Статья из серии - "Исправляем ошибки в мемуарах"
Военные мемуары – важный исторический источник. Однако в воспоминаниях командиров и военачальников допущено немало ошибок и неточностей. По разным причинам. Некоторые - на совести литературных обработчиков, писавших эти мемуары. Где-то цензура подчистила. Действовала и самоцензура генералов и маршалов. Надо также учитывать, что любой автор в той или иной мере субъективен: что-то подзабыл, что-то перепутал. Кроме того, у каждого фронтовика - своя правда о войне. Например, у писателей Виктора Некрасова или Василя Быкова – это окопная правда. У маршалов, естественно, – маршальская…
Это - статья 9. В этой рубрике также можно прочесть:
После войны генерал Андрей Иванович Еременко (тогда еще не маршал) начал одним из первым писать мемуары, основанные на его дневниковых записях. Не умаляя полководческих заслуг Андрея Ивановича, замечу (опираясь на выводы профессиональных военных историков), что в своих воспоминаниях он всячески восславлял себя, а в неудачах обвинял других военачальников. В ответ от последних тоже получил изрядную долю критики. Даже маршал Г.К. Жуков, не допустивший в своих "Воспоминаниях и размышлениях" оскорблений в адрес других командиров и начальников, об А.И. Еременко отозвался нелестно:
«Еременко в войсках не любили за глупость и чванство».
У Жукова были основания так написать. Ведь Еременко характеризовал его как высокомерного начальника, «узурпатора и грубияна», «человека страшного и недалекого», который «думает не о Родине, не о подчинённых, а о своём брюхе», «и на крови строит себе карьеру»[1].
Характеристика, надо сказать, крайне необъективная и бездоказательная. Видно, А.И. Еременко был очень обижен на Г.К. Жукова, о чем свидетельствуют записи в полевых дневниках Андрея Ивановича.
Надо сказать, что и маршал А.М. Василевский в беседе с Константином Симоновым характеризовал Еременко как человека «ловкого и способного в одних случаях на подхалимство, а в других – на обман».
О том, что между Г.К. Жуковым и А.И. Еременко сложились довольно непростые отношения, - известно хорошо. Между тем, наш сегодняшний рассказ - о другом эпизоде минувшей войны и совсем о другом конфликте.
Конфликт произошел в сентябре 1941 г. между А.И. Еременко, командовавшим тогда войсками Брянского фронта и членом Военного совета 13-й армии бригадным комиссаром Иваном Петровичем Ганенко.
Читаем в мемуарах Андрея Ивановича Еременко:
«Я всю ночь ездил по войскам и довольно-таки устал и кушать хотел, [но] когда я увидел эту компанию, [то] весь внутри вскипел, но, не показывая виду, я налил себе и Мазепову вина и сказал:
- Выпьем за тех, кто проигрывает в шахматы нашу страну (Ганенко играл на КП в шахматы с офицером штаба – авт.).
Это взорвало т[ов]. Ганенко, ему, по-видимому, смелости придало то, что он был выпивши. Он поднялся (до этого все сидели) и ко мне...:
- Товарищ командующий, поосторожней выражайтесь, не оскорбляйте, я член ЦК.
Это меня взорвало и я хотел его избить, но нечем [было], оружие моё осталось в машине. Но я их, Ефремова и Ганенко, так пропесочил, что они не знали куда деваться». (Еременко А.И. Дневники, записки, воспоминания. 1939-1946. М.: Российская политическая энциклопедия, 2013).
Между тем, в жалобе, которую И.П. Ганенко направил на имя И.В. Сталина 19 сентября 1941 года, инцидент описан иначе:
«Находясь на передовой линии фронта истекшей ночью, я с генералом Ефремовым вернулись в опергруппу штаба армии для разработки приказа о наступлении.
Сюда прибыли командующий фронтом Еременко с членом Военного Совета Мазеповым, при них разыгралась следующая сцена: Еременко, не спросив ни о чем, начал упрекать Военный Совет в трусости и предательстве Родины.
На мои замечания, что бросать такие тяжелые обвинения не следует, Еременко бросился на меня с кулаками и несколько раз ударил по лицу, угрожал расстрелом. Я заявил - расстрелять он может, но унижать достоинства коммуниста и Депутата Верховного Совета он не имеет права. Тогда Еременко вынул маузер, но вмешательство Ефремова помешало ему произвести выстрел. После того он стал угрожать расстрелом Ефремову. На протяжении всей этой безобразной сцены Еременко истерически выкрикивал ругательства, несколько остыв, Еременко стал хвастать, что он, якобы с одобрения Сталина, избил несколько командиров корпусов, а одному разбил голову..."
И.В. Сталин по этому безобразному факту затребовал от А.И. Еременко объяснение, направив ему текст жалобы И.П. Ганенко. При этом, оставил Еременко на посту командующего фронтом. А М.Г. Ефремову Верховный Главнокомандующий поручил заняться формированием 33-й армии.
Немало написано на тему, чья версия конфликта более точная и правдивая. Однозначно сказать трудно. Вероятно - все же Ганенко, поскольку согласно воспоминаниям Н.С. Хрущева, политработника действительно избил Еременко и этот факт перед Никитой Сергеевичем не отрицал.
Иногда пишут, что выводы по этому инциденту сделала направленная Сталиным комиссия, но (насколько мне известно) следов работы этой комиссии пока не обнаружено...
Пишут также, что после инцидента И.П. Ганенко был снят с должности. Сам А.И. Еременко сделал в дневнике такую запись: "Ефремова и Ганенко сняли в 24 часа". Имеется в виду, по результатам расследования инцидента. Запись звучит грозно, как наказание виновных. На самом деле Ганенко не сняли, а доверили ему более высокую и ответственную должность. В первых числах октября 1941 года член Военного Совета 13-й армии бригадный комиссар И.П. Ганенко был назначен заместителем начальника Политического управления Западного фронта, потом стал заместителем начальника Политического управления Волховского фронта, а в сентября 1942 года - заместителем начальника Белорусского Штаба партизанского движения.
А войска Брянского фронта, которым остался командовать А.И. Еременко через две недели оказались в окружении и были разгромлены...
(1) Еременко А.И. Дневники, записки, воспоминания. 1939-1946. М.: Российская политическая энциклопедия, 2013.