомендовал ее нужным людям. в качестве начинающего бухгалтера-экономиста, согласно полученной профессии.
Компания, куда попала Тамара, была молодой и по всем канонам еще только начинающей. Руководил всеми процессами новоявленный бизнесмен Барсов Борис Николаевич. Прыткий, весьма интересный внешне, сильный и бескомпромиссный. Занимались недвижимостью. Продавали, покупали, делили, складывали, приумножали. В первый момент было очень сложно уследить, что, куда и почему девается, но Тома освоилась быстро. Уже через месяц новая молодая сотрудница предложила шефу схему, по которой его барыши на выходе могли бы увеличиваться вдвое. Барсов был решительным малым. Ознакомившись с идеей Тамары, быстренько убрал своего главу финансовой службы и поставил на его место новенькую. При этом он ничего и никому не сказал о том, что эта молодая женщина сумела тронуть его сердце. Он не узнавал себя. Тамара все время стояла у него перед глазами, как наваждение. Хотелось говорить с ней подольше. Да что там говорить? Обнять и вместе куда-нибудь исчезнуть.
Предложенные Тамарой механизмы работали идеально. Компания поднималась все выше и выше на рынки недвижимости, строительства новомодных зданий и строений. Даже тот факт, что солидная часть дохода полноводной рекой утекала на счета подставных лиц, ничуть не делала официальную часть деятельности фирмы более слабой. Барсов, не скрывая своих намерений, стал открыто ухаживать за Томой. Она принимала его внимание благосклонно. Борису впервые в жизни не хотелось торопить события. Эта женщина заслуживала настоящего тепла и нежности. Он понял, что впервые любит кого-то всем своим неприступным сердцем. И это открытие было приятным. Ещё через полгода Тамара переехала в особняк к Борису. Разница в возрасте? Она была не такой уж запредельной. Барсов был всего-то на 17 лет старше своей любимой. Опытный волк, вернее Барс, прошедший горнило детского дома и самостоятельного становления, у него была железная хватка, мистическое чутье на деньги, недюжинный ум, который он сумел подкормить хорошим образованием и бесконечной выносливостью. Все сам. Сначала тяжелая работа в цеху, потом направление на рабочий факультет, университетский диплом, умение обрастать нужными связями. С ним предпочитали не связываться, даже криминальные авторитеты делали вид, что его нет. Поди пойми, какой он масти, такой молодой и уже такой прыткий. Мужчина с большой буквы во всем, от дел до любви.
Они очень любили друг друга. Тот случай, когда говорят, что людей соединили сами небеса. Барсов безгранично доверял своей женщине, боготворил ее, уважал и почитал, что ранее ему было абсолютно несвойственно в отношениях. В работе все было схвачено, любые проверки проходили на ура, без сучка и задоринки, пока в компании не появился новый сотрудник. Все знают, заниматься махинациями нехорошо, но Тамара была так талантлива в этой области, так изящно всё проворачивала, что всем посвященным было ясно, эта веревочка будет виться долго. Конец и близко не виден.
Начинающий специалист, поступивший на фирму по чьей-то протекции, начал рыть землю рьяно и старательно. Был правильным до мозга костей. При малейших движениях в компании весь превращался в зрение и слух. Жил с убеждением, что в бизнесе нет честных людей. Поэтому он проведет частное расследование с целью вывести этих зажравшихся господ на чистую воду. При умении Тамары все денежные операции проводить красиво, ни один комар вроде бы не смог подточить здесь нос. Да вот незадача. Въедливый партизан оказался довольно сильным экономистом с углубленным знанием тонкостей бухгалтерии. Получив доступ к святая святых, он начал собирать информацию и сливать ее заинтересованным органам. Выхода на самого Барсова он не имел. Считал, что все вопросы в компании с финансами решает Тамара Луговая. Когда за ней пришли, она так и сделала. Всё взяла на себя, заявив в ходе следствия, а потом и на суде, что ее руководитель Барсов Борис Николаевич ни сном, ни духом не ведал о ее деятельности. Давным-давно в советской комедии «Кавказская пленница» прозвучала фраза «Да здравствует Советский суд, самый гуманный суд в мире!» Российский суд гуманным к Луговой Тамаре Васильевне быть не захотел. И пусть она, по её словам, действовала одна, и в ходе следствия выяснилось, что она ждёт ребёнка, процесс Луговой было решено сделать показательным, чтобы другим неповадно было. Прокурор уже решил для себя, что о штрафе судью даже просить не будет. Пусть виновница денежного торжества получит по заслугам на полную катушку. Десять лет в колонии - вот ее справедливый презент от правосудия.
Борис не был трусом или предателем, но на рожон не лез. Через нанятого им адвоката Тамара передала, чтобы не палился. Она женщина молодая, беременная, авось это смягчит сердце судей, и наказание будет назначено по минимуму. Она слишком любила его, готова была за него хоть в огонь, хоть в воду. Все вспоминала, как он схватил ее на руки, обнимал, радовался, узнав, что скоро их будет трое. Безапелляционно заявил:
— Теперь ты уж точно сменишь фамилию. Была Луговой, станешь Барсовой. Никто мне, кроме тебя, не нужен. Ты мое всё, моя жизнь, моя любовь, мое счастье.
Тома все думала. Инициатива ее, в воплощении замыслов её роль тоже ключевая. Не доглядела, что в штате чересчур идейный гражданин появился. Ошибка тоже её. У Тамары была феноменальная память. 158-ю статью Уголовного кодекса Российской Федерации в редакции 1996 года она знала практически наизусть. Для группы лиц срок вышел бы большим, до десяти лет. Так что она приняла решение, двум судам не бывать, а одного ей уже не избежать. Только пусть у любимого будет все хорошо. Старшая сестра Тамары там, в глухой деревне, была фанаткой Владимира Высоцкого. Пять мешков отборной картошки отдала как-то командированному в их деревню парню за потертый, изрядно потрепанный сборник стихов любимого поэта. Неофициальное издание, любовно собранное другим поклонником Высоцкого на печатных листах. Тамара в Надином сокровище к одному произведению прикипела. Сейчас, в камере предварительного заключения, эти стихи не выходили у Тамары из головы. Ее сердце беду чуяло. Напророчило. Барсов метался по дому без своей Томы. Страшно переживал, что она сейчас идет в тюрьму из-за него тоже. Порывался пойти, сознаться, что он был в курсе, но адвокат его все время останавливал:
— Не надо преступление одиночки переквалифицировать в групповое деяние. Лучше это не сделает никому. Тамару все равно посадят за использование служебного положения в корыстных целях.
Дом без любимой женщины казался Барсову пустым, холодным, неприветливым. Не манили, как раньше, обеды и ужины в ресторане. Не хотелось откликаться на приглашение в мужскую компанию, где-нибудь посидеть. Он осунулся и похудел. Все время лихорадочно думал, как вытащить Тамару, чем ей помочь. Из зеркала на него теперь смотрел не лощеный джентльмен, а поникший, уже немолодой мужчина с уставшим лицом, морщинками вокруг глаз и рта, скорбно сложенного в линию. Иногда к нему заезжал по вечерам адвокат, привозил свежие новости о том, как идет следствие. Однажды он появился в доме Бориса Николаевича вместе со своим другом-нотариусом. Веско заявил:
— Если у вас, мой любезный клиент, дела и дальше пойдут таким же Макаром, было бы неплохо, чтобы вы оформили завещание или дарственную на Тамару Васильевну, обеспечили ее будущее и будущее вашего наследника. На вас лица нет, совсем вы себя не бережете.
Борис аж подпрыгнул. Как же он сам об этом не догадался? В ту же ночь они втроем оформили все необходимые бумаги. Как бы ни сложилась дальнейшая судьба Томы, бедной она никогда уже точно не будет. Хватит и на нее саму до самой смерти, и даже на будущих внуков и правнуков, если с умом такие деньги использовать. Засыпал Барсов счастливым. Он не обидит свою любимую, готовую пожертвовать для него годами своей жизни. Выпитый после оформления документов коньяк, приятно кружил Борису голову, делая слабой его память.
Его хватились только через два дня. Старались лишний раз не беспокоить перед важным судом. Позже судмедэксперт обозначил причину смерти Барсова Бориса Николаевича как следствие отравления угарным газом. Хозяин дома очень любил топить печь и смотреть, как в ней сгорают сухие душистые поленья. Тамара узнала о гибели любимого только на суде. Адвокат шепнул ей эту трагичную новость, объясняя, почему Барсова нет на процессе. Тамара почти не слышала ничего из того, что происходило во время заседания. Отвечала на вопросы судьи невпопад, не могла ни собраться, ни сосредоточиться. Назначенное ей наказание в виде десяти лет лишения свободы в колонии общего режима, восприняла покорно, как слепой и глухонемой болванчик, оживилась потом всего один раз, когда адвокат ей вещи кое-какие собрал и передал. Там был свитер, купленный когда-то Борису, крупной вязки из грубоватой пряжи. Тома его когда-то у любимого выпросила, говорила, что ей в нем лучше думается. Когда ее арестовали, Борис этот свитер не снимал, в нем и угорел. Когда после его гибели адвокату отдали личные вещи Барсова, он даже сам не мог бы объяснить, почему решил передать этот свитер Тамаре. Энергетика какая-то в нем была, даже после стирки она никуда не делась. А еще среди вещей для Томы был томик Высоцкого, уже добротно изданный. Она его как-то на книжной барахолке для себя купила, всего из-за одного стихотворения. Оно не было ее жизненным гимном, но в мыслях бродило часто.
Продолжение: