Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Как к дедушке заглянул странный гость

Наступал медленный июльский вечер, солнце скрывалось за края горизонта, окрашивая небо всевозможными оттенками оранжевого и красного. Село было маленькое, почти забытое, затерявшееся в бескрайних степях средней полосы России. Избы дощатые, крытые ветхой черепицей, тянулись вдоль улицы, пусто и молчаливо. Дома давно покинули хозяева, большая часть жителей уехала в города, а оставшиеся в основном доживали век в одиночестве. Николай Петрович, тощий, высохший старик с небольшой снежной бородой, сидел на старой скамье возле своей избы и наблюдал затихающий горизонт. Мозолистыми руками он методично перебирал свой затёртый четками крестик, раскачиваясь в ритме вечернего ветра. Деревня казалась замершей, погружённой в глубокий мирный сон. Внезапно тишину нарушили странные звуки: тихий гул, шорох, будто кто-то шёл мягкими, неслышными шагами. Николай Петрович нахмурился, напряжённо глядя вдаль. Силуэт незнакомца проступил через сумерки: худощавый, высокий человек, чей облик невозможно было полно

Наступал медленный июльский вечер, солнце скрывалось за края горизонта, окрашивая небо всевозможными оттенками оранжевого и красного. Село было маленькое, почти забытое, затерявшееся в бескрайних степях средней полосы России. Избы дощатые, крытые ветхой черепицей, тянулись вдоль улицы, пусто и молчаливо. Дома давно покинули хозяева, большая часть жителей уехала в города, а оставшиеся в основном доживали век в одиночестве.

Николай Петрович, тощий, высохший старик с небольшой снежной бородой, сидел на старой скамье возле своей избы и наблюдал затихающий горизонт. Мозолистыми руками он методично перебирал свой затёртый четками крестик, раскачиваясь в ритме вечернего ветра. Деревня казалась замершей, погружённой в глубокий мирный сон.

Внезапно тишину нарушили странные звуки: тихий гул, шорох, будто кто-то шёл мягкими, неслышными шагами. Николай Петрович нахмурился, напряжённо глядя вдаль. Силуэт незнакомца проступил через сумерки: худощавый, высокий человек, чей облик невозможно было полностью разобрать.

Гость подошёл ближе, улыбнулся, словно стараясь сразу вызвать доверие:

— Добрый вечер, дедушка. Можно ли присесть рядом?

Голос его казался спокойным и ласковым, хотя и звучал странновато, с лёгким звоном, словно нотки хрусталя играли в воздухе.

— Присаживайся, — осторожно ответил старик. — Давно гостей не бывало, особенно так поздно. Откуда ты к нам забрел такой?

Гость опустился на лавочку, его фигура казалась прозрачной, возвышенной, будто он был сделан не из плоти и кожи, а из лунного свечения и ночного ветра. Это был точно не человек!

— Издалека, дедушка, — тихо произнёс он, улыбаясь. — Из места, о котором вам никогда не рассказывали, но о котором вы всегда мечтали.

Николай Петрович хмыкнул:

— Место такое я мало знаю. Значит, ты не обычный человек? Кто ж ты тогда? Ангел или демон? Пойдем-ка в дом, чаем хоть напою.

— Хорошо. Но я не ангел и не бес, ни тот, ни другой. Хотя в вашем понимании, наверное, ближе к ангелам буду, — гость кивнул с весёлой грустью. — Я путешествую среди звёзд, среди несчётных огней ночного неба, и иногда захожу к вам, к людям.

Старик насторожился, но глаз от незнакомца отводить не мог. Сердце его осторожно забилось, пробуждая давно забытое чувство восторга пополам со страхом.

— Пришелец, что ли? Не думай, что я старый не понимаю откуда ты мог прилететь. Я вообще-то учитель астрономии.

— Значит, сговоримся, — добродушно согласился незнакомец. — Но это лишь слова. Я хотел просто спросить. Вы живёте один?

— Один, — подтвердил Николай Петрович. — Дети в Москве, внуки разъехались. Редко звонят, уж и не помню голоса их.

Он тихо вздохнул, борода его казалась белоснежной на фоне тёмного, угасающего неба.

Существо внимательно посмотрело на него – спокойное, глубокое и бездонное, будто небо ночью:

— А ты очень скучаешь?

— По-разному, — пожал плечами старик. — Гляжу на солнце, на поле – вроде бы и не один. А приходит ночь или болезнь прихватит, начинаешь думать о жизни, о смерти, о Боге… Древние вопросы, извини уж, навязываются сами.

— Именно об этом я и хотел поговорить с тобой, — мягко сказал незнакомец. — Люди повсюду говорят о Боге, смерти, религии. Вы ищете ответы и боитесь снова задать вопросы, которые уже задавались миллиардами ваших предков. Мне интересен ваш вид.

Старик улыбнулся грустно:

— А что в этом странного? Мы живём, чтобы спрашивать и никогда не получать ответов. Говорят, верь – обретёшь покой. Я и верю… Но порою становится страшно.

— Чего ты боишься, дедушка?

Незнакомец смотрел на него терпеливо и ласково, будто знал и понимал заранее все слова, которые старик ему скажет. 

— Боюсь, что за горизонтом жизни ничего не будет, — прошептал Николай Петрович. — Исчезну, растаю. И не узнаю никогда, зачем жил, кому был нужен. Вот был я, была бабка, был смех в доме и воскресные пироги. А сейчас ничего этого нет, всё ушло в пустоту и никогда не вернется. Не то чтобы я жалею, это естественный процесс жизни. Просто вот жить бы так, не зная, что это всё уйдет безвозвратно.

Гость вздохнул мягко, засветившись задумчиво-зелёным сиянием в глазах. Вечер уже опустил свои крылья над селом – небо покрылось бархатными каплями звёзд, тишина стали густой и сдобной, как домашний хлеб.

— А если я скажу тебе, дедушка, что нет смерти в вашем обычном понимании? Вы просто переходите из одного состояния в другое, путешествуете из тела в тело, планетой к планете, поиском к новому поиску.

— Реинкарнация, значит? Да я слышал, но не верю особо…

— Не совсем так, — пришелец покачал головой. — Существуют бесконечные миры. И ты – это непрерывное сознание, которое кочует вечностью, бесконечно учась и расцветая заново. Бог – это вы сами, ваше сознание и забота друг о друге. Всё остальное – религия, страх и заблуждение. Ваш вид бриться обратиться к себе и зачем-то ищет богов извне. Но даже если бы и существовал какой-то бог, то какой ему смысл следить за всеми, кого он создал?

Старик внимательно слушал. Впервые за долгие годы кто-то говорил с ним не о пенсии, лекарствах или политике, а о чём-то вечном и значительном, от чего в груди таяли прежние тревоги.

— Тогда зачем мы чувствуем себя одинокими, чужими? Почему я тоскую по внукам, а они даже не помнят меня?

— Потому что жизнь помимо радости создана, чтобы тревожить твое сердце и будить душу. Грусть показывает тебе, насколько бесценна близость, любовь и тепло. Это испытывают все существа. Везде. На любой планете. Не будь грусти, не было бы и радости.

Наступила молчаливая пауза. Николай Петрович вдохнул густой вечерний воздух, будто пытаясь вобрать в себя всю бесконечность разговора.

— Почему ты рассказал мне это? Почему пришёл именно ко мне?

— Иногда я посещаю тех, кто слишком одинок, но при этом глубоко чувствует и умеет слушать, — пришелец улыбнулся и, поднявшись с лавки, добавил: — Поверь, дедушка, завтра рассвет будет иным для тебя.

Николай Петрович поднял глаза, но гостя уже не было. Только тишина и ночное небо, вспыхивающее звездами, стало казаться впервые по-настоящему близким, родным.

— Благодарю, — тихо сказал старик в бесконечный простор. — За надежду, которой не хватало.

А наутро, проснувшись от звонка телефона, дедушка впервые услышал родной внуков голос:

— Дедушка, привет… я соскучился. Как твои дела?

Конец

Если понравилась история, то поставьте лайк. 👍