Горькая ягода 17
Ночь окутала город плотной пеленой, и лишь тусклый свет керосиновой лампы освещал страницы книги, над которой склонилась Галина.
"Белая береза под моим окном..."
Она шептала строки, вслушиваясь в мелодию слов, пропуская каждую фразу через сердце, стараясь проникнуться их смыслом, сделать их своими.
«Если Матвей ценит поэзию, я докажу ему, что моя душа тоже способна откликаться на прекрасное.
Он увидит, что я понимаю красоту природы, тоскую по деревенским просторам, по их чистоте. В его глазах я стану не просто весёлой деревенской девушкой, а человеком с богатым внутренним миром. И тогда приглашение последует естественно, без принуждения» - рассуждала она.
Следующий день Галина провела в ожидании подходящего момента для воплощения задуманного.
Когда они снова встретились, она направила разговор в нужное русло. Говорили о городской суете, спешке, движении.
- Иногда мне кажется, что здесь не хватает воздуха, нет простора.
— Матвей, ты скучаешь по свободе, которую дарит природа. По долгим прогулкам, по вечерам у костра, по запаху весеннего леса ?
Матвей улыбнулся, погружаясь в приятные воспоминания:
— Иногда. Хотя здесь тоже есть своя прелесть.
Галина вздохнула, опустив глаза, словно пряча в них отблеск сокровенных мыслей.
— И я тоскую...
Она сделала выразительную паузу и произнесла чуть дрогнувшим от волнения голосом:
— Белая береза под моим окном...
Матвей поднял голову, удивленный внезапной переменой в ее тоне.
Галина декламировала стихотворение медленно, с глубокой тоской и мягкой грустью, преображаясь на глазах.
— Знаешь, я ведь выросла среди этих белоствольных красавиц.
Она печально улыбнулась, открывая Матвею новую, неизведанную сторону своей души.
— Каждое утро первым, что видели мои глаза, были они — берёзы за окном. А теперь... теперь здания, шум, беготня.
Матвей удивился. Он привык видеть Галку бойкой, задорной, всегда с огоньком в глазах, а тут вдруг — совсем другая. Тихая, задумчивая, с какой-то тоской в голосе. Будто и правда скучала по деревенским просторам, по тем самым берёзкам, что растут вдоль речки.
— Ну так пошли с нами, — сказал он, сам не заметив, как эти слова сорвались с его губ.
Галина едва сдержала триумфальную улыбку, которая рвалась наружу.
— Ты действительно приглашаешь меня?
— Конечно. Ведь ты скучаешь по настоящей природе, по лесу, по берёзам.
Она опустила ресницы в притворном колебании.
— Ну... если ты настаиваешь, я приду.
Внутри нее пела победа, сладкая и долгожданная.
«Я сделала это. Теперь я буду там, рядом с ним, в его мире»
--
Утро выдалось ясным, словно умытым. Чистое, без единого облачка, небо голубело над крышами, а воздух пах землёй и лопнувшими почками.
Галка вышла из дома в отличном расположении духа. Сердце билось часто-часто, как у пойманной птицы. Она волновалась, хотя и старалась этого не показывать.
Матвей ждал её в обусловленном месте. Увидев её, он улыбнулся той особенной улыбкой, от которой у Галки всегда перехватывало дыхание.
– Ты сегодня красивая, – просто сказал он, и она почувствовала, как румянец заливает её щёки.
– Да ладно тебе, – она махнула рукой, но в душе расцвело тёплое чувство. Значит, заметил. Значит, не зря старалась: на бумажные палочки накручивала локоны и спала так всю ночь.
Они шли по просёлочной дороге мимо пробуждающихся полей, мимо первых робких цветов, пробивающихся сквозь прошлогоднюю траву. Галка украдкой поглядывала на Матвея, любуясь его профилем, волнистыми тёмными волосами, сильными руками.
«Он мой, – думала она с затаённой радостью. – Только мой».
Но тут же вспоминала его слова о городе, о музеях и библиотеках, и радость сменилась тревогой. Нет, она не отпустит его. Не позволит ему уехать. Она найдёт способ удержать его здесь, рядом с собой.
Берёзовая роща встретила их тихим шелестом весенних веток. Галка сразу заметила группу молодых людей, расположившихся на поляне. Они раскладывали еду на расстеленном пледе, кто-то настраивал гитару, кто-то собирал хворост для костра.
– Это Галя, – представил её Матвей, и на неё устремились любопытные взгляды.
Девушки в лёгких пальто, ладно причёсанные, парни в светлых рубашках и брюках — все они казались Галке совсем другими, не такими, как деревенские. Более утончёнными, более образованными. От этого внутри поднималась неуверенность, но Галка упрямо вздёрнула подбородок. Она не позволит себе чувствовать себя хуже них.
– Здравствуйте, – звонко сказала она, вызывающе глядя на них.
– Привет, – ответила ей высокая девушка с короткой стрижкой, в синем платье. – Я Оля. А ты, значит, из деревни?
– Да, – кивнула Галка, готовая к насмешкам, но Оля улыбнулась открыто, без тени превосходства.
– Здорово! Расскажешь нам потом о деревенской жизни? Мы все здесь городские, только Матвей немного знает, как у вас там.
Галка выдохнула с облегчением. Может, всё будет не так уж плохо.
День пролетел незаметно. Они жарили хлеб на палочках над костром, пели песни под гитару, читали стихи. Галка тоже прочла выученное стихотворение о берёзах, и все ей аплодировали. Она чувствовала на себе взгляд Матвея — тёплый, одобрительный, и это наполняло её гордостью.
Когда солнце начало клониться к закату, Оля достала из сумки бутылку вина.
– За весну! – провозгласила она, разливая тёмно-красную жидкость по стаканам.
Галка никогда раньше не пробовала вина — в их семье это было не принято. Но она не могла отказаться, чтобы не показаться деревенской простушкой. Взяв стакан, она сделала маленький глоток. Вино оказалось терпким, с лёгкой кислинкой, оно растекалось по языку странным, новым вкусом.
– Нравится? – спросил кто-то.
– Да, – солгала Галка, делая ещё глоток.
Постепенно по телу разлилось тепло, а в голове стало легко и звонко. Смех стал громче, разговор — свободнее. Галка рассказывала о деревне, о своих подругах, о том, как они приехали в город учиться, и все слушали, смеялись, задавали вопросы.
А потом Оля предложила танцевать.
– Но ведь музыки нет, – удивилась Галка.
– А зачем нам музыка? – рассмеялась Оля. – Слышишь, как поют птицы? Как шумят берёзы? Это и есть музыка!
И она закружилась по поляне, лёгкая, как весенний ветерок, раскинув руки. За ней последовали другие девушки, и вскоре вся поляна превратилась в кружащийся хоровод.
Галка не удержалась и тоже вплелась в этот танец. Она кружилась, подставляя лицо закатному солнцу, и чувствовала себя свободной, как никогда. Волосы разметались по плечам, щёки горели, сердце билось часто-часто.
Краем глаза она видела, как Матвей смотрит на неё — восхищённо, удивлённо, будто видит впервые. И в этот момент она поверила, что всё может получиться. Что она сумеет удержать его, привязать к себе так крепко, что никакие города с их музеями и библиотеками ему не понадобятся.
В вечерней полутьме огонь костра плясал на их лицах, отбрасывая на землю длинные тени. Над головой раскинулось тёмное небо, усыпанное звёздами, а в воздухе пахло дымом, тёплой землёй и весной.
— Давайте ещё стихи, — попросил кто-то.
Раздался тихий голос, и в тишине зазвучали строки о любви, о молодости, о весне. Галка сидела, прислонившись к стволу берёзы, слушала и не могла понять, что сильнее — радость или волнение. Её переполняли чувства — к Матвею, к этому вечеру, к этим людям, с которыми она только сегодня познакомилась, но которые уже казались ей почти родными.
Она вдруг поняла, почему Матвей тянется к городу, почему ему чужда деревенская жизнь. Здесь, у костра, они говорили о стихах, о книгах, о музыке — так легко, так свободно.
Домой возвращались почти ночью. Над головой ярко сияли звёзды, воздух стал прохладным.
Галке не было холодно. Матвей держал её за руку, его ладонь была теплой и надёжной. На душе поселилось спокойствие, легкость и радость.