Это только у взрослых - времена Сталина, времена Хрущева, времена Путина. У детей - не времена, а Время. Время льющейся через края Собственной Сегодняшней Жизни с ее огромными для маленького человека бедами и радостями и с мечтой о сладостной будущей - Когда Ты Станешь Большим.
Человек, накопивший немалый практический стаж жизни в свершившейся детской мечте, даже успевший устать от перееденной ее сладости, не видит в Масленице ничего необычного, способного хоть насколько-то отвлечь от всегдашнего "а это почем?".
Мой сегодняшний ретровзгляд в сторону прежнего сладостного времени воскрешает в празднике детских лет три главных элемента - блины, северных оленей и сугробы.
Блины и Масленица неразделимы - с этим все понятно. А олени? Северный - он ведь не тот, не лесной, привыкший шуровать "по моему хотенью" к указанной на его боку конечной точке маршрута - "в свою страну оленью". Северный - все же гораздо менее привычное транспортное средство, он для нас существо с загадкой.
Во-первых, следует сказать, что никакой Масленицы на главной площади Молотовска и Северодвинска не праздновалось. Там проходил праздник "проводов русской зимы". А почему я назвал вместе с известным подлодочным Северодвинском какой-то непонятный Молотовск? Так он и есть Северодвинск - только до Северодвинска.
Время тогда было сказочное: перекрывали Ангару и Енисей, начинали покорять космос и запросто переназывали города и села. На Вятке, в одном лишь родившем меня Оричевском районе, сразу две деревни с нестандартным именем Сопляки были переименованы: одна в Сосновку, а другая в Морозовку. Освящено это было указом Президиума Верховного Совета СССР.
Сказочное было время. С преобразованиями и переименованиями. Вот и Масленицу переиначили. Чтобы не дикий, языческий произвол царил в городе коммунистического труда, а благочинное гулянье воспитанных в духе социализма граждан.
Опасное, тянущее в прошлое, название убрали, а безопасные атрибуты - блины и покрытые ледяной коркой столбы, с верха которых отважно и гордо клекотали из клеток живые петухи - все это оставили. Чтобы, значит, перевоспитывать постепенно, не раня человека одновременным удалением без наркоза милых ему пережитков прошлого.
Однако дикость то тут, то там все же прорывалась. У дикости дикий заряд, и одними переименованиями дело не поправишь.
Какой пацан не ринется навстречу затягивающей его, как воронка воду, опасности? Помнится, одной из любимых забав нашей дворовой компании было перебегание улицы на как можно более коротком от движущейся машины расстоянии. А машинами этими, по тем временам, были преимущественно низкоманевренные и, уж конечно, не оснащенные никакими АВS грузовики.
Думаю, что лично я не одного водителя оставил не способным далее к воспроизводству вследствие пережитого им и-за меня волнения. В этом должен покаяться перед современниками, испытывающими сейчас нехватку трудовых ресурсов из-за возникшей тогда демографической ямы.
И однажды к Масленице построили в Молотовске - или уже в Северодвинске? - сказочное чудо - гигантскую, просто гигантскую деревянную горку. Впрочем, слово "горка" с тем Сооружением никак не вяжется. Это была гора и даже горища. В последующие годы тоже, бывало, строили, но то были именно что горки. Иногда даже не из дерева, а из утрамбованного снега, политого водой.
С той горищи просто неудержимо тянуло скатиться. И скатывались. Главное было не умереть со страху, когда тебя на длинном стремительном пути, нагоняла имевшая бОльшую массу орущая и визжащая неразъемная куча пьяных взрослых. Ты мигом тонул в ней, а потом, уже внизу, элемент за элементом оценивал, могут ли помешать полученные ушибы наружных органов идти своим ходом, а уж тем более - скатиться еще раз.
Так вот о чем это я? Ах да, об оленях. Невесть откуда наладились в неком году привозить их в Северодвинск конкретно на этот праздник. Казалось бы, какой кому от этого профит в мире действующей в государстве общей социалистической собственности на средства производства? А вот поди ж ты, привозили.
Ну что тут сказать? Как обозначить, как пересказать восторг ребенка от материализации мечты о приходе из сказки в его реальную жизнь хоть какого-то чуда? Восторг от сказочного полета в диковинных санях по короткому маршруту. Между прочим, бесплатному.
Правда, последнее важно для одних взрослых. Для детей важен восторг. И он, восторг этот не поддается, а потому и не подлежит, словесному описанию. Вы не думайте, что для Севера олень то же, что для пустыни верблюд. Северодвинск - это город поморского Севера, и в нем олень не менее экзотичен, чем извалявшийся в мазуте верблюд в какой-нибудь вашей Анапе.
А вот возвращаясь к третьему названному мной элементу, не смог бы сам себе ответить, почему в памяти сохранились редуты сугробов, окружающих строгой линией по всему периметру площадь с трех ее сторон (с четвертой она выходила на главный городской проспект). По-настоящему белых (в то время снег и на самом деле был "белоснежно" белым) сугробов. Казалось бы, снег в конце февраля - начале марта для Севера обычнейшее дело - не то что олени или, тем более, верблюды.
Нет, все же остались они в памяти, зацепились за нее. Может быть, из-за ощущавшейся мной в первые ленинградские зимы очевидной нехватки в природе этой непременной для зимы субстанции?
А сейчас, сестра рассказывает, и в Северодвинске за снегом хоть к лопарям едь. Вот уж у кого снега... И оленей.
ДО НАСТУПЛЕНИЯ 2030 ГОДА ОСТАЕТСЯ 1765 ДНЕЙ. ПОЧЕМУ Я ВЕДУ ЭТОТ ОТСЧЕТ, СМ. В "ЧЕГО НАМ НЕ ХВАТАЛО ДЛЯ РЫВКА"