И все—таки тетя Тома уехала жить к своей племяннице! А Зинаида — осталась разбираться с типичным после праздника домашним беспорядком, пребывая в полнейшей растерянности — что это на дочку нашло?! Потому что, вообще—то, обыкновенно Люба была покладистой девочкой… И вот так, чтоб наперекор матери, ну, обычно не поступала! А если и бывали такие случаи, то у Любы хоть (по искреннему убеждению Зины) хватало совести таиться и не вытворять того, что она задумала, при этом матери в глаза глядя! Тут же — сказала тетке, мол, забирай сумку, пошли и удалились они обе, как будто это было в порядке вещей!
И вот, оттирая сотейник от соуса, Зина все обдумывала это происшествие и хмурилась… Хотя, еще она хмурилась потому, что глодали ее сомнения — а правильно ли она поступила?! В смысле, что посоветовала дочери терпеть измену мужа. С одной стороны, да, это жестоко! Больно, наверное, чисто по—женски с таким сталкиваться… Но! Еще, говорила себе Зина, такой вот подход диктуют обстоятельства — ведь надо лишь маленечко потерпеть, и когда семья их сумеет покрепче на ноги встать, вот тогда и можно будет подумать Любе о разводе. А может быть и о том, чтобы просто примириться с мужем? В конце—концов, если эта измена — эпизод разовый, то можно, пожалуй, понять и простить! Ведь Николай в целом мужик неплохой и никто ведь не даст гарантий Любе, что новый ее мужчина изменять не станет, верно же, нельзя же будет в этом уверенной быть?! В общем, в итоге Зинаида нашла, чем себя утешить и к тому моменту, как последняя тарелка, сверкая чистотой, отправилась на сушилку, она уже мурлыкала себе под нос какой—то водевильный мотивчик и улыбалась…
— Располагайся! — сказала Люба, открывая перед тетушкой дверь в маленькую комнату.
Она была также хорошо отремонтирована и обставлена, как вся квартира, но в ней никто не жил — так и планировалось, что тут смогут останавливаться гости.
— Чувствуй себя, как дома, — сказала Люба и пока тетя расстегивала сумку, уже пошла на кухню — ставить чай.
— Так неудобно стеснять вас, — донесся голос Томы.
— Меня! — ответила Люба. — Мужа нет!
— Но он вернется из командировки…
— Давай не будем об этом, тетя, а? — при упоминании супруга у Любы затряслись руки. — Я с ним поговорю! Это не проблема же — родного человека пустить пожить…
— У вас что—то случилось, да? — Тамара, накинувшая поверх своего платья теплую вязаную кофту с вышитыми курочками, прошла на кухню, села за стол и обхватив чашку чаю обеими руками, уставилась на племянницу проницательными, карими, почти черными глазами. — Изменяет? — спросила она.
— Как ты… Как ты узнала? — Люба натурально открыла рот.
— Такое по—женски чувствуешь сразу, — Уголки губ Тамары дрогнули, поползли вниз. — А та женщина, что пришла последней, Анжелика, это… Она?
Люба тоже села за стол или точнее — плюхнулась, потому что ноги уже не держали. И вообще—то, Люба, будучи хорошо (и в строгости!) воспитанной особой, привыкла всякие там эмоции уметь держать «под замочком», но тут… Не выдержав, она разрыдалась. Некрасиво, шмыгая сопливым носом, растирая тушь так, что лицо ее вскоре стало напоминать медведя панду. И она поведала тетушке обо всем… О том, как муж изменяет! О том, как он изменился! И о том, как жестокой, бессердечной, ищущей лишь выгоды из брака родной дочери, оказалась мама!
Тамара выслушала племянницу внимательно, не перебивая. Потом встала, подогрела им чаю и тогда уже заговорила.
— Зина ошибается, — сказала она так легко и просто, что у Любы вдруг словно гора с плеч упала — и она тоже теперь уже не сомневалась в том, что мама вообще неправа!
— Угу, — кивнула Люба. — Значит, на развод! Завтра же подам заявление!
— Погоди, — покачала головой Тамара. — Спешить, конечно, желанно… Но только подумать надо! То есть, ты можешь сразу же уйти и большинство женщин так и поступает. И не могу сказать, что так уж ошибаются они! Но… Разве ты не хочешь его проучить?
— Проучить? — растерянно повторила это слово Люба, словно бы пробуя его на вкус. — В каком смысле? А можно?! Я бы, — от волнения у нее аж перехватило дыхание. — Хотела бы, чтобы он понял! Что так нельзя! Я бы… — она запнулась. — Хочу, возможно, даже, чтобы он страдал…
Тамара, загадочно улыбнувшись, кивнула. И затем стала в деталях излагать племяннице своей план, а та — слушала и поражалась просто такой изобретательности и хитрости!
— Выходит, так я могу и выгоду сохранить, для семьи нашей и при этом его проучить, — наконец, произнесла она гораздо более бодрым голосом. — Вообще—то, это, конечно, будет справедливо — пусть Николай хоть как—то заплатит, ну, в смысле, пусть будет от него польза, вроде как моральная компенсация за все, что он сделал! Спасибо, тетушка! — и Люба, не сдержав эмоций, кинулась ее обнять.
А потом они продолжили пить чай. Но уже со вкусом и обнаружившимся в шкафчике шоколадным печеньем. А потом…
— Тетя, а что у тебя случилось? — спросила Люба. — Тоже мужчина замешан, да?
— Угадала, — кивнула Тамара. — Только я сама во всем виновата оказалась… — и она заговорила.
И далее Тома поведала племяннице о том, что вот, все деньги, что были выручены за ее долю после продажи квартиры, она доверчиво отдала в руки своего возлюбленного, потому что он обещал — он, соединив их со своими сбережениями, построит на них для их семьи дом! И обещание свое, этот мужчина, бывший, между прочим, по профессии плотником и мастером на все руки, сдержал. Дом в пригороде вышел на загляденье красивым снаружи и очень комфортным, уютным внутри. И полетели годы совместной счастливой жизни! Работали они вместе, жили ладненько… А потом он заболел. И скоропостижно скончался.
И тут вот на пороге и появилась его родня! А Тамара поняла нечто важное…
— Он всегда говорил, зачем, мол, нам штамп в паспорте? К чему все эти формальности? Он говорил, что выше этой чепухи с правильной, как обычно у других бывает, свадьбой! Говорил, что и так меня любить всю жизнь будет! А оказалось…
В общем, родственники человека, которого Тамара на протяжении десятилетий искренне считала мужем, в итоге просто указали ей на дверь!
— Они сказали, что по закону они наследники, а я — никто, — вздохнула Тома.
И ей пришлось подчиниться, уехать… Да еще родня эта, пока она собирала пожитки, навязчиво, с подозрениями ходила за нею, проверяя — как бы не утянула чужого, ей не принадлежащего!
— Вот, так и закончилось все для меня, — со вздохом сказала Тамара.
Она не плакала. Не причитала жалобно. Просто — излагала историю. Люба же, когда услышала все это, снова почувствовала непреодолимое (но все—таки с ним справилась) желание разреветься — ведь жизнь была так несправедлива к хорошим людям! Но вместо того, чтобы говорить эту банальность, от которой, пожалуй, им обеим стало бы лишь тяжелее еще, она сказала другое.
— Мы справимся, тетушка, — сказала Люба, беря Тамару за руку и улыбаясь ей. — Со всем справимся! И обязательно еще будем счастливы!
Следующие несколько дней прошли спокойно и вполне хорошо. У Любы началась рабочая неделя, а Тамара — оставалась дома, пока она отсутствовала, и хотя ее об этом никто не просил — хлопотала по хозяйствую В результате чего у Любы всегда была дома обильная, вкусная еда, а еще оказались постираны шторы, о существовании которых она даже не подозревала, а на подоконнике — завелось несколько комнатных растений в горшках.
И, конечно же, за эти несколько дней, Люба не раз выслушала от своей матери красноречивые намеки о том, что с Тамарой надо что—то решать! В смысле, что не может же она так и дальше продолжать жить с ними?!
— Мам, скажи, вот неужели тебе мало того, что я тебя послушалась и не порвала сразу же с Николаем?
— Дочка, да о чем ты, — Зина заметно занервничала. — Я просто как—то переживаю о том, как это будет — что вот, вернется муж из командировки, а у вас в квартире — чужая женщина поселилась!
— Ну, тут—то речь просто о родственнице, которой нужно помочь, — невесело усмехнулась Люба. — Я вот как—то пережила новость о том, что с ним где—то и когда—то тоже селится чужая женщина! Только совсем не родственница! И знаешь, если Коля будет совсем уж против… Думаю, я скажу ему, что хочу, мол, распоряжаться нашей квартирой по своему усмотрению в качестве, ну, допустим, моральной компенсации за то, что он ведет себя как…
— Не вздумай, доча! — Зинаида схватилась за сердце. — Ну, мы же обо всем с тобою уже поговорили и все решили!
— Решили, мам, — ответила Люба дрогнувшим голосом. — Вот только решили так, как выгодно… Ой, ладно! Не хочу вообще об этом говорить!
И вот, после этого разговора, оставшиеся дни до возвращения мужа из командировки, Люба практически не общалась с матерью. То есть, заглядывала к родителям, естественно, но с мамой так — обменивались парой фраз и все… В общем, напряжение росло. Да так заметно, что даже меланхоличный и погруженный в себя Дмитрий обратил на это внимание.
— Дочка, вы что, поссорились? — спросил он.
— Нет, папа, не поссорились, — ответила Люба и замялась — потому что вот врать — это ей давалось в адрес отца невероятно тяжело! — Не поссорились, — повторила она и это была практически правда — ведь это была не ссора, а грубое, хоть и без специфического зерна истины, принуждение к тому, как ей, взрослой уже женщине, следует жить. — Просто… Папа! Извини, но мне не хочется об этом говорить!
— Тогда и не говори, — ободряюще улыбнулся дочери Дмитрий и совсем как в детстве когда—то — легонько, ласково стукнул пальцем по носу. — Все будет хорошо! Надо просто в это верить...
А потом из командировки вернулся муж. И он, как и предсказывала Зинаида, был не в восторге от эдакого соседства! Только у Любы нашлось средство, как его укротить… Но подала она его хитро и под особым соусом!
И дело было все в том, что за ужином, да в присутствии Тамары, Люба вдруг стала пересказывать мужу якобы сплетни из жизни одних очень дальних ее родственников.
— Представляешь, жена думала, что все хорошо, а муж ей изменял под носом! — сказала Люба и насладилась зрелищем — как супруг бледнеет, потом краснеет лицом и как забывшись, кусает пустую вилку — уронив с нее кусочек котлеты. — Так она ему знаешь, что устроила? О, это было нечто! Значит, она взяла самое острое, что нашла в доме…
— Зачем… Зачем ты мне все это рассказываешь? — нервно, едва ли не заикаясь, спросил Николай, потянувшись к чаю. И рука у него чуть дрожала.
— Да так, просто занимательная история… Ну, так на чем мы остановились? А! Значит, она…
— Милая, — кашлянул он, поднялся. — Знаешь, я что—то устал! Все вкусно было, очень! А что касается твоей родственницы, — Николай посмотрел на Тамару. — То пусть она, конечно же, остается! Да… Пусть остается на сколько нужно! — и супруг поспешил уйти из кухни.
Люба и Тамара переглянулись — они заранее договорились, о чем стоит с ним говорить, чтобы, так сказать, начать мотать нервы… И вот, уже был эффект — видимо, может, на подсознательном уровне желая отвадить от себя подозрения — мол, смотри, какой я хороший человек — твою родню приютил, а то и стремясь задобрить жену, Николай согласился, чтобы Тамара пожила с ними! Что и нужно было…
Вот только Люба не собиралась останавливаться на достигнутом! И буквально на следующий день подошла к Николаю и попросила у него денег. Что, между прочим, происходило крайне редко — у них в семье как бы был принят раздельный бюджет, за исключением трат на коммунальное всякое, на продукты и всякие важные для быта мелочи…
— А тебе зачем? — спросил Николай. Впрочем, уже доставая кошелек.
— Платье хочу купить, — сказала Люба. — Такое платье шикарное присмотрела! А до аванса моего еще далеко…
— Хм, не думал, что ты модница. А платье дорогое? Слушай! А мне казалось — у тебя полный шкаф… — задумался и как бы засомневался он.
— Полный, но я хочу именно это! — с капризным оттенком заявила Люба. И продолжила тщательно продуманной фразой. — Ой, чуть не забыла, что спросить—то хотела! А эта Анжелика, она тебе кто конкретно? В смысле, по родственным связям… И мы еще ее увидим? Такая интересная особа! Хотелось бы с нею еще пообщаться!
Цвет лица мужа снова менял свои оттенки. Он нервно кашлянул, а потом, практически не глядя, протянул Любе довольно много крупных купюр.
— Вот, купи себе платье! Анжелика, она… Ну, там так сложно! Сестра двоюродного, кажется… Я сам запутался! — нервно засмеялся Николай. — Я уточню потом, ага? И нет… Не думаю! Она очень занята! Да…
— Ну, понятно, — пожала плечами Люба, забирая денежки. — Спасибо! Ты просто невероятный муж! Не то, что у других бывают… Изменяют и вообще, — махнула она рукой. — Потом такое в семьях начинается! А ведь еще бывает, что карьеру мужьям портят…
— Ты это о чем? — округлил глаза Николай.
— Ну, когда жена рассказывает всем, как муж ее обидел, — пояснила Люба. — Вот, бывают же строгие начальники? Ну, наподобие твоего, да? Которые, знаешь, прям способны даже не пустить дальше развиваться подчиненных в карьере, если они плохо себя ведут в моральном плане! Ой, Коля! Ты хорошо себя чувствуешь? Ты какой—то бледный!
Ещё больше историй здесь
Как подключить Премиум
Интересно Ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк и подписка.