Тёма с видом фокусника извлек из сумки две бутылки клюквенной наливки, произведенной его дядей специально по случаю свадьбы Сани. На мальчишник его не пригласили, но он всё равно передал презент, ничуть не обидевшись. Коттедж в глухом сосновом лесу в январе манил только самых безрассудных – или самых отчаянных.
— Прошу откушать! – торжественно сказал он и разлил угощение.
— Ёкарный бабай, горит! – вскинулся жених и выбежал на улицу к пламенеющим шашлыкам.
Пятеро мужчин сновали туда-сюда: то за тарелкой для спасенного мяса, то за шапкой, то за розжигом, потому что угли в панике закидали снегом. Были вынесены крылышки из-за ухудшающейся погоды – позже может не успеться.
— Давай, Сань, за тебя, – поднял свой стакан Аркадий, когда они наконец-то вернулись в дом.
Виновник торжества заметил, поднося наливку ко рту:
— Ты, Аркаш, сегодня тосты толкаешь с пяти вечера – с того самого момента, как сел в машину.
Улыбка сползла с его лица, когда до носа дошел пронзительный запах, ягодный аромат с резким шлейфом, и Саня с сомнением посмотрел жидкость на свет. Потом он обмакнул палец и осторожно его лизнул. Компот на тряпках с хлоркой.
— Ты что выкаблучиваешься? – спросил Валера, который уже расправился со своим.
— Прокисло, что ли? Самогон вообще портится?
Друзья по очереди понюхали – разит спиртом и уксусом. Пить это было невозможно. Но их наливка оказалась в порядке! Тёма хотел отнести бокал жениха в мойку, но Ринат ему не позволил.
— Поставь пока. Убить таким – не убьешь, а вот серьезный ожог пищевода схлопотал бы.
— Яд – оружие женщин, – хмыкнул Саня, – признавайтесь, вы привезли мне стриптизершу и не заплатили? Она мстит.
— Нет, это твоя Стеша хочет организовать тебе отравление, чтоб нашу вечеринку испортить, – предположил Аркадий.
Саня при помощи лести, обещаний и уступок отвоевал право на мальчишник. Чтоб у невесты душа была спокойна, остановились на этом варианте: с лучшими дружбанами едут в коттедж на шашлыки. Был выделен бюджет на алкоголь и выдано термобелье.
— Я вся изведусь, если вы будете в городе! – жалилась она. – А в глушь к вам ни одна швабра не поедет. Или так, или перебьешься! Там первый этаж – просторная студия с кухней, а на втором две спальни для вас.
Согласившись на иркутские морозы, Саня при этом выбил больше времени – приезжают в пятницу после работ, уезжают в воскресенье, оттянувшиеся и проспавшиеся.
Снегопад усиливался, освещая ночной лес. Аркаша обсасывал крылышко, Ринат ставил бокал с отравой на полку, подальше от стола.
— Вылей ты эту гадость, – сказал Валера.
— Не-не-не, – вдруг запротестовал Саня, до этого беспечно наслаждавшийся ужином. – Улика! У вас стаканы, у меня бокал – это раз.
Аркаша выскребал зубом какие-то шкурки из-под ногтя. Валера шустро поставил перед Саней чистый стаканчик и продолжил мысль:
— Посторонних тут нет, круг подозреваемых маленький.
— Это два, – кивнул Саня. – Мы все бегали, когда загорелось, алиби только у меня. Потому что я не долбоящеp.
Тёма хлопнул по колену, забавляясь неожиданным представлением. Выпивка, мясо на огне, покушение на убийство – идеальный мальчишник! Ну, насколько он может быть идеальным без девчонок. Это мысли он и озвучил, за что получил негодующий взгляд Аркадия.
— Да иди наx, это твоих рук дело? – спросил он, ладонями отодвинув тарелку, чтобы не дотрагиваться до нее жирными пальцами. – Полюбас налил Сане уксуса для шутки.
Щеки его разгорелись то ли от пяти часов возлияний, то ли праведного гнева. Остальные трое подозреваемых, похоже, не воспринимали случившееся всерьез, а, напротив, принялись дискутировать о покушении и мотивах.
— Сань, к тебе никто из нас не подкатывал? А то почерк женский, мотив – ревность, способ – тупой, – вставил Ринат между взрывами хохота.
— Наш киллеp – Уксусный Ромео, – сказал Аркадий.
— Голубой Ромео! – подхватил Саня.
— Может, это ты, Аркаша – три рубля и наша? – оскалился Валера. – У тебя секретная фамилия Моисеев. И подружки нет в твои сто сорок пять.
Бутылка с остатками наливки перекочевала под стул жениха – экспертиза будет сравнивать ее содержимое с тем, что появилось в его бокале. Он рассудил, что звонить в полицию сейчас не стоит. За окном завывает метель, полночь близится – и кто к ним поедет в лес, если трупа нет? Полиция ж обычно не заводит дело без тела.
— Я знаю! Это Артем, – отпарировал Аркадий. – Вы вместе ходите в зал, и тебя обидка взяла, что ты жмешь меньше.
— Завидки-обидки могут быть мотивом, – согласился Саня. – Денег с меня вы не поимеете, баба моя никому из вас не нужна. Ну-ка, накидайте идей, что еще?
— Явно не я! Валера сказал мне вылить, а я первый придумал убрать улику ото всех подальше.
— А может, ты специально это сделал, чтоб объяснить, откуда там взялись твои пальчики. Неубедительно.
Настроение в доме чуть изменилось – шуточки и выпады всё летали, но теперь каждый старался как-то логически обвинить, чтоб подозрения отвести от себя. Жених, по-видимому, не собирался спускать недоразумение на тормозах.
«Если б я не начал говорить, то не успел бы учуять запах. Нам по пятьдесят лет, мы знакомы полжизни, такого юмора никогда не было. Значит, и вправду покушение…»
Осознание сжало ребра, и как бы Саше ни хотелось поделиться леденящим страхом, довериться сейчас значило бы подставить себя под удар.
«Смеемся дальше.»
— У кого самый маленький xpен, тот и киллep-неудачник! – натужно хохотнул он.
— Блин блинский! – воскликнул Тёма с круглыми от притворного ужаса глазами. – Меня раскрыли! Вяжи меня, начальник.
Ринат в этот раз не присоединился к общему веселью; он забрал у Аркадия минералку, к которой тот присосался после ужина, и, глотнув, сказал:
— А ведь реально кто-то зачем-то плеснул уксуса.
Неловкое молчание прерывалось остаточными смешками, и Тёма ободряюще положил руку на плечо жениха.
— Разберемся, гражданин Гамлет. Задолбали ржать, пошли на перекур.
Дверь открылась с трудом – снег заваливал домик со всех сторон.