Сон мельника.
Перед рассветом всё было готово. Водяной принёс горсть ила с самого дна реки, где стоял его подводный дом. Струйка привела Алексея, сына мельника, высокого парня с открытым лицом и упрямым взглядом, так непохожего на своего жадного отца.
— Я согласен помочь, — сказал он, переступая порог избы Прасковьи. — Батюшка мой совсем дело запустил, только о прибыли думает. А ведь дед учил меня, что река — она как живая, с ней по совести надо.
Степан Ильич одобрительно кивнул, разглядывая парня.
— Твой дед, Архип Данилович, со мной мельницу ставил. По всем правилам делали, чтобы и людям польза, и реке не в обиду.
Прасковья разлила свой отвар по семи берестяным туеськам.
— Алексей выпьет и уснёт рядом с отцом, — пояснила она. — А мы тоже выпьем и войдём в сон Фомы Еремеича. Только помните: до петухов нужно успеть, иначе там останемся.
Когда Алексей выпил отвар и отправился домой, остальные расселись вокруг котелка. Банник и овинный сидели по бокам от Степана Ильича, готовые поддержать старика в путешествии по снам. Прохор и Агафья держались за руки, а Прасковья тихо запела древний наговор, от которого даже пламя в печи замерло.
— Пейте, — скомандовала знахарка, и все отпили из туесков.
Мир вокруг начал расплываться, избу наполнил серебристый туман, и вдруг они оказались... на берегу реки. Но река была странной — вода в ней текла вверх, а над поверхностью парили большие рыбы с человеческими глазами.
— Мы в сонном мире, — прошептала Прасковья. — Сейчас нужно найти Фому.
Они двинулись вдоль берега и вскоре увидели мельника — грузного человека, который пытался зачерпнуть воду золотым ковшом, но вода утекала сквозь пальцы.
— Фома Еремеич, — позвал Степан Ильич, и мельник обернулся.
— Ты кто? — спросил он с подозрением. — Чего тебе надо?
— Я тот, кто знает реку лучше, чем ты сам себя, — ответил старик. — Пришёл предупредить: не ставь плотину там, где задумал.
Фома нахмурился:
— А то что?
Вместо ответа Степан Ильич поманил его к реке:
— Смотри.
Вода в реке вдруг стала прозрачной, и мельник увидел, как его новая плотина стоит на месте, а вода, поднявшись, подмывает фундамент его собственного дома и мельницы.
— Это морок, — пробормотал он, но в голосе его уже слышалось сомнение.
— Это будущее, — покачал головой Степан Ильич. — Вода всегда найдёт свой путь.
Тем временем Прохор шепнул что-то Агафье, и она тихонько пробралась за спину мельника. Прасковья поняла их замысел и отвлекла Фому разговором, пока домовые выполняли свою часть плана.
Фома Еремеич проснулся в холодном поту. Всю ночь ему снились кошмары о рушащейся мельнице и затопленных полях. А самым странным был сон о старике Степане, который показывал ему какие-то чертежи и карты.
Мельник потряс головой, пытаясь прогнать остатки сна, но странное чувство не покидало его. Он вышел во двор и увидел сына, который уже хлопотал у амбара.
— Алексей, — позвал он, — ты ничего странного сегодня не замечал?
Сын пожал плечами:
— Всё как обычно, батюшка. Только вот, — он замялся, — я давече говорил с Еремеем Кузьмичом, он рассказывал, что у Степана Ильича есть старые карты речных русел.
— Степан Ильич? — вздрогнул мельник. — Тот самый, что мне снился?
— Да о чём ты, батюшка? — удивился Алексей, но глаза его блеснули хитринкой.
Фома потёр затылок:
— Ладно, сынок, сходим-ка мы к этому Степану. Может, и впрямь что дельное посоветует насчёт плотины.
В избе у Прасковьи и Степана Ильича собрались все участники ночного приключения. Они выглядели уставшими, но довольными.
— Получилось! — радовалась Агафья
. — Я успела подложить ему в карман кусочек карты и щепотку речного ила. Теперь его будет тянуть к правде.
— А я шепнул ему на ухо имя Степана Ильича, — подхватил Прохор. — Теперь не отстанет, пока не встретится.
— Скоро придут, — кивнула Прасковья, глядя в окно. — Вон уже на холме показались.
Водяной и его дочь, невидимые для людских глаз, притаились в кадке с водой. Струйка взволнованно всплескивала хвостом, разглядывая приближающихся мельников.
— А ну как не согласится? — беспокоился водяной.
— Согласится, — успокоила его Прасковья. — Мы ему во сне такого страху нагнали, что теперь он сам не свой.
Когда Фома и Алексей вошли в избу, Степан Ильич уже сидел за столом, разложив перед собой старые карты и чертежи. Он поднял глаза на вошедших и приветливо кивнул, словно давно их ждал.
— Здравствуй, сосед, — сказал он Фоме. — Присаживайся, есть у меня для тебя кое-что интересное...
И начался долгий разговор о реке, плотинах и мельницах, о старых способах и новых задумках. Фома всё больше удивлялся, как многое знает старик, и всё чаще кивал, соглашаясь с его доводами.
А домовой народ, незримый для мельников, с надеждой наблюдал за их беседой, веря, что мудрость и доброта возьмут верх над жадностью и спешкой.
***
Дни шли, и влияние ночного сна становилось всё очевиднее. Фома Еремеич, некогда упрямый и жаждущий только личной выгоды, теперь иначе смотрел на реку и окружающую природу.
Алексей с удивлением наблюдал за переменами в отце. Тот стал подолгу разговаривать со Степаном Ильичом, расспрашивал о старых картах и речных руслах, внимательно слушал советы.
— Знаешь, сынок, — как-то сказал Фома за обедом, — дед твой, Архип Данилович, был мудрым человеком. Не зря он всегда говорил, что с природой надо жить в согласии.
Степан Ильич помог мельнику составить новый план строительства. Плотина теперь будет возведена так, чтобы не нарушать естественный ход реки, с учетом стариных русел и протоков. Более того, они вместе придумали систему, которая позволит рыбе свободно проходить, а воде — течь своим чередом.
Прасковья, наблюдавшая за всем со стороны, только довольно посмеивалась:
— Иной раз один правильный сон может изменить больше, чем сотня увещеваний.
Водяной, невидимый для людских глаз, радостно плескался в реке. Струйка, его дочь, весело резвилась между камней, переговариваясь с речными духами.
— Папа, — шептала она, — мы спасли реку!
А Банник и домовые, собравшись тайком в подполье избы Прасковьи, пили травяной чай и гордились своей маленькой победой.
Алексей, теперь уже полноправный помощник отца, с гордостью наблюдал, как новая плотина растет, бережно вписываясь в природный ландшафт. Он чувствовал, что дед Архип где-то рядом и одобрительно кивает.
Фома Еремеич больше не был прежним скупым мельником. Теперь он стал настоящим хранителем реки, понимающим её тайны и уважающим её силу.
— Река — она живая, — повторял он часто, — и с ней надо дружить, а не воевать.
А старая мельница продолжала свою работу, теперь уже в гармонии с окружающим миром, принося пользу людям и не причиняя вреда природе.
*****
Скоро будет новая история...
А пока буду рада увидеть вашу обратную связь. За лайки,комментарии и перепосты-особая благодарность...
P1031934422-електронный кошелёк паера (по желанию)
На развития канала. Обещаю писать больше,чаще и интереснее...🧙❤️