Доцент НовГУ Дмитрий Асташкин исследовал преступления против детства, за которые судили нацистов на Новгородском судебном процессе в декабре 1947 года.
В рамках Новгородского процесса обвинялись 19 бывших военнослужащих германской армии: два генерала, восемь старших и четверо младших офицеров, четыре фельдфебеля и зондерфюрер, чьи преступления касались шести регионах СССР: Новгородской, Псковской, Великолукской и Ленинградской областей РСФСР, Полоцкой области БССР и Латвийской ССР. Как отмечает учёный, наибольшее внимание следствия было сосредоточено на Новгородской и Псковской земле.
— Что касается Новгородского региона, то подсудимые разрушили Новгород, убивали в Новгородском, Батецком, Демянском, Поддорском и Солецком районах, — пояснил учёный. — Некоторые специфически преступления, возможно, из-за спешки, не расследовались на процессе. К ним относились использование детей как доноров крови: известны случаи, когда насильно брали кровь у старорусских детей, а также в детском доме в поселке Вырица Ленинградской области. Также на Новгородском процессе не было расследовано похищение детей с целью германизации – от 50 000 до 200 000 детей с «арийской» внешностью были перемещены нацистами с оккупированных территорий по приказу рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера. Есть некоторые сведения о подобных практиках и на Новгородской земле.
На Новгородском судебном процессе, как и на Ленинградском, прокурор в ходе допросов подсудимых специально уточнял число детей среди жертв. Сторона обвинения пыталась выяснить логику расстрелов детей. Подсудимые оправдывались по-разному, ссылаясь на сложность определения партизан или на вынужденное выполнение приказов. Тема этих приказов также поднималась на Новгородском процессе. Прокурору важно было доказать, что приказы о карательных акциях подразумевали полное уничтожение жителей населенного пункта, включая детей.
— Это было особенно заметно по допросу генерала Руппрехта: «Уточняя обстоятельства, при которых проходили карательные экспедиции, государственный обвинитель выясняет, что Руппрехт, отдавая приказы, заведомо знал, что от карателей, в первую очередь, страдают мирные жители», — процитировал Дмитрий Асташкин. — «Подсудимый вынужден признать, что артиллерии разрешалось стрелять по населенным пунктам, где находились лишь одни женщин, старики и дети».
Автор уточнил, что расследование также было затруднено сознательным уничтожением нацистами следов преступлений. В рамках процесса смогли найти лишь часть ям-могил, где были казнённые. Иногда в расследовании помогали выжившие свидетели, сообщавшие факты о преступлениях новгородскому отделению Чрезвычайной государственной комиссии. Всего на Новгородском процессе выступило тридцать пять свидетелей из Ленинграда, Великолукской, Псковской и Новгородской областей. В отличие от Ленинградского процесса, где не привлекались несовершеннолетние свидетели, на Новгородском процессе выступил двенадцатилетний Анатолий Петров, рассказавший о расстреле немцами деревни Большое Тресно Дновского района Ленинградской области. Ребёнок прятался за телами погибших, но его мать и брат были убиты фашистами.
По итогам Новгородского процесса двенадцать обвиняемых признали свою вину частично: Йозеф Руппрехт, Вернер Финдайзен, Ганс Хаунспергер, Йозеф Геринг, Генрих Фишер, Макс Бройер, Альберт Франкенштайн, Иоганн Кайрат, Ганс Преслер, Пауль Вильродт, Александр Лантревиц и Бенно Мейер. Генерал Курт Герцог вовсе не признал свою вину. 18 декабря 1947 года был зачитан приговор, по которому все 19 подсудимых признавались виновными в совершении преступлений и приговаривались к заключению в исправительно-трудовой лагерь на 25 лет каждый.
Новгородский судебный процесс над нацистскими преступниками стал последним в РСФСР открытым судом над немецкими военными преступниками.
Статья опубликована в журнале «Учёные записки Новгородского государственного университета».