- Ну и что ты намерена делать? – спросил Юрочка у сестры.
У матери случился обширный ин-сульт. Первое, самое тяжелое время было позади, и врачи начали давать осторожные прогнозы – больную вскоре можно будет перевезти домой,но за нею потребуется уход как за младенцем.
Перспективы - туманные.
До этой поры брат и сестра не говорили о будущем. Каждый день они подсознательно ожидали звонка из больницы - со скорбной вестью. Юра окончательно «утонул» в своем телефоне – так он снимал стресс. И еще ему помогали крепкие напитки.
Ксения дважды в день ходила в отделение неврологии, помогала санитаркам ухаживать за матерью, приносила домой грязное белье и загружала в стиральную машину, готовила что-то диетическое в дополнение к больничному рациону, и, навещая мать, кормила ее с ложечки..
Но вот заведующий отделением пригласил Ксению, чтобы поговорить о состоянии больной. А теперь брат спрашивал у нее, что она собирается делать дальше.
- Извини, я не поняла тебя...
- Мать сейчас нельзя бросать... Ты же это понимаешь...
- Ну, судя по твоим словам, ты это понял первым. И что намерен делать ты?
- А что – я? – спросил Юра с раздражением, – Я- сын, это не мое дело – за лежачей женщиной ухаживать. Мыть ее, и всё такое.
- Значит, надо искать сиделку...
- А ты?! – изумился Юра.
- Ты хочешь сказать, что у тебя – выстроенная жизнь, и мать в ее нынешнем лежачем состоянии в нее не вписывается? У меня тоже есть своя жизнь, и я не стану ее сейчас разрушать.
- Дикость какая-то, – фыркнул Юра, – У тебя там – ни кола, ни двора, снимаешь квартиру. Мужа и детей нет. Какая у тебя своя жизнь-то? Что тебе стоит – вернуться сюда, в свой дом, «доглядывать» самого близкого человека. Ты даже преподавать сможешь английский. Или удаленно, или ученики к тебе станут приходить. Вон, со своей ненаглядной Веры Васильевны – пылинки сдувала, а это – мать.
- Спасибо, что напомнил, – устало сказала Ксения, – Твои дети подключиться к процессу ухода не хотят? Они молодые, сил полно, и бабушка их очень любила, подарки им постоянно присылала.
Юра посмотрел на сестру диковатым взглядом – будто она сказала что-то несусветное. Требовать от избалованной молодежи, чтобы она взяла на себя уход за лежачей старухой? В уме ли Ксения?
- Я была примерно такого же возраста, как твоя дочь, – напомнила Ксения, – Когда меня оформили сиделкой.
- Нынешние дети другие...
- Им только удовольствия подавай? Ты понимаешь, дорогой мой Юрочка, что когда тебе самому или твоей жене понадобится уход – сын и дочь через вас просто перешагнут?
- Я знаю, – сказал Юра со вздохом.
Так говорят о чем-то очевидном и неизбежном.
- В общем, у матери наверняка есть знакомые женщины, хотя бы из Дома престарелых, которые согласятся за плату за нею ухаживать. Я готова помогать деньгами. А ты...
- Я не так много зарабатываю, – рассердился Юра, – Нет, сколько-то я, конечно, дам. Но нельзя рассчитывать, что я буду затыкать каждую финансовую брешь. И я по-прежнему считаю, что это не лучшее решение – доверять мать чужим рукам.
Ксения посоветовала брату не въезжать в рай на чужом горбу, и занялась подготовкой квартиры к приезду больной и поиском сиделки. Как только все было сделано, мать перевезена и удобно устроена в своей комнате, а пожилая сиделка заняла место у ее постели, Ксения собралась уезжать. Все доводы брата и его недовольные фразы она пропускала мимо ушей.
- Единственное, на что я бы могла согласиться, – сказала она – Продать эту квартиру, и купить другую в том городе, где я живу... Тогда я смогла бы работать и приглядывать за мамой. Но все равно – без сиделки бы не обошлось.
- Но маму нельзя перевозить – она здесь привыкла!
Ксения развела руками – мол, тогда ничем не могу помочь. И посоветовала:
- Если ты хочешь, чтобы мама скорее восстановилась, найми логопеда, массажиста, ну и всякое такое...
- Я не миллионер.
На этой ноте они и окончили разговор. Ксения уехала.
В последующие полгода стало ясно, что мать постепенно угасает. Ксения приезжала каждые две недели, чтобы «держать ситуацию на контроле» – проверить, достаточно ли внимательна сиделка, обеспечена ли мать необходимым.
Была ночь, когда Ксения сидела возле постели больной, и с который раз спрашивала себя – права ли она, что поступает именно так? Не настало ли время, чтобы «закрыть все счета», простить былые обиды, и заменить сиделку? Ведь ясно уже, что речь идет не о таком уж большом промежутке времени,..
- Не могу, – говорила сама себе Ксения, – Такое возможно было бы только по любви, если бы уходил дорогой для меня человек. Или – если бы это была моя работа...
Она допускала, что могла бы работать санитаркой или медицинской сестрой, отдавать свое время и силы многим. Но посвятить всю себя той, чью любовь она тщетно пыталась завоевать в детстве, Ксения не могла.
Брата Ксения никогда не заставала у матери. Сиделка сказала, что Юра приходит – иногда.
- Когда ваша мама получает пенсию, он приходит, оплачивает счета за квартиру, покупает продукты, платит мне...
- Я знаю. Мы с ним делим эту сумму пополам...
- Нет-нет, – возразила сиделка, – Ваш брат сразу отсчитывает мне зарплату, и, конечно, от пенсии после этого мало что остается. Поэтому продукты ваш брат покупает самые простые и дешевые. Иной раз мне уже неудобно предлагать больной овсяную кашу – я думаю, как она ей, наверное, надоела...
Ксения поняла, что деньги, которые она перечисляла брату «на маму», Юра забирал себе, а все нужды матери покрывались из ее пенсии.
...Она не успела поговорить с братом по этому поводу. К ночи состояние матери резко ухудшилось, а через два дня всякие денежные разборки перестали иметь смысл.
*
- Кажется, только что юбилей отмечали. А теперь вот – на поминках сидим, - говорил кто-то из коллег матери.
Собрались в том же ресторане, макали в мед кружевные блины, поминали поко-йницу добрым словом.
Ксения пока не могла осознать, что произошло. Нет, она не испытывала того оглушающего горя, какое могла бы, потеряв она любимого человека. И все же что-то из ее жизни ушло безвозвратно.
Она думала, что теперь, наверное, ничто не будет связывать ее с родным городом. Она продаст квартиру, купит жилье поменьше – в областном центре, там, где ее работа. И будет «жить-поживать, да свой век доживать» . Ну что ж, если ничего иного у нее в жизни не сложилось – не встретилось любви, не родились дети...
Голова была тяжелой после бессонных ночей. Поэтому, прощаясь с последними гостями, что пришли помянуть мать, Ксения плохо слушала, что они ей говорили, и что твердил ей Юра.
Она вернулась домой, собрала вещи...И на память – положила в сумочку тот самый гребень, что был на матери в последний вечер. Змея подмигнула ей рубиновым глазом.
Ксения поставила будильник, чтобы не проспать. Первый автобус в областной центр уходил в шесть пятьдесят.
Ксения заснула тяжелым сном, как в омут провалилась.
*
- Что это такое доктор? Что с ней может быть? – нервно спрашивала молодая учительница музыки.
Они вместе с Ксенией работали в развивающем центре. Лиля по натуре была нежная, мягкая, чувствительная. Всегда всё принимала близко к сердцу. И когда Ксении на занятиях стало плохо, именно Лиля сопровождала ее в больницу.
- Конечно, она переживала в последнее время. Такой стресс с матерью... Но тут... Прямо не знаю что... мы все испугались... И дети тоже... Ксана побледнела, и всё... Больше не могла держаться на ногах.
Врач пообещал, что более точную информацию предоставит после обследования. Но уже ясно было, что состояние молодой женщины – тяжелое.
- Я еще вас попрошу, – сказал он, – Такой деликатный вопрос... Заберите, пожалуйста, все ценное, что было у вашей подруги. Потому что потом, если что-то пропадает, родственники обвиняют наших санитарок, медсестер. А у нас и так людей не хватает, чтобы они еще увольнялись из-за незаслуженных подозрений. Сейчас вам сестра вынесет сумочку, телефон...
- И вот еще, – пожилая медсестра, демонстративно, на глазах Лили, опустила в сумочку гребень в форме змеи, – Наверное, дорогая вещица. Всё. Одежда больной у нас будет храниться до выписки.
Выяснилось, что с Ксенией произошло то же самое, что и с ее матерью.
- Ин-сульт нынче помолодел, – говорили врачи.
Они обнадеживали саму Ксению, что при соответствующем уходе, она встанет на ноги. Но при этом ясно было, что даже при самом благоприятном прогнозе, она долго не сможет приступить к работе. И, соответственно, не сможет жить одна, да еще и оплачивать съемную квартиру.
Ее коллеги озаботились всем этим, и когда Ксению выписали – организовали ее переезд в родной город.
- Никогда не зарекайся, – невнятно говорила молодая женщина, – Я-то думала, что уже не вернусь в эти места...
Ксения думала, что квартира стоит пустой, ожидая ее. Она собиралась пригласить себе помощницей ту же сиделку, что ухаживала за ее матерью.
Но вот чего она не ожидала – так это того, что квартиру заняли ее племянники.
Ксения владела речью настолько плохо, что не могла объяснить Виктору и Ольге, что им надо перебираться в другое место. Лежачая больная, нуждающаяся в покое – и шумная молодежь – это не самое лучшее сочетание.
Пришел Юра, и все выяснилось. Оказывается, мать завещала свою часть квартиры не Ксении, как обещала, а внукам.
- Ты же никогда ее не любила. Даже ухаживать за ней не захотела, – объяснил брат, – Так что все справедливо.
Для Ксении это стало ударом, теперь она видела единственный выход – квартиру надо было разменять или продать. Но ей ли, в нынешнем состоянии, этим заниматься?
А поздним вечером она услышала, как Юра с детьми обсуждает эту тему, сидя в кухне за чаем.
- Не надо сейчас затевать эти размены, разделы, –убеждал Юра, – Потерпите. Вряд ли Ксении долго осталось. А потом вся квартира будет ваша...
Продолжение следует