Итак, что по поводу религии и Церкви?
Мне удалось найти пару конкретных высказываний по данному вопросу, и надо заметить, что они весьма красноречивы.
Антиклерикал
«В августе осложнится мое семейное положение. Я и Наталия Николаевна думаем закрепить в глазах окружающих наши отношения, и для этого придется проделать эту навязчивую церковность. ...Не знаю, как у нее сложатся отношения с моей семьей, - это меня беспокоит.»*27
Мы видим, что для «православного философа» венчание не святое таинство, а «навязчивая церковность». Такое было бы естественно в письме атеиста-Ульянова, но тут...
Ну а беспокойство по поводу будущих отношений супруги с семьёй красноречиво говорит о том, что ни о каком родительском благословении речи не шло. При этом, ни в дневниках ни в письмах нет ничего о его духовной жизни: о молитве, о посещении храма, о церковных таинствах, о паломничестве (а путешествует он много). Ничего такого, чего следовало бы ожидать от человека воцерковлённого и истово верующего.
«Это кризис не христианства (не учения Христа, а того, что из него сделали два тысячелетия). Я пытаюсь восстановить глубокую, цельную, кристаллическую и в то же время страстную природу религии [Вот это гордыня у человека!]; показываю, что религия — не обряд, не догма, не конфессия, а цельно-искренняя и духовно-страстная преданность (любовь на смерть) тем божественным лучам, которыми пронизан мир и пребывание в которых только и может открыть человеку подлинное бытие Божие. Это не реформа «понятий» религий; а первый камень новой религиозной реформации; не той реформации, которая позволяет самим «читать Библию», но той, которая зовет к дерзающему и радостному Бого-увидению. Наши дни ставят человека на распутьи: или в бесстыдную пошлую жадность через ложь и насилие; или к новому Бого-узрению, через очищение, тоску по божественному и любовь. Период лицемерного христианства, гуманных слов и жадных дел, приличной лжи и немецкой религиозности — идет к концу. Я вижу на небе далекую зарю религиозного обновления, мечтаю о нем и всеми силами пытаюсь начать навстречу ей «взрыв Его нивы».*28
Мы видим здесь чистейшую ересь. Когда-то за по подобные идеи сжигали на кострах.
Очевидно, что Ильин ничего общего с РПЦ иметь не хочет. Он — сторонник реформации, протестант по сути. Это тем более очевидно, если учесть, что почти с такой же частотой, как Дух, Вера, Бог, в его сочинениях встречается идея о святости частной собственности. А идея эта чисто буржуазная, в области религии утверждаемая именно протестантскими течениями. Но именно из протестантской идеологии, очень далеко ушедшей от базовых идей христианства, развились теории о делении отдельных людей и целых народов на полноценных и неполноценных, наиболее ярко проявившие себя в форме фашизма и нацизма.
«...ни церковь, ни государство не могут и не должны предписывать созидания христианской культуры; она должна твориться свободно. Они могут только содействовать этому творчеству.
...Вот почему так важно ограничить духовную и культурно-творческую компетенцию церкви.»*29
С такой же любовью «православный патриот» относится и к главному защитнику православного монархизма — черносотенному движению. Некоторые высказывания по теме уже приводились выше. Но есть и отдельная статья.
«Для того чтобы одолеть революцию и возродить Россию, необходимо очистить души — во-первых, от революционности, а во-вторых, от черносотенства.
...Справа допускались великие упущения и поддерживались совершенно больные уклоны, на радость и на укрепление революционной левизны. И слово «черносотенство»не только не обессмыслено, но обозначает по-прежнему одну из причин революции в прошлом и одну из величайших опасностей в будущем. И это необходимо понять и продумать до конца.
Черносотенство есть противогосударственная, корыстная правизна в политике.
...Правая политика может быть черносотенной, но может и не быть черносотенной; и при этом она не должна быть и не смеет быть черносотенной.
Государство и государственная власть суть учреждения не классовые, а всенародные; их задача в созидании общего блага, а не личного, не частного и не классового...
Если корыстная политика справа есть черносотенство, то корыстная политика слева есть большевизм; это явления политически однородные...
...Если черносотенцы служат групповому интересу, то они создают власть правой клики, понятно, что правлению черносотенной клики соответствует слева — правление революционной и большевистской клики. И точно так же классовой диктатуре справа соответствует классовая диктатура слева. И в этом смысле можно было бы сказать, что большевики суть «черносотенцы слева», а черносотенцы суть «большевики справа».
...Черносотенец и большевик изменяют делу своего народа и государства во имя частной (личной или классовой) корысти — или явно, как это делают большевики, открыто выговаривающие свой образ действий, или тайно, как это обычно делают черносотенцы, то скрывающие свою корыстность, то изображающие свой частный прибыток, как дело общенародной пользы. Все это есть извращение государственного дела, политическая кривда, которую вместе с нашею допетровскою Русью можно назвать «воровским обычаем»…
...Эта кривда, этот обычай — губительны и слева, и справа. Но в истории бывает нередко так, что черносотенство является подготовительной стадией, за которою следует стадия революции. И тогда черносотенство уходит в подполье и в эмиграцию, выжидая, чтобы революционные злоупотребления, выросшие из безоглядной левизны, вызвали в виде реакции слепую тягу к безоглядной правизне. И к этому моменту черносотенство готовится, иногда даже пытаясь вступать в соглашения с вождями революции…
Русский черносотенец, как и прежде, — обскурант, и именно эта обскурантская стихия удерживала и удержала русское простонародье в состоянии, благоприятствующем расцвету большевизма. Именно эта стихия, неспособная к воспитанию своего народа, создавала ту атмосферу культурного притеснения, от которой страдали малые национальности великой России.
Русский черносотенец не понимает и не приемлет общенародного интереса. Ему нужен «царь» для того, чтобы «царь» закрепил и обеспечил, во-первых, — его личную карьеру, во-вторых, — интерес его клики, в-третьих, — интерес его класса. И так как все эти интересы суть частные, а не всенародные, — то черносотенец враждебен всем другим классам и всегда злится и ругается, говоря о простом народе. И если он обращается к простому народу, то обращается как демагог, и эта демагогия его всегда проникнута плохо скрываемым презрением. Он мыслит «направо» потому, что ему нужна классовая диктатура, беззастенчивая и безжалостная…
Естественно, что все это связано у них с политическою неразборчивостью в средствах. Ныне, после революции, они мечтают о формальной и существенной реставрации; и не все ли равно, какими натяжками, уловками, посулами, сговорами и деяниями провести ее в жизнь? Лишь бы победить: а там — «победителя не судят»… И потому они готовы идти «хоть с чертом» против революции. И трудно даже вообразить, какая личная и классовая злоба, мстительность и жадность сидит за этою готовностью…
Таков облик русского черносотенства. Низок его политический уровень: это уровень черни. Пагубны его политические намерения: во имя личных интересов держать народ в состоянии черни. Образованная чернь хочет диктаториально править необразованною чернью, и притом мимо родины, во имя свое.
...Русские правые круги должны понять, что после большевиков самый опасный враг России — это черносотенцы. Это исказители национальных заветов; отравители духовных колодцев; обезьяны русского государственно-патриотического обличия. Не надо договариваться с ними; не следует искать у них заручек; надо крепко и твердо отмежеваться от них, предоставляя их собственной судьбе. Не ими строилась Россия; но именно ими она увечилась и подготовлялась к гибели. И не черносотенцы поведут ее к возрождению. А если они поведут ее, то не к возрождению, а к горшей гибели.У них не мудрость, а узость; не патриотизм, а жадность, не возрождение, а реставрация!»*30
Большой привет современным черносотенцам, защищающим Ильина, но не потрудившимся ознакомиться с его работами.
Как-то даже с трудом верится, что это пишет идеолог белого движения, придерживавшегося тех самых принципов, которые он тут обличает.
Но чем мне нравится И.А., так это тем, что он плохо контролирует свои эмоции. И когда личная ненависть захватывает его целиком, философ начинает выдавать базу, не забывая при этом противоречить самому себе, как мы видели раньше и увидим далее.
Революционер?
«Весь мир не видел и не знал, сколь неуклонно и глубоко проникала в Германию большевистская отрава. ...Видели и знали это только три группы: коминтерн, организовывавший все это заражение; мы, русские зарубежники, осевшие в Германии; и вожди германского национал-социализма. Страна, зажатая между Версальским договором, мировым хозяйственным кризисом и перенаселением, рационализировавшая свою промышленность и добивающаяся сбыта, пухла от безработицы и медленно сползала в большевизм. Массовый процесс шел сам по себе; интеллигенция большевизировалась сама по себе. Коминтерн на каждой конференции предписывал удвоить работу и торжествующе подводил итоги.»*31
Я понимаю, что в те времена никаких интернетов не было и вероятность того, что один и тот же человек прочтёт и сопоставит статьи, выходившие в разные годы, в разных изданиях, в разных странах, да ещё и под разными именами, стремилась к нулю. Поэтому можно было в одной утверждать одно, а в другой — совершенно обратное. Но в одном абзаце!..
Сначала утверждается, что процесс организовал Коминтерн, потом, что он шёл сам по себе, а потом опять Коминтерн! Что это за бред?
Но среднее утверждение верное: процесс шёл именно сам по себе на фоне тяжелейшего кризиса. Поэтому и пришлось давать зелёный свет фашизму.
«...коммунизм есть целеустремлённое учение, практическая система и продуманная программа. ...по своему содержанию она ясно продумана и дерзко сформулирована. Коммунизм, возможно, самое продуманное социальное движение в человеческой истории: притязания и мрачные мечты определённого социального класса сделались здесь доктриной, пожалуй даже, мировоззрением, чтобы тем самым облегчить себе победу на практике.
За этой доктриной и этим мировоззрением стоит материалистическое понимание истории, когда-то обоснованное и изложенное Карлом Марксом.»*32
Вот именно благодаря материалистическому пониманию истории, коммунизм и является самым продуманным социальным движением.
Но что интересно: гражданин Ильин сообщает нам, что существуют социальные классы, и у них, оказывается, есть мечты и притязания. Как нехорошо!
Мечты и притязания могут быть только у лучших людей. А гои... плебеи должны надеть цак и радоваться.
«Около 1917 года, отчаявшись и утомившись от Первой — как тогда казалось, неподготовленной и «бесконечной» - войны и отсутствия строгой и вызывающей уважение государственной воли в военном руководстве, русский народ впал в политическую летаргию. Он стряхнул с себя бремя социальной ответственности, в хаосе развала армейских формирований покинул фронт и по возвращении домой раскололся на локальные и слабые партии, которые не могли ни создать нового правительства, ни управиться с войной и миром. Но была одна партия — большевистская, которая питалась этим национальным процессом развала, сознательно вызывала его, ловила в свои паруса поднявшиеся ветры хаоса.
Она на самом деле сумела прекрасно воспользоваться национальным развалом России и усилить глухое брожение народной души. Так она пришла к власти...
Исторически неопровержимый факт, что русский народ вначале вообще не помышлял о коммунизме и не хотел его, ибо коммунизм чужд образу мыслей и деяний народа. Русский народ тогда просто утратил веру в победу и волю к борьбе и более всего — даже ценой «постыдного» мира — жаждал мира. Крестьяне помимо этого хотели отобрать землю у помещиков... Промышленные рабочие стремились к улучшению своего социального положения. Радикально-демократическая интеллигенция [“И я, в том числе”, забыл написать] хотела федералистского правительства, для чего в России, к сожалению, не существовало необходимых условий, ибо слишком велика была территория, а население — слишком пестро и распыленно, чтобы достичь единства в свободном государственном волеизъявлении...всё это не позволило скрепить крах огромной империи гражданской самодисциплиной.
После исчезновения привычной издавна верхушки государства отдельные части народа, до того удерживаемые авторитарно, стремились к разъединению.»*33
Сколько всякого интересного в этом отрывке! Во-первых, приверженцам теории о том, что иноагенты-Большевики разрушили великую империю, прервав её взлёт ракетой, Ильина лучше не читать. Иначе, они сами рискуют пережить взлёт ракетой с выходом за пределы околоземной орбиты. Объективных причин для революции, как мы видим, был целый ворох, а Большевики лишь воспользовались ситуацией, оказавшись единственной партией, способной её обуздать. Поэтому, вариант с Учредительным Собранием тоже отпадает. А если сопоставить этот текст с фактом образования СССР (из осколков Российской Империи), то роль ВКПБ окажется сугубо положительной.
Не зря профессора обвиняли в работе на ГПУ. Ох, не зря!
Западник, фашист и русофоб
Во-вторых, мы тут видим интересное обвинение народа, который «стряхнул с себя бремя социальной ответственности», «утратил веру в победу и волю к борьбе» и «покинул фронт». Вот Иван Александрович с себя бремя социальной ответственности не стряхивал, а с самого начала войны стал искать освобождения от призыва, дабы не «служить войне самыми низшими и элементарными сторонами тела и души».*39 И получив его, сразу же начал «работать не щадя живота, организуя и говоря публично.»*40
Целых три месяца человек надрывался, прежде чем поехать отдыхать! А эти безответственные холопы за каких-то четыре года на передовой волю к борьбе утратили. Стыдно!
Хорошо ещё, что в большевицкие лапы попались только жалкие russische schweine. «А если бы вся организаторская способность германца, вся его дисциплинированность, выносливость, преданность долгу и способность жертвовать собою - оказались в руках у коммунистов, что тогда?»*45- вопрошает «русский патриот» Ильин.
Вопрос этот повисает в воздухе. На него нет ответа.
Но, по-счастью (для Ильина), всё это досталось нацизму, «новый дух» которого есть «патриотизм, вера в самобытность германского народа и силу германского гения, чувство чести, готовность к жертвенному служению (фашистское «sacrificio»), дисциплина, социальная справедливость и внеклассовое, братски-всенародное единение.»*45
Как же так получилось, что безответственные русские с повреждёнными правосознанием и духом, да ещё и забитые и постоянно терроризируемые большевиками, которые только и делают, что мешают нормально жить, смогли буквально обнулить фашистский евросоюз, ведомый таким прекрасным национал-социализмом, не смотря на весь гений, дисциплинированность, честь, жертвенность, выносливость и прочие прекрасные качества, присущие германцам?
На следующей странице он пишет: «...подавляющее большинство русского народа никогда не было склонно к коммунизму. Коммунистическая партия в течение 25 лет своего господства на деле объединяла в среднем 2-3 млн. человек, т. е. От 1,3 до 2% населения.»*34
Если даже оставить за скобками тот факт, что эти 2-3 млн. не с Марса прилетели и это принципиально больше, чем насчитывало всё «белое» движение, остаётся вопрос: как эти пара процентов могли терроризировать всю страну?
Чтобы найти правильный ответ на эти вопросы, надо перестать читать ильинский бред. А мы продолжим.
«Философ» утверждает, что русский народ отвергал коммунизм, тяготея к институту частной собственности. Но в действительности, крестьяне выступали именно ПРОТИВ частной собственности на землю, считая это святотатством. Они жили общиной, общиной платили подати и выставляли рекрутов, общинно владели землёй. По той же причине они сопротивлялись буржуазным столыпинским реформам, призванным разделить крестьянство на крупных землевладельцев и нищих безземельных батраков — сельский пролетариат.
Не случайно Маркс указывал, что именно крестьянская община сможет стать базой для построения социализма в России. В ней сохранялся многовековой общественный уклад и социалистическое мировоззрение. Да и сам Ильин об этом писал.
«Элемент социализма имелся в русской крестьянской общине, государственно-принудительной, бессрочной и orраничивающей свободное распоряжение землей. Община казалась целесообразной и «социальной» потому, что связанные ею крестьяне старались преодолеть ее отрицательные стороны справедливым распределением пользуемой земли и несомого бремени (переделы по едокам и круговая порука). Но на деле это повело к аграрному перенаселению в общине и во всей стране, к экстенсивности и отсталости крестьянского хозяйства, к стеснению и подавлению личной хозяйственной инициативы, к аграрным иллюзиям в малоземельной крестьянской среде и потому к нарастанию революционных настроений в стране...»*35
«Современная революция есть не только продукт интеллигентской беспочвенности и не только коллективное преступление революционных партий.
Она имеет свои исторические, органические корни в жизни масс, без этих корней – партии были бы бессильны, большевики укрепились на года только потому, что присосались к этим корням. [А вот и ответ! Не зря мы продолжили чтение] Ликвидация революции должна идти к этим корням и от этих корней.
Подобно Смуте, Разиновщине и Пугачевщине это есть бунт крестьянской массы против государственного и хозяйственного тягла; иными словами, это есть движение против крепостного уклада, формально отмененного Александром II, но пережившего свою отмену в атмосфере крестьянского неравноправия и неравноземлевладения. Крестьянство и теперь хотело земли и равноправия, причем ни формулировать этого, ни организовать этого – само не могло, не может и не сможет.
Прочно ликвидировать революцию можно, только дав крестьянам в каких-то осязательных формах “землю” и “гражданское равноправие”.»*36
Здорово? Но самое интересное здесь не текст, а то, откуда он взят. Это не речь и не статья, а докладная записка, направленная Врангелю, с оценкой политического положения в Советской России и планом подготовки контрреволюционного переворота. Врангель оценил её очень высоко, с выкладками согласился и просил писать ещё.
Вы понимаете, о чём это говорит? Эти деятели прекрасно всё понимали. Они знали, чего хотел народ, почему он взялся за оружие и поддержал Большевиков. Но всё равно, продолжали воевать против этого народа, распродавая страну направо и налево, сотрудничая с французами, англичанами, японцами, немцами — с кем угодно и на каких угодно условиях, лишь бы вернуть собственные привилегии.
А теперь я бы хотел уменьшить масштаб и посмотреть на личность Ивана Ильина не глазами его современников и через призму его собственных высказываний, но их сопоставлением с его же действиями хронологически и на больших временных отрезках.
Но об этом в следующей части.
Сальвадор Сужденьев
Я на Дзен
Я в ВК: Личная страница, группа
Я на RussiaPost
*27— Ильин. Письмо к Л. Я. Гуревич 1906.6.26. СС т.13, стр.31
*28— Ильин. Письмо к Л. И. Гуревич 24 дек.1921 г. СС т.13, стр.98
*29— Ильин. «Основы христианской культуры» СС (10т.) т.1, стр.318,319
*30— Ильин. «Черносотенство» СС т.18, стр.288-293
*31— Ильин. «Национал-социализм. Новый дух.» СС т.18, стр.318
*32— Ильин. «Цели и надежды» СС т.20, стр.16
*33— Ильин. «Душа русского народа во время войны» СС т.26, стр.180
*34— Ильин. «Душа русского народа во время войны» СС т.26, стр.181
*35— Ильин. «Социальность или социализм?» СС (10т) «Наши задачи» т.2, к.1, стр.41
*36— Ильин. «Записка о политическом положении» (письмо Врангелю) Октябрь 1923 года Ильин. СС т.13, стр.215,216