— А я думал, ты слишком занята плетением интриг в этом зверинце, чтобы заметить моё скромное присутствие, — ответил он, оглядывая зал. — Но да, я здесь. Даже надел чистую рубашку — ради тебя, конечно.
Глава 1: Встреча в особняке
Особняк Вельского сиял, как новогодняя ёлка — свет лился из окон, отражался в бокалах, дробился в бриллиантах на шеях и запонках. Играла какая-то еле уловимая фоновая музыка, что-то струнное, изысканное, и при этом не напрягающая, под стать этому шикарному, неторопливому вечеру, где звон хрусталя сменялся гудением голосов и шуршанием платьев.
Лилия Орлова стояла у высокого окна, глядя на сад, где фонари выхватывали из темноты силуэты деревьев. В её руке покачивался бокал шампанского, пузырьки поднимались к поверхности, как маленькие обещания чего-то лёгкого.
— О, Виктор, ты всё-таки выбрался из своей берлоги, — сказала она, не оборачиваясь, но слегка повернув голову. Её голос был светским, как шёлк, но с острым краем, как нож, спрятанный в складках платья. — Какая неожиданная честь. Я уж думала, ты окончательно погряз в чернилах и старых газетах.
Виктор Редин прислонился к стене неподалёку, держа в руках чашку кофе — единственное, что он согласился взять у проходящего официанта. Его тёмный костюм был чуть мятым, но чистым, а лицо — усталым, с глубокими линиями вокруг глаз, которые выдавали больше, чем он хотел бы показать. Он отхлебнул кофе и посмотрел на неё с лёгкой усмешкой.
— А я думал, ты слишком занята плетением интриг в этом зверинце, чтобы заметить моё скромное присутствие, — ответил он, оглядывая зал. — Но да, я здесь. Даже надел чистую рубашку — ради тебя, конечно.
Лилия приподняла бровь, сделала маленький глоток и наконец повернулась к нему. Её платье — чёрное, с тонкими золотыми нитями — переливалось в свете, а в волосах покачивались перья, словно намёк на крылья, которыми она никогда не воспользуется.
— Ради меня? Как трогательно, — сказала она, и в её голосе скользнула ирония. — Хотя, глядя на эту рубашку, я бы сказала, что она видела лучшие дни — примерно, как твоя карьера. Или ты теперь называешь это «винтажным шармом»?
Виктор хмыкнул, поставил чашку на подоконник и скрестил руки.
— Винтажный шарм — это когда ты можешь продать историю за пару тысяч, а она всё ещё звучит правдоподобно, — сказал он. — Моя рубашка пока до такого не дотягивает. А вот ты, Лилия, — само воплощение эпохи. Эти перья в волосах… что это, дань моде или сигнал бедствия?
Она засмеялась — тихо, почти музыкально, но её глаза остались холодными.
— О, это просто намёк, что я могу улететь, когда мне надоест вся эта суета, — ответила она, крутя бокал в пальцах. — Но ты прав, эпоха — моё поле боя. А твоё, кажется, осталось где-то в пыльных архивах. Или ты всё ещё надеешься выкопать сенсацию среди этих позёров?
Виктор пожал плечами, но его взгляд стал внимательнее. Он пришёл сюда не ради шампанского и не ради светских игр. В кармане его пиджака лежало письмо — мятая бумажка без подписи, доставленная утром под дверь его крохотного офиса. «Будь на приёме у Вельского. Там ты найдёшь то, что потерял десять лет назад». Он не знал, кто это написал, но чутьё — то самое, что когда-то делало его лучшим в расследованиях, — подсказывало: это не шутка. И вот он здесь, среди людей, которых он презирал, с чашкой остывающего кофе и женщиной, чья улыбка была острее бритвы.
— Сенсации здесь не выкопаешь, — сказал он, глядя поверх её плеча на толпу. — Слишком много лака на ногтях и слов на ветер. Но послушать, как ты раздаёшь свои изящные шпильки, это уже почти развлечение. Скажи, Лилия, сколько раз за вечер ты успеваешь поставить кого-то на место, не пролив ни капли?
Она улыбнулась шире, но в её взгляде мелькнуло что-то новое — интерес, может быть, или вызов.
— О, я не веду счёт, — ответила она. — Это как дыхание — происходит само собой. Но ты, Виктор, явно не из тех, кто легко теряет равновесие. Или мне стоит попробовать сильнее?
Он хотел ответить, но тут его взгляд зацепился за фигуру в толпе. Женщина лет сорока, с короткими тёмными волосами и камерой на шее, пробиралась между гостями, делая снимки. Её движения были уверенными, но мягкими, а в уголках губ играла улыбка, которую он узнал бы даже через тысячу лет. Марина. Сердце Виктора дёрнулось — не сильно, но достаточно, чтобы он на миг забыл про Лилию.
Лилия заметила его взгляд. Её улыбка стала чуть острее.
— Что, старый знакомый? — спросила она, проследив за его глазами. — Или, судя по твоему лицу, что-то большее?
Виктор откашлялся, вернул чашку в руку и сделал глоток, чтобы выиграть время.
— Просто человек с камерой, — буркнул он, но голос выдал больше, чем он хотел.
Марина Лебедева подошла ближе, не замечая его сразу. Она подняла камеру, поймала в объектив смеющуюся пару у камина, щёлкнула затвором. Потом опустила объектив и посмотрела прямо на Виктора. Её глаза — тёмные, с искорками, — расширились на секунду, а потом смягчились.
— Виктор? — сказала она, шагнув к нему. — Ты здесь? Не думала, что увижу тебя в таком… — она обвела рукой зал, — антураже.
— Марина, — кивнул он, и в его голосе мелькнула теплота, которую он давно не позволял себе. — Я тоже не думал. Ты всё ещё с камерой, значит?
— А ты всё ещё с кофе, — улыбнулась она, глядя на чашку. — Некоторые вещи не меняются.
Лилия кашлянула, напоминая о своём присутствии. Её взгляд скользнул от Виктора к Марине, оценивая, как кошка, прикидывающая расстояние до добычи.
— Как мило, — протянула она, и ирония в её голосе могла бы заморозить шампанское в бокале. — Воссоединение старых друзей. Или мне стоит оставить вас наедине, чтобы вы могли вспомнить, как пахли чернила в те далёкие дни?
Марина посмотрела на Лилию, слегка прищурившись, но её улыбка осталась на месте.
— О, не стоит, — сказала она. — Я только снимаю этот цирк. А Виктор, похоже, здесь по делу. Или я ошибаюсь?
Виктор почувствовал, как между двумя женщинами натянулась невидимая нить — не враждебная, но напряжённая. Лилия видела в Марине помеху, Марина — в Лилии загадку. А он стоял посередине, с письмом в кармане и старыми воспоминаниями в груди.
— Может, и по делу, — сказал он, глядя на Лилию. — А может, просто за компанию.
Лилия наклонила голову, её перья качнулись.
— Тогда держись поближе, милый, — сказала она, отходя к толпе. — Ночь длинная, а компания здесь… непредсказуемая.
Марина посмотрела ей вслед, потом перевела взгляд на Виктора.
— Она всегда такая? — спросила она тихо.
— Всегда, — ответил он, и в его голосе мелькнула тень улыбки. — А ты?
Марина пожала плечами.
— Я здесь работаю. Но если захочешь сбежать от этого блеска, найди меня на террасе. Там хотя бы воздух настоящий.
Она ушла, оставив его с чашкой и взглядом Лилии, который он чувствовал даже спиной. Ночь только начиналась, а он уже знал: что-то в этом особняке изменит всё.
Глава 2. Сомнения выбора
Виктор смотрел, как Лилия скользит сквозь толпу, как её чёрное платье мелькает среди смокингов и шёлка. Она двигалась с лёгкостью, будто каждый шаг был частью какого-то заученного танца, но её глаза — острые, внимательные — выдавали, что она здесь не ради веселья. Он допил остывший кофе, поставил чашку на поднос проходящего официанта и сунул руки в карманы. Письмо в пиджаке шуршало, напоминая, зачем он вообще сюда явился. «Там ты найдёшь то, что потерял». Чушь или правда — он должен был выяснить.
Марина исчезла в толпе, её камера сверкала вспышкой где-то у камина. Виктор поймал себя на том, что ищет её взглядом дольше, чем нужно. Она всегда была такой — прямой, как луч света через объектив, но с теплом, которое он давно забыл. Десять лет назад они стояли плечом к плечу на митингах, он с блокнотом, она с камерой, оба молодые, злые, готовые перевернуть мир. Потом он провалил своё большое дело, а она ушла в документалистику, и их пути разошлись. Но сейчас, увидев её здесь, он почувствовал укол — не боли, но чего-то близкого. Ностальгии, может быть.
— Размышляешь, как сбежать на террасу? — голос Лилии выдернул его из мыслей. Она появилась рядом, держа новый бокал, её улыбка была как грань хрусталя. — Или всё ещё думаешь о своей подруге с камерой?
Виктор повернулся к ней, выгнув бровь.
— А ты, похоже, не любишь, когда кто-то отвлекает от твоего спектакля, — сказал он, глядя ей в глаза. — Что ты затеяла, Лилия? Я вижу, как ты кружишь вокруг Вельского, как ястреб над полем.
Она засмеялась — коротко, но с удовольствием, будто он попал в точку.
— О, милый, я не ястреб, я скорее паук, — ответила она, наклоняясь чуть ближе, переходя на шёпот. — Тку свою сеть, пока все эти мухи жужжат о своих делах. А ты, Виктор, можешь быть мне полезен. Или ты пришёл сюда только ради кофе и старых воспоминаний?
Он прищурился. Лилия играла, как всегда, но в её словах был намёк — она что-то знала. Или хотела, чтобы он думал, что она знает. Вельский, хозяин этого особняка, стоял у лестницы, окруженный людьми с натянутыми улыбками. Высокий, с сединой на висках, он выглядел как человек, который привык держать поводья, но сегодня его движения были чуть резче, чем нужно. Нервничал? Виктор вспомнил своё расследование десятилетней давности — аферу с фальшивыми контрактами, которая стоила ему карьеры. Вельский тогда мелькал на периферии, но доказательств не хватило. Может, письмо не врало?
— Допустим, я не ради кофе, — сказал он, понизив голос. — Что ты знаешь про Вельского?
Лилия сделала глоток, её взгляд скользнул к хозяину дома.
— О, достаточно, чтобы не доверять его улыбке, — ответила она. — Скажем так, у него есть привычка прятать ключи от своих секретов. И я хочу один из них найти. Поможешь мне, и, может, откопаешь что-то для себя.
— Ты предлагаешь мне сделку? — Виктор скрестил руки. — А что я получу, кроме твоих острот?
— Ответы, — сказала она, и в её голосе мелькнула тень серьёзности. — Или хотя бы кусочек пазла. Решай быстро, милый. Ночь не ждёт.
Она отошла, бросив через плечо взгляд, который говорил: «Следуй за мной или пожалеешь». Виктор выругался про себя. Лилия была как ветер — красивая, но непредсказуемая, и он знал, что она использует его как пешку. Но чутьё подсказывало: она права. Ответы где-то здесь, и она — его проводник.
Он двинулся за ней, но остановился, когда услышал знакомый голос.
— Виктор, ты куда? — Марина стояла в нескольких шагах, её камера висела на шее, а в руках был бокал вина. Она смотрела на него с лёгкой улыбкой, но в глазах было что-то ещё — беспокойство, может быть. — Ты весь вечер будто на иголках. Что-то не так?
Он замялся. Марина всегда видела его насквозь, даже когда он пытался это скрыть.
— Просто… дело, — сказал он, пожав плечами. — Старые привычки.
— Журналистские? — она шагнула ближе. — Или те, из-за которых ты тогда всё бросил?
Виктор отвёл взгляд. Она помнила. Конечно, она помнила. Тот провал — когда он обвинил не того человека, не найдя доказательств против Вельского и его подельников. Репутация рухнула, как карточный домик, и он ушёл в тень, открыв своё издательство. Марина тогда пыталась его вытащить, но он оттолкнул её. А теперь она стояла здесь, и её голос был как эхо того времени, когда он ещё верил в себя.
— Может, и то, и другое, — буркнул он. — А ты что здесь снимаешь? Очередной портрет богатых и скучных?
Она усмехнулась, но мягко.
— Работаю на журнал. Вельский сам пригласил, хочет, чтобы его приём попал в глянец. Но я вижу больше, чем они думают. Например, тебя. И эту женщину, за которой ты бегаешь.
— Я не бегаю, — сказал он, чуть резче, чем хотел. — Она… знает что-то. Может быть.
Марина посмотрела в сторону Лилии, которая теперь стояла у лестницы, беседуя с каким-то мужчиной в смокинге.
— Она опасная, — сказала Марина тихо. — Не в том смысле, что с ножом, но… она играет в игры, которые ты ненавидишь. Зачем тебе это?
— Потому что я устал гадать, — ответил он, и в его голосе прорвалась горечь. — Десять лет, Марина. Десять лет я живу с этим провалом. Если здесь есть шанс узнать правду, я его не упущу.
Она кивнула, но её глаза потемнели.
— Тогда будь осторожен, — сказала она. — А если захочешь выдохнуть, я буду на террасе. Этот цирк меня тоже достал.
Марина ушла, оставив его с запахом её духов — что-то лёгкое, с ноткой корицы… Виктор смотрел ей вслед, и в груди шевельнулось что-то старое, давно забытое. Она предлагала покой — разговор, тишину, шанс вспомнить, кем он был до всего этого. Но Лилия… Лилия была ключом к тому, кем он мог стать снова. Или к очередной ошибке.
Он повернулся. Лилия стояла у лестницы, глядя на него через зал. Её улыбка была холодной, но в ней был вызов. Она кивнула — едва заметно — и начала подниматься наверх, к кабинету Вельского. Виктор сжал кулаки. Терраса или лестница. Покой или правда. Марина или Лилия.
Он выдохнул, бросил последний взгляд на террасу, где мелькнула тень Марины, и пошёл к лестнице. Лилия ждала его у двери кабинета, перья в её прическе качнулись, когда она повернулась.
— Решил всё-таки сыграть? — спросила она, открывая дверь.
— Решил узнать, чем это кончится, — ответил он, шагая за ней.
Дверь закрылась за ними, заглушив шум зала. Ночь становилась гуще, и Виктор чувствовал, что обратного пути уже нет.
Глава 3. Ищейка на поводке
Кабинет Вельского был как его хозяин: дорогой, сдержанный, но с намёком на что-то тёмное. Тяжёлые шторы закрывали окна, книжные шкафы из тёмного дерева тянулись до потолка, а на столе стояла лампа с зелёным абажуром, бросавшая мягкий свет на бумаги и бронзовую статуэтку сокола. Лилия вошла первой, её шаги были почти бесшумными на толстом ковре, гул приёма остался снаружи, как далёкий прибой.
— Ну что, милый, добро пожаловать в логово, — сказала Лилия, оглядывая комнату. Её голос был лёгким, но в нём сквозила напряжённость, которую она не могла скрыть. — Не стой столбом, помоги мне найти что-нибудь интересное.
Виктор прошёл к столу, бросив на неё взгляд.
— Ты так и не сказала, что ищем, — заметил он, выдвигая ящик. — Или я просто твоя ищейка на поводке?
Она улыбнулась, не оборачиваясь, осматривая полки.
— О, ты слишком умён, чтобы быть просто собакой, — ответила она. — Скажем так, мне нужен ключ. Буквально. А тебе, судя по твоему лицу, нужно что-то большее. Может, мы оба найдём свои сокровища.
Он хмыкнул, но принялся рыться в ящиках. Там были счета, какие-то письма, ручка с золотым пером — ничего, что кричало бы «секрет». Лилия тем временем скользила пальцами по корешкам книг, словно искала тайник. Её движения были точными, но Виктор заметил, как она бросает взгляды на дверь. Она боялась? Или просто торопилась?
— Ты знаешь, что он прячет, — сказал Виктор, не отрываясь от бумаг. — И знаешь, что это связано со мной. Перестань играть и скажи прямо.
Лилия замерла, потом повернулась к нему, её улыбка стала тоньше.
— Хорошо, — сказала она, скрестив руки. — Вельский — человек, который любит держать других за горло. Десять лет назад он был замешан в той афере, что стоила тебе карьеры. Я не знаю деталей, но знаю, что у него есть документы, которые могут это доказать. И мне нужен доступ к его сейфу, чтобы взять своё.
— Своё? — Виктор прищурился. — Это не про правду, да? Это про тебя.
Она кивнула, и в её глазах мелькнула тень уязвимости — невозможная, как снежинка в июле.
— Про меня, — подтвердила она. — Три года назад я попала в скандал. Деньги, связи, грязь. Я выкрутилась, но Вельский держит доказательства, что я не виновата. Если они всплывут не в том свете, я потеряю всё. А я не люблю проигрывать, Виктор.
Он смотрел на неё, и впервые за вечер её маска дала трещину. Лилия Орлова, светская пантера, была не просто игроком — она была на грани. И всё же она выбрала его, чтобы вытащить себя из этой ямы. Почему?
Прежде чем он успел спросить, дверь кабинета распахнулась. Вельский вошёл, его лицо было спокойным, но глаза блестели, как у человека, который поймал вора за руку.
— Лилия, дорогая, — сказал Вельский, его голос был гладким, как масло. — Я ждал тебя внизу. А ты, кажется, привела друга.
Лилия не дрогнула. Она шагнула к нему, её улыбка вернулась, холодная и острая.
— О, Аркадий, ты же знаешь, я не люблю скучать, — сказала она. — Мы с Виктором просто… осматривали твою коллекцию. У тебя потрясающий вкус.
Вельский посмотрел на Виктора, и в его взгляде мелькнуло узнавание.
— Редин, — произнёс он, словно пробуя имя на вкус. — Тот самый журналист, бывший дет... а, не важно. Не думал, что увижу вас здесь. Что, старые раны зачесались?
Виктор сжал кулаки, но ответил спокойно.
— Может быть, — сказал он. — А может, я просто люблю хорошие истории. У вас их полно, правда?
Вельский усмехнулся, и его рука потянулась к груди, за борт пиджака. Лилия среагировала мгновенно — она шагнула ближе и положила руку ему на плечо.
— Аркадий, давай не будем портить вечер громким шумом, — сказала она, её голос стал мягче, почти завораживающим. — Я хотела поговорить о том деле… ты знаешь, о чём. Может, покажешь мне, где хранишь свои маленькие тайны?
Вельский колебался, но её взгляд — смесь льда и обещания — сделал своё. Он кивнул, подошёл к шкафу и отодвинул панель, открыв небольшой сейф. Виктор затаил дыхание. Лилия бросила ему короткий взгляд — «Действуй» — и продолжила отвлекать Вельского, её пальцы скользнули по его рукаву.
— Ты всегда был таким предусмотрительным, — говорила она, пока Вельский набирал код. — Это почти восхищает.
Сейф открылся с тихим щелчком. Виктор видел, как Вельский достал конверт и передал его Лилии. Она взяла его, не дрогнув, но в этот момент дверь снова распахнулась. Молодая девушка, лет двадцати пяти, с растрёпанными волосами и горящими глазами ворвалась внутрь.
— Ты лжец! — крикнула она, бросаясь к Вельскому. — Ты обещал мне правду, а сам отдаёшь её ей?!
Вельский побледнел.
— Катя, успокойся, — начал он, но она уже схватила его за лацканы пиджака.
— Я твоя дочь, а ты продал меня ради своих игр! — выкрикнула она.
В этом секундном хаосе Лилия отступила, сжимая конверт, Вельский пытался оттащить девушку, а Виктор, воспользовавшись моментом, метнулся к сейфу. Его рука схватила пачку бумаг — старые вырезки, письма, имена. Он сунул их под пиджак и шагнул к двери.
— Виктор! — голос Лилии прорезал шум. Она стояла у выхода, её глаза сверкнули. — Уходим.
Он кивнул, и они выскользнули из кабинета, оставив Вельского разбираться с дочерью. Коридор был пуст, шум приёма доносился снизу. Они спустились на террасу, где воздух был холодным и чистым, как пощёчина.
Виктор вытащил бумаги, быстро пролистал. Его имя мелькнуло на вырезке — статья о той афере, подписи, даты. Доказательства, которых ему не хватило тогда. Он посмотрел на Лилию, которая открыла свой конверт. Её лицо расслабилось — там были письма, снимки, её алиби.
— Ты использовала меня, — сказал он, но в голосе не было злости, только усталость.
— А ты меня, — ответила она, убирая конверт в сумочку. — Мы оба получили, что хотели. Ты ведь не побежишь с этим к властям, правда? Слишком поздно для геройства.
Он усмехнулся, глядя на бумаги.
— Нет. Но я узнаю, кто прислал мне письмо. Это ещё не конец.
Лилия кивнула, перья в её причёске качнулись в последний раз.
— Тогда до новой игры, милый, — сказала она, уходя к залу.
Виктор остался один. Он посмотрел на бумаги, потом на террасу. Там, у перил, стояла Марина, её силуэт был тёмным в контровом свете фонарей. Она не видела его. Сердце сжалось — коротко, но сильно. Он мог пойти к ней, рассказать всё, найти в её взгляде то, что потерял. Но вместо этого он сунул бумаги в карман и пошёл прочь, к выходу.
Спустя пять-шесть недель Виктор сидел в своём офисе, старое фото Марины лежало на столе. Дверь скрипнула, вошла Лилия с новым предложением. Он поднял взгляд, и…
Конец первой части. Часть вторая