Субботнее утро встретило компанию тяжелыми головами и сухостью во рту. Снегу навалило – хоть из дома не выходи! Мужчины и не собирались этого делать по крайней мере до обеда.
Валера, который за годы службы в Чечне привык к дисциплине и чистоте, первым поднялся, осмотрел поле боя и взялся за уборку. Остальные ворочались в кроватях, видя холодненькое пиво в полусне, а он уже шуршал пакетами, чтобы переложить остатки шашлыков на сковороду.
Запах жареного мяса постепенно пробудил всех, и мужчины начали подтягиваться к столу. Периодически прикладываясь к пенному, почистили вареные яйца и порезали безвкусные зимние помидорки. Саня спустился последним. Потянувшись, он утомленно посмотрел на собравшихся и сразу перешел к делу:
— Аркаша, радость наша, ты какого черта ночью ко мне в комнату заходил?
Аркадий, колупая какую-то болячку на виске, поднял на него мутный взгляд:
— Да я… по пьяной лавочке забыл, где сплю. Мы же изначально вместе должны были в той комнате спать. Врубился только, когда ты на меня шикнул.
— Я-я, принцесса ты моя, – дразнил Тёма, – пей давай, что стопку греешь. И ты, жених, поправь здоровьице.
Саня покивал, изображая понимание, но в голове всплыло другое: Валера тоже заходил. Тот закрыл за собой дверь, уселся на кровать и, глядя в пол, сказал:
— Саня, слушай, я не подлец. Вот те крест – я тебя в обиду не дам.
Он клятвенно заверил, что подсобит его в поиске виновного. Тогда Саня прохладно поблагодарил за поддержку, но сейчас, жуя подогретое мясо, он размышлял: сообщить ли остальным? Или все на него накинутся и это лишь поможет преступнику уйти от подозрений?
Он решил придерживаться прежней стратегии – высмеивать, пока кто-нибудь не сорвётся.
«Не буду заострять внимания, но пить надо меньше – или хотя бы больше кушать, чтобы не развезло...»
Весь день шел в привычном ритме: шампуры крутились на мангале, Валера мариновал новую партию мяса, а мужчины продолжали болтать и подшучивать. Только теперь в разговорах всё чаще звучали провокационные фразы.
— Валер, а тебя в Чечне не контузило? – спросил Ринат, наблюдая, как тот сыпет приправы в миску.
— С чего ты взял? – на секунду повернул голову Валера.
— Ну, вдруг ты вчера потерял ориентацию в пространстве и бухнул уксус в Санин бокал?
— У меня с головой всё в порядке, – хмыкнул Валера. – А вот Аркаша который год с депрессией мается. Зараза заразная, знаешь ли, и нам от тебя передалась. Мы тут все ждем, когда же ты перестанешь топтать бренную землю.
— Лучше депрессия, чем невесту скотчем к алтарю приматывать, с вашими рожами это единственный способ жениться, – резко ответил Аркадий.
Голос чуть не перешел в рык, то ли от злобы, то ли от выпитого. Лопаты в коттедже не нашлось, и ему было поручено разгребать сугробы картонкой. Снег не переставал.
Тёма так затрясся от смеха, что смог выдать шутку только через минуту:
— Хотите тайну рождения Рината? Его предки не гадали будет ли у них мальчик или девочка – сразу знали, что родится позорище.
Ринат покосился на Тёму и хмыкнул:
— По опыту знаешь? Твой балбес три раза из универа вылетал.
Саня, дослушав очередную пикировку, поднялся:
— Я пошел в комнату Стеше звонить. Отчитаюсь, пока язык ворочается.
На самом деле он сообщил невесте о покушении и попросил, чтобы в воскресенье утром к коттеджу подъехала полиция. Стеша была в панике, но пообещала навести будильник и поднять всех на уши.
— Кто, Сашенька? Это ж какой кaзлинoй надо быть, чтоб родного друга… – Стеша сглотнула – ком в горле не дал договорить.
— Пока не знаю. Но, видишь ли, пацаны пьют много, и это развязывает им языки, – сказал жених. – А еще все в напряге, поддевают друг друга. До завтра выясню. Не мытьем, так катаньем.
Когда он вернулся к друзьям, те открывали праздничный коньяк. Ринат ругался, что золотинка порвалась, и ножом скреб горлышко, пытаясь подцепить обертку над пробкой.
— Эй, агрессивный ты наш рукохлоп, тебе надо в йогу записаться, – прокомментировал Валера. – Мысли о кровопролитии никогда не посещали? Ну или об уксусолитии, к примеру.
— Тебе показалось, – не замедлил ответить тот, – тебе вообще часто плохо видно, но это неудивительно, когда между глазами автобусная остановка. Ты, верно, и вчера промахнулся мимо миски с мясом.
Тёма встал между ними, примирительно приобняв обоих за шеи.
— Не ругайтесь, пацаны. Всё нормуль: шутки-прибаутки, пробка вытащилась, а мы с вами – как огурчики!
— У вас морды красные с морозу, – вставил Аркадий. – Скорее, перцы.
— Вот-вот! Мы – красные сочные перцы. Только Аркаша зеленый после вчерашнего.
Вечером после формального закрытия мангала мужчины сели играть в карты. Первым в «дуpака» продул Аркадий. С ликующим гоготом Тёма плюнул на последнего своего козыря и приклеил его на лоб проигравшего. Секунду он молча смотрел на Артема, затем вскочил и выкрикнул:
— Ёперный в театр, вас всех надо было потравить, как тараканов! Потому что никакие вы нахрен не друзья. Только знаете себе унижать и ржать. Шакалы, ёж твою медь.
Стаканы замерли в воздухе. Оплеванная карта упала на стол. Пар поднимался от тарелок к потолку. Глаза моргали.
— Аркаш, – медленно произнес Саня. – Ты сейчас подумал, что сказал?
Сквозь коньячную пелену до Аркадия дошло, что он сказал: «надо было». Он бухнулся обратно на стул и потер лоб, где осталось влажное. Слова оправданий или отрицаний не приходили на ум.
Мужчины переглянулись и, получив дружное согласие, молча сопроводили Аркадия наверх, чтобы запереть его в комнате до утра.
Через несколько недель, когда следствие завершилось, стало известно, что Аркадий совершил покушение из-за банальной злобы. Он завидовал друзьям с семьями, считал себя обиженным жизнью, потому что никогда не имел долгих отношений. И устал от постоянных подколов.
Интернет подсказал Аркадию, что он был интровертом, а также подчеркнул, что всем на свете необязательно быть общительными, успешными и веселыми. Нелюдимые люди тоже заслуживают уважения и, самое главное, счастья. Он читал про буллинг и душевные травмы. Тихой и спокойной женщины он так и не нашел, и внутри распухало желание обвинить своих близких. Они украли, они увели, они его ни в грош не ставят.
В тот вечер, когда все бегали вокруг горящих шашлыков, он плеснул уксус в Санин бокал, чтобы хоть так его проучить. Был ли умысел на убийство или вред здоровью – неизвестно; Аркадий и сам не помнил, чего хотел, ведь пил он с самого выезда из города.
Теперь друзья собирались уже не впятером, а ввосьмером – с женами, чтобы бокалы были под присмотром.