Статья из серии - "Исправляем ошибки в мемуарах"
Военные мемуары – важный исторический источник. Однако в воспоминаниях командиров и военачальников допущено немало ошибок, неточностей, есть умолчания. По разным причинам. Некоторые - на совести литературных обработчиков, писавших эти мемуары. Где-то цензура подчистила. Действовала и самоцензура генералов и маршалов. Надо также учитывать, что любой автор в той или иной мере субъективен: что-то подзабыл, что-то перепутал. Кроме того, у каждого фронтовика - своя правда о войне. Например, у писателей Виктора Некрасова или Василя Быкова – это окопная правда. У маршалов, естественно, – маршальская…
Это - статья 6. В этой рубрике также можно прочесть:
В военных мемуарах мне не раз доводилось читать, что в начальный период войны приказы вышестоящего командования отличались противоречивостью, были подчас запоздалыми или изначально невыполнимыми. И именно по этой причине ряд командиров оказались на скамье подсудимых. Один из них - командир 48-й танковой дивизии полковник Дмитрий Яковлевич Яковлев, отказавшийся выполнять абсурдный, заведомо невыполнимый приказ...
Читаем в мемуарах генерал-майора танковых войск Ивана Антоновича Вовченко, в августе 41-го, командира разведывательного танкового батальона:
"48-я дивизия под Великими Луками сделала все, что было в ее силах. Возможно, даже больше. И вел нас полковник Яковлев. У комдива была забинтована голова и рука на перевязи. Я никогда не забуду его взгляда.
Командир 48-й танковой дивизии полковник Яковлев был способный и смелый военачальник, один из организаторов героической обороны Великих Лук..."
Далее И.А. Вовченко писал, что после выхода из окружения их направили на переформирование и с "многострадальной 48-й танковой дивизией" он распрощался навсегда. При этом генерал Вовченко ничего не написал о том, куда направили комдива. Но он хотя бы, в отличие от некоторых других мемуаристов, поступил честно - сказал несколько теплых слов о своем командире и закончил словами: "Прощайте, комдив Яковлев".
Справочно. Дмитрий Яковлевич Яковлев родился 7 ноября 1900 г. в слободе Селивановская Маньково-Березовской волости Донецкого округа области войска Донского. В РККА с 1918 г. С 1934 г. - начальник штаба 51-ой стрелковой дивизии. В 1937 году назначен командиром 13-ой механизированной бригады. С ноября 1940 г. командовал 13-й отдельной легко-танковой бригадой, с марта 1941 г. - 48-й танковой дивизией, сформированной в Орловском военном округе.
48-я танковая дивизия дралась с врагом героически. В первый бой танкисты вступили 6 июля под г. Невелем, еще не успев разгрузиться с железнодорожных платформ. Потом почти месяц отчаянно оборонялись, сдерживая немцев у Великих Лук. При этом, неоднократно производилось «раздергивание» дивизии на мелкие подразделения (в дивизии было всего три танка Т-34 и 82 Т-26).
16 июля противник обошел 48-ю танковую дивизию, занимавшую рубеж обороны восточнее города Невеля, и вынудил ее отходить к Великим Лукам.
18 июля немцы прорвали оборону и на следующий день заняли город. Части танковой дивизии отошли на рубеж - Садки, Дуганино, Либутино.
В ночь на 21 июля противник был выбит из Великих Лук войсками 22-й армии, в том числе частями 48-й танковой дивизии, которая сыграла в последующие дни важную роль в обороне города, действуя в основном по-пехотному, так как к 30 июля в дивизии осталось лишь 11 танков Т-26.
Через месяц, 21 августа (к этому времени дивизия вошла в состав 51-го стрелкового корпуса), началось запланированное наступление войск 22-й армии. 51-й стрелковый корпус обеспечивал активной обороной правый фланг армии. При этом 48-я танковая дивизия, практически не имевшая танков и не принимавшая участия в наступлении, держала оборону на рубеже Сергиевская Слобода, Еремеево, Кикино, Конь.
Советское наступление было неудачным. 110-я пехотная дивизия немцев перейдя в контрнаступление, прорвала оборону советских частей и двигалась в направлении Ушиц. Прикрываясь с запада, в том числе и 48-й танковой дивизией, советские войска пытались организовать контрудар с целью уничтожения прорвавшегося противника, но успеха не достигли. Более того, над 22-й армией нависла угроза окружения. Отрезанные от главных сил, тылы 179-й и 186-й стрелковых дивизий и остатки 48-й танковой дивизии беспорядочно отступали; к 24 августа они, оставив Великие Луки (по приказу вышестоящего командования) оказались в районе Торопца.
28 августа 1941 года полковник Д.Я. Яковлев был неожиданно отстранен от должности и арестован по распоряжению представителя Западного фронта (командира группы войск) полковника А.М. Кузнецова.
А.М. Кузнецов был направлен командованием фронта в штаб 22-й армии с целью выработки решения по нормализации положения. Арест и предание Д.Я. Яковлева суду военного трибунала, вероятно, - одна из мер по "нормализации". При этом, вопрос, связанный с обстоятельствами ареста комдива, нельзя назвать достаточно исследованным и понятным.
Во-первых, не совсем ясны обстоятельства, которые послужили непосредственной причиной ареста командира дивизии. В очерке А.И. Сизова, директора великолукского государственного архива, приведены воспоминания бывшего начальника штаба дивизии генерал-майора Ивана Ющука о его разговоре с Дмитрием Яковлевым вскоре после ареста:
«В два часа ночи, когда ты отдыхал, – сказал Дмитрий Яковлевич, – меня вызвал к себе полковник, представитель командования Запфронтом для наведения порядка в частях и соединениях 22-й армии, который приказал:
- С утра сегодня (28 августа 1941 г.) контратаковать противника всеми частями 48-й танковой дивизии в юго-западном направлении, нанести удар по тылам противника – занять станцию Назимово и оборонять ее до особого распоряжения.
Я ему пытался доказать, что в нашей дивизии отсутствуют танки, артиллерия и другие средства усиления. Кроме того, 48-я танковая дивизия при выходе из окружения понесла значительные потери людьми, и с одними винтовками, голодными, измученными бойцами против танков врага да еще на глубину 30 км. контратака невозможна. Эта затея, сказал я, кроме напрасной гибели людей, не даст никаких результатов. Несмотря на мои доводы, полковник повторил свой приказ в категорической форме. Видя явный абсурд его приказа, я также в категорической форме отказался его выполнить»[1].
Между тем, при пересмотре этого дела Главной военной прокуратурой по вновь открывшимся обстоятельствам было установлено, что распоряжение о выполнении названного приказа Яковлев все же отдал. Но от трибунала это его не спасло, поскольку основанием для его ареста послужило, вероятно, невыполнение какого-то другого приказа или распоряжения полковника А.М. Кузнецова. Приказ же о занятии остатками танковой дивизии станции Назимово и ее удержании А.М. Кузнецовым Яковлеву, возможно, вообще не отдавался.
Во-вторых, в докладе Военного совета Западного фронта Верховному Главнокомандующему от 30 августа 1941 года о положении на фронте 22-й армии речь шла о предании суду не только полковника Яковлева, но и командира 186-й стрелковой дивизии генерал-майора Н.И. Бирюкова. В этом докладе, в частности, сказано: «Приняты строгие меры по восстановлению порядка и дисциплины в частях 22-й армии. Командиры 186 сд и 48 сд (опечатка, правильно - 48-я тд) за самовольное оставление позиций преданы суду военного трибунала»[2].
Между тем, по воспоминаниям генерала Бирюкова, 28 августа в бою у станции Скворцово он и комиссар дивизии были ранены и отправлены в госпиталь г. Калинина[3]. До ноября Бирюков лечился, после выздоровления возглавил дивизию, потом корпус, был удостоен звания Героя Советского Союза. Командовал сводным полком на Параде Победы. После войны он написал три книги. Но ни в одной из них нет ни слова о предании его суду военного трибунала. Нет таких данных и в архивах.
Выходит, что под трибунал пошел только Дмитрий Яковлев. 1 сентября 1941 года военный трибунал Западного фронта приговорил его по статьям 193-2 п. «д» (неисполнение приказа в боевой обстановке) и 193-17 п. «б» (бездействие, халатное отношение к службе) УК РСФСР к высшей мере наказания – расстрелу, с конфискацией имущества и лишением воинского звания «полковник».
Д.Я. Яковлев был признан виновным в том, что, являясь командиром 48-й танковой дивизии, преступно-халатно относился к исполнению своих служебных обязанностей и не выполнил ряд боевых приказов вышестоящего командования. Расстреляли его 5 сентября перед строем командно-политического состава 214-й стрелковой дивизии.
При пересмотре дела в 1958 году было установлено, что обвинения Д.Я. Яковлева основывались только на докладной записке командира группы войск полковника А.М. Кузнецова и рапорте начальника особого отдела 48-й танковой дивизии. В частности, согласно этим документам, 27 августа Яковлев должным образом не выполнил приказ полковника Кузнецова о занятии дивизией рубежа в районе селения Озерец[4]. Части дивизии заняли его с опозданием, в бой были введены несвоевременно, а затем без приказа беспорядочно отошли на новый рубеж. В результате противнику был облегчен прорыв в направлении города Торопец. Кроме того, Яковлев был обвинен в том, что длительное время не принимал должных мер к установлению связи с вышестоящими штабами, а также в том, что допускал случаи пьянок.
В связи с тем, что каких-либо объективных доказательств вины командира дивизии собрано не было, дело в отношении Д.Я. Яковлева 18 декабря 1958 года было прекращено Военной коллегией за отсутствием в его действиях состава преступления[5].
[1] Сизов А.И. Право на бессмертие после расстрела. Военно-исторический архив. № 11. 2004.
[2] ЦАМО РФ. Ф. 208. Оп. 2677. Д. 30, Л.Л. 98-100.
[3] Бирюков Н.И. В дни смоленского сражения ВИЖ. № 4. 1962. По другим данным - ранение Н.И. Бирюков получил в бою 12 сентября 1941 года.
[4]Село Озерец расположено в 16 км. северо-западнее станции Скворцово, в 13 км. севернее станции Назимово.
[5]Архив Военной коллегии, надзорное производство №1н - 4170/58.