Что надо русскому медведю
В то утро Марья предстала перед Романовым в новом атласном халате, на лазорёвом поле которого цвели маки.
– Марья, я сейчас ослепну! Это что за очей очарованье?
– Пожалуйста, только при бабушке не смейся. Это её подарок. Я как-то обронила, что ты недоволен моими невзрачными халатами, вот она и сшила яркий. Представляешь, эта ткань завалилась то ли в проём, то ли в щель в шкафу и пробыла там лет тридцать. Но она не пахнет затхлостью, так как дверца была приоткрыта и туда поступал воздух. К тому же готовое изделие бабушка постирала и отгладила. Кстати, ткань экспериментальная, очень плотная, вечная. Ещё и Марфиньке останется.
Романов умилился. Он напружинился, поиграл мышцами и спросил:
– Разрешите на тур танго, сударыня?
– Разрешаю на тур завтрака, сударь!
– Тогда вальс?
– Ваше величество, дайте мне хотя бы переодеться в вечернее платье!
– И так сойдёт.
И он закружил её по комнате.
– Я вызвал наших нянек, – прошептал он ей на ухо, – чтобы мы могли насладиться обществом друга. У меня два законных выходных.
За новогоднее время пребывания с мужем Марья повеселела и похорошела, румянец вернулся на её щёки. Она источала счастье. Ей всё время хотелось смеяться. Прятала сияющие глаза, лишь иногда поблёскивая ими, но Романов всё видел и лучезарно отсвечивал.
Как только Зая с Броней уводили карапузов на прогулку, он вёл жену в их любимое место примирений, и примирял её долго и страстно. А потом они гуляли в бору и не могли надышаться соснами.
Алабаи брели вслед за ними по расчищенным от снега дорожкам и чутко принюхивались, не пахнет ли из кармана хозяйки лакомством для них. Молекулы вкусняшек улавливались, и собаки терпеливо ждали угощения, как всегда, в финале прогулки. За этот год они привязались к ней и дружно решили, что теперь Марья – их вожак. А Романов так и останется навсегда просто их любимым хозяином.
На Рождество Христово после службы в храме Марью подхватила машина с Мальцевым и Радовым. Офицеры доложили, что Романов велел доставить её на приём к Самому. Марья поздравила ребят с очередным повышением и попыталась выудить у них хоть что-то о Романове. Но узнала лишь, что «вот-вот».
Когда она явилась на приём, муж её с Королёвым уже были на месте, в празднично украшенном зале личной резиденции верховного, и весело общались с хозяином. Мужчины встали и поприветствовали её.
Все дружно поздравили Марью с Рождеством Христовым. Она достала из сумки льняной узелок, развязала и выложила на тарелку несколько освящённых просфорок. И сразу стало по-домашнему тепло и приподнято.
В свою очередь Марью ободрило, что стол на сей раз был накрыт по-царски: каких только разносолов тут не было! Она вслух отметила это обстоятельство междометием ”О-о-о”! и хищно сверкнула глазом на каждое блюдо. Мужчины поняли, что речи лучше отодвинуть на потом, и Сам дал старт трапезе.
С присущим ей здоровым аппетитом она принялась уплетать яства. Все до единого ей понравились, но осетрина с хреном оказалась на первой строчке. Она не утерпела и подошла к выглядывавшему из-за двери Арнольдо Пушкину, расхвалила его искусство и попросила как-нибудь приехать в “Сосны” и устроить рыбный мастер-класс.
Когда все заморили червячка, слово взял Сам.
– Итак, друзья, в этот святой день мы собрались не только порадоваться космогоническому событию – рождению на земле Сына Божия. Но и ради Свята. Марья, твой муж готовится стать во главе государства. И мы в такой замечательный день должны обсудить навигацию, по которой он поведёт корабль под названием Россия. Без тебя мы тут уже много о чём потолковали – и о стратегиях, и тактических шагах. Но запнулись на идеологической линии. У тебя есть что сказать по этому поводу?
– Есть. И давно.
– Что ж, час пробил.
Она улыбнулась и бодро начала:
– План, который вы обсудили, жизненно необходим России, но смертельно опасен для тех, кто возьмётся за его реализацию. Я говорю об этом не для устрашения, а для трезвого подхода и профилактики излишней эйфории. Что касается генерального пути России, то я вижу только один: к Богу! Весь светлодуховный мир с замиранием сердца ждёт этой идеологической линии.
– Уточни, какие конкретно шаги для этого нужны? – попросил Сам.
– Понятно: сперва надо отбиться от внешних врагов! Но тут вырисовывается парадоксальная штука. Чтобы отогнать, наконец, шакальё, которое со всех сторон кидается на нашего тощего, ободранного, закусанного паразитами русского медведя, надо дать ему возможность подкормиться, обрасти здоровой шерстью и избавиться от всех этих блох, вшей, гнуса и гельминтов. Под последними я подразумеваю тех, кто разворовывает народное добро. И тогда набравшийся сил и здоровья наш Михайло Потапыч легко отшвырнёт от своих границ всех шакалов и гиен. Так что надо умудриться и проводить одновременно оба курса – на выживание в кольце внешней враждебности и на интенсивную работу на внутреннем фронте.
Марья от избытка чувств встала. Отодвинула стул, прошлась туда-сюда. Её распирало.
– Вы можете спросить, уважаемые господа, а как нашему медведю сделаться здоровым и могучим? А просто! Надо многократно увеличить в стране народонаселение и в приоритетном порядке! Это задача номер один на сегодня и на все последующие века. России надо нарастить бока, объём, раздаться вширь, А у нас семимильными шагами идёт депопуляция. Люди, особенно молодёжь, перестали дорожить бесценным даром – жизнью. И теряют её бездумно, нелепо, а иногда и целенаправленно. Вот кто навязал пацанятам паркур? Это же диверсия! Понимаю, всё это частности, но уж очень они болезненные. Когда какой-нибудь бесстрашный мальчишка срывается с поезда или высотки и разбивается насмерть, небеса кричат от боли! Такая безбашенность обусловлена, конечно же, безнадёжностью. Поэтому людям надо прокричать в самое ухо, что России уготовано впереди целое золотое тысячелетие без голода, болезней и страданий, при условии, что она будет с Богом и чадолюбивой.
Марья едва не заплакала и в запале споткнулась о вытянутые ноги Романова. Он молниеносно убрал их и бережно восстановил равновесие жены.
– А чтобы ничто не отвлекало от приоритетной задачи, – дальше пошла развивать мысль ораторша, – было бы хорошо оборвать все наши связи с властями и финансовыми воротилами враждебных стран. Да, нас тянет в ту сторону! Хоть нас и отпинывали оттуда всё историческое прошлое… Но надо, надо, надо обрубить. Больно не будет, потому что главные связующие нитки сами себя уже обрезали. Это основные выгодополучатели от торговли с недружественными государствами – местные денежные мешки, обслуживавшие транснациональные корпорации в ущерб России. Они уже давно перевезли за пределы обогатившей их родины свои холёные тела, нахапанные капиталы, семьи, любовниц и челядь. Раздувшиеся от народной крови кровососы отвалились! А приличные деловые люди, при умном к ним подходе, смирятся и будут очень даже полезны на хозяйстве.
Мужчины слушали, по-детски открыв рты. А Марья знай себе вещала:
– Отвязываем нашу нефть от доллара навсегда. Центробанк национализируется и служит народу, а не чужим карманам. До поры! Потому что через некоторое время банковская система, то есть, ростовщичество, задуманное на погибель человечества, навсегда уйдёт на свалку истории. А вместо банков появятся кассы взаимопомощи без единого процента навара. Сколько на время человек возьмёт, столько и вернёт.
Марья цепко глянула на слушателей. Они никак не среагировали, неотрывно следя за дефиле точёной красоты. А она на волне мужского внимания продолжила заливаться соловьём:
– В общем, надо перестать поддерживать жизнедеятельность враждебного мира нашим питательными соками, то есть полезными ископаемыми и людьми. Эта и другие приоритетные задачи легли на плечи молодых обновителей-патриотов. Повторюсь: от враждебных спецслужб, у которых в подчинении находится разветвлённая сеть агентов внутри России, исходит смертельная опасность для наших реформаторов. Эдуарду Александровичу предстоит непочатый край работы по их выявлению и обезвреживанию. Мы не имеем права потерять ни одного из выпестованных управленцев высшей пробы! Это наш алмазный фонд! На тебя ведь можно положиться, Эдуард Саныч? – спросила Марья Королёва в упор.
– Можно и нужно, Марья Ивановна!
– При этом я никоим образом не предлагаю рвать межкультурные связи! Наоборот, призываю всячески укреплять их. Народы всех континентов, в том числе Америки и Европы, изначально прекрасны, но в своей массе беззащитны и тотально несчастны. Очень жалко простых добрых людей во всё мире.
– Что с западными технологиями? О них придётся забыть? – спросил Сам.
– У всех технологий есть ножки, и они очень хорошо умеют бегать. В своё время была допущена массированная утечка российских мозгов на Запад. Сегодня мы совершим обратный маневр, и финишная ленточка будет в РФ. Учёные и практики перебегут к нам, как миленькие, если создать для них благоприятную среду обитания. Мы уже радикально зачистили исследовательские вузы и академии от рутинёров и болтунов, которые десятилетиями ничего не делали, кроме как только из зависти затаптывали свежие ростки научной мысли. Освободилась масса вакансий. Начнём зазывать научный народ как из наших глубинок, так и из мировых. Приманка – заоблачные зарплаты, простор для изысканий, кроме, конечно же, вмешательства в Божье. Потянутся как миленькие, гуськом, а потом хлынут горным потоком, только успевай размещать их, так что придётся брать только крупную и среднюю рыбу. Россия должна помнить, что у нас есть магнит для нравственных учёных – гений бессребриничества Григорий Перельман.
Марья села, нервно съела увесистую клубничину, венчавшую гору ягод во фруктовнице, и продолжила:
– Многие годы некоторые страны внаглую, с куста воровали у нас всевозможные открытия. Однако неизбежен обратный отхлёст. Плюс если собственно российскую толковую айтишную молодёжь обласкать и простимулировать, она либо своим умом, либо иными путями добудет для нас любые технологии. И это будет возврат украденного у нас.
Марья потянулась к тарелке с вишнями, Королёв услужливо пододвинул её. Она взяла самую крупную и стала ею любоваться, не забывая говорить:
– У нас есть вечный магнит для притягивания истинных, не липовых христиан мира – это наша вера в Бога. Миллионы уже хотят к нам переехать. Они будут с радостью заселять заброшки Средней полосы. Тамошняя красота лесов, рек, озёр, лугов воспета писателями и художниками. Немного чистенькой, ухоженной цивилизации нашим ландшафтам не повредит. У переселенцев, кроме любви к Богу, будут с собой капиталы. Надо будет всячески этим переезжантам помогать, особенно в вопросах легализации. На первых порах, пока не обустроятся, позволить создавать общины и школы со смешанным языком обучения, чтобы не травмировать психику детишек. И постепенно, в течение трёх-пяти лет, переводить обучение на русский.
– Что по рынкам сбыта?
– Наша страна и есть бездонный рынок сбыта. А мы отдаём за бесценок и лучшее – врагам, а свой народ травим просрочкой, трансгенной гадостью, прочей некондицией и низкосортицей. Европа сама себя отсекла от нас и уже не вернётся в ближайшем будущем. Будем честны: торговля с ними народу нашему ничего не дала. Обогатилась лишь кучка грабителей, которая в девяностые и так обобрала страну до нитки. И в наше время уже умыкнула у россиян сотни миллиардов и глазом не моргнула, более того, воры точат зубы на ещё большее. Ну так зачем нам тот никчемный рынок?
Марья передохнула и стала есть вишни. Косточки складывала горкой, которую прикрыла бумажной салфеткой. И так у неё всё выходило ладно и складно, что невозможно было глаз отвести.
– Напомню, по соседству с нами есть бескрайний мир Востока. Ну и чуть дальше – многострадальный чёрный континент! Там живёт население с душами детей и подростков. Им нужна мудрая, щедрая и заботливая опека извне. И у власти там сейчас находятся бывшие студенты советских вузов. Вложимся на копейку, вернём на рубль, да ещё и пару рублей местным оставим, чтобы под нашим контролем строили опреснители морской воды, больницы, школы, жильё и чтобы народы свои голодом не морили. И к православию их приобщим, потому что духовно окормлять их было некому, зато грабить было кому.
– Пятая колонна, спящие агенты и глубокие закладки – как их выкорчевать?– спросил Королёв.
– В основной своей массе это люди с перекрученными мозгами. Но они наши люди. Это папы и мамы или будущие папы и мамы. Они просто – испуганные граждане, которых надо успокоить и переформатировать в правильную сторону. Кого-то на компромате подловили и шантажом держат, кому-то в уши надули, на ком-то психотропы испытали. Они ментально и нравственно нездоровы, и мы их вылечим убеждением, разъяснениями или просто оставим их в покое. Перегорят. Другое дело, мотивированные агенты с недвижимостью и банковскими вкладами на Западе, которые готовы убивать, взрывать и всячески вредить. Таких надо выявить, нейтрализовать и сделать объектами игры, и это уже твоя епархия, Саныч.
– Что делать с предателями, в частности, звёздами? – спросил шеф госбезопасности.
– Не обижайся, Эдуард Александрович, но звёзды – на небе. А эти – всего лишь хапалы и хабалы с убогим репертуаром. Я за то, чтобы отобрать у них гражданство и на родину не пускать. Недвижимость и имущество – конфисковать и отдать социалке. Пусть детишки по тем дворцам бегают и в студиях занимаются. Сделал родине гадость – попрощайся с ней и живи без неё. Это повысит ответственность тех, кого отечество обласкало и обогатило, а взамен чёрную неблагодарность получило. Ни словечка доброго к родине у них не нашлось. Нам надо помахать им ручкой и забыть, других дел полно!
– Чиновники-казнокрады?
– Заповеди Божьи запрещают собрать их, огнемётом полить и отправить к праотцам, как того хотел бы народ. Это не наш метод. Я уже не раз озвучивала в узком кругу и не изменила свою точку зрения, что этим заражённым алчностью людям надо дать шанс. Не к стенке ставить, а предложить сдать в казну ровно три четверти наворованного. На остальное пусть живут – им хватит на сто лет вперёд. Кто не пойдёт на столь гуманное мировое соглашение, тем придётся похуже. Их фамилии и имена можно опубликовать, суммы наворованного тоже, дела уголовные возбудить и всё до грошика конфисковать, а самых – на нары. Пара-тройка открытых судебных процессов с озвучиванием всех гнусностей – и воры в очередь бросятся сдавать награбленное. Они ведь трусы и невротики.
Марья доела остаток вишен.
– Я скажу вам одну вещь, о которой вы наверняка знаете. Про масштаб хищений на верхних этажах я уже сказала. А в тотальном воровстве низов отчасти виновата система господдержки. На структуры выделяются энные суммы денег, которые редко осваиваются полностью. А сдавать положительные остатки субсидий – нема дурных. Иначе в следующий раз финансирование урежут. Поэтому деньги распихивают по карманам. А для проверяющих стряпают отчётность в сговоре с проверенными поставщиками, которые продукцию за рубль записывают как за сто. Ну и, само собой, чтобы аудиторы потом не прикопались, заносят часть присвоенного начальству и чиновникам. И так – по всей стране, во всех сферах, по горизонтали и вертикали!
Марья устала. Она всегда быстро сдувалась, когда говорила о коррупции. Но передохнула пару минут и пошла дальше.
– Живой пример. Каждый месяц с жильцов любой высотки в двадцать пять этажей на обслуживание дома собирается почти миллион. Никакого обслуживания и в помине нет, жильцы отдельно оплачивают и сантехников, и электриков, и консьержей. И председатели домовых комитетов без зазрения совести забирают себе эти суммищи. У них всё схвачено и прикормлено и сверху, и по кругу. Прикупают квартиры, сдают их в наём и на ренту безбедно живут.
Марья отодвинула от себя пустую посуду и посмотрела на Королёва, ожидая следующего вопроса. Тот спросил:
– А что по извращенцам всех мастей?
– Я по-прежнему считаю, что содомитам надо предложить и даже финансово помочь съехать на постоянку в те страны, где им будет веселее в кругу своих. Где содомия захватила власть. Оставшимся наше государство должно оплатить реабилитацию. Даже на Западе есть примеры, когда самые отпетые мужеложники приходили к Богу и становились яростными антигеями, обретали семью и детей. А педофилов необходимо медикаментозно успокаивать – принудительно! И каждому надеть на руку электронный браслет – навсегда! Когда такой будет подходить к детям, браслет должен издавать определённый звуковой сигнал, предупреждающий ребятишек об опасности. И, конечно же, только истовая вера в Бога и мольба к нему об избавлении от этой пагубы поможет этим духовным инвалидам избавиться от влияния бесни.
– Что по сопредельной, враждующей с нами страной, исторической нашей окраиной?
– Патологической ненавистью к России там охвачена небольшая часть населения, остальные – просто переходящая из рук в руки Малиновка. То и дело меняют будёновку со звездой на махновскую папаху. Люди там – нормальные, но адски зашуганные. Местные все прекрасно знают друг друга и в приватной беседе расскажут, кто чем дышит, кто какого цвета, кто убивал и мародёрил, а кто сидел в замазке, чтобы выжить. Так что предстоит работа с населением и ещё раз работа с населением. Западные спецслужбы по своему обыкновению оставят там закладки. Чтобы не гибли наши люди, надо терпеливо искать ядро поддержки среди местных, давать им полномочия и опираться на них. В помощь – опыт борьбы с лесными братьями в конце сороковых-пороховых. У каждого из недобитков в деревнях оставались семьи. То же самое будет и сегодня. Вот с них и надо начать. Объяснять жёнам, сёстрам и детям, что их отцам, братьям и сыновьям, если только за ними не числятся зверства, ждёт амнистия. Вменяемым главарям пообещать, что если выведут группировки из тени и начнут сотрудничать, то получат доверие и посты во властных структурах. Тех, кто запутался, придётся распутывать, и тут понадобятся психологи от православия.
– Церковь?
– Мягкая, аккуратная реформа. Необходимо напечатать огромными тиражами на современном русском языке евангелия, в том числе и апокрифы, ну и, конечно же, псалтирь, молитвенники, жития святых, самого разного формата: карманного, подарочного, для повседневного использования. Господь никем не приватизирован. Клиру рекомендовать более ответственно относиться к набору в духовные училища. Туда нужно брать самых-самых нравственных и стоиков, а не разброд-шатание. Надо в кратчайшие сроки произвести ремонт в общежитиях, готовящих кадры для церкви. Ребята там живут, как в клоповниках. Необходимо объяснить духовенству, что их задача – окормлять, то есть воспитывать, сострадать, ходить по домам бедных и страждущих, давать наставления, помогать материально, молиться за больных и горюющих, а не самим обогащаться.
Наступило молчание. Принесли новые блюда в блестящих стальных мармитах, и Марья начала с любопытством их рассматривать.
Романов решил вклиниться:
– Тема бюрократии тебя не беспокоит?
– Святослав Владимирович, ты телепат. Я как раз хотела об этом объекте народной нелюбви замолвить словечко. Да, с чиновниками проделана определённая работа, и они в массе своей теперь – вежливые. Но остались всё теми же бездушными автоматами. В основном это женщины средних лет. Они профессионалки и знают своё дело. Хорошие мамы, отзывчивые соседки и отличные хозяйки – вне работы. А в своих служебных окошечках они превращаются в олицетворённое каменное бесчувствие с ненормально высоким порогом чувствительности. Такое ощущение, что их корпоративная задача – психологическое истязание посетителей. С этим надо что-то делать. Я предлагаю открыть во всех городах курсы повышения – не квалификации, а совести – для всех поголовно работников бюрократического аппарата. Ну разве что затесались среди них белые вороны, у которых сохранились добрые чувства к просителям – тех надо выявлять, поощрять, продвигать по карьере и представлять в качестве примеров для подражания.
Встал Сам и предложил Марье пройтись с ним по залу. И они пошли гулять по периметру.
– Ты очень переживаешь за мужа?
– Не то слово.
– Марья, все меры безопасности, которые только придумало человечество к этому часу, будут задействованы. Мы все его любим и переживаем за него. Ты же понимаешь, он тебя собой прикрывает.
– Понимаю. Но мне без него жить неинтересно.
У Марьи на глаза навернулись слёзы, она отвернулась и смахнула их ладонью.
– Вы будете встречаться в разных форматах, он будет наездами дома. В первое время – реже, слишком большой фронт работы. Если ты захочешь, вас с детьми перевезут поближе к нему. Посмотри на меня.
Он взял Марью за плечи и повернул к себе.
– Я пока что – официальный ручатель. Отвечаю перед тобой и перед Богом, что буду чутко реагировать даже на малейшие сигналы. Святослав будет постоянно в моём поле зрения.
Она кивнула.
– Марья, можно задать тебе личный вопрос.
– Да.
– Почему у тебя глаза мерцают? Это какой-то физико-оптический эффект?
– Сие мне неизвестно. Я бы не хотела, чтобы какой-нибудь учёный заинтересовался этим эффектом и захотел меня исследовать.
– Никто и никогда не узнает о тайне твоего второго пришествия, Марья… Живи спокойно, люби Романова и расти деток. А мы всегда будем где-то близко. А теперь вернёмся к столу и заедим стресс чем-то вкусным.
Он отвёл её на место, потёр руки и пригласил гостей отведать новые хиты от Арнольдо. Открыл крышку одного из мармитов и стал накладывать в тарелку Марье его аппетитное содержимое, затем из второго и третьего.
Марья высоко оценила талант повара, показав ему большой палец руки и похлопав в ладоши.
– Ну, Марья, предполагаю, десерт нас ждёт просто упоительный, ведь ты уже захвалила нашего зав пищеблоком.
– А вы знаете, кто изобрёл мармиты? – спросил Романов. – Это к вопросу о западных технологиях.
– Неужто наши?
– Считается, что один профессор Сорбонны придумал эту посуду. Чтобы тормозок, который ему давала с собой на работу жена, оставался до обеденного перерыва тёплым. Он изобрёл подогрев лотка с едой – фондюшницу. Теперь этой штукой, как вы знаете, оборудованы все банкетные и шведские столы. А ведь на самом деле ещё в старые времена неизвестная русская головушка измыслила устанавливать посреди стола жаровню с углями, которая называлась гора. Пиры длились часами, сутками, и блюда оставались горячими. С тех пор пошло выражение «пир горой». В Сорбонне всегда учились русские студенты. Думаю, кто-то из наших ребят, кому надоело слышать ежедневные ворчания старика по поводу остывшего супа, мог подсказать ему эту идею.
Марья незаметно послала Романову воздушный поцелуй.
– Кстати, Николай Гумилёв учился там, – сообщила она, – а он хорошо разбирался в старине. Вот он, может, и подсказал. А профессор запомнил. Но я ничего не утверждаю.
Все улыбнулись. Королёв спросил:
– Марья, может, стоит составить каталог того, что придумали наши, а воплотили иностранцы? Для укрепления национальной гордости? Или, лучше сказать, национального ротозейства и непрактичности?
– Хорошая идея, браво, Саныч! И это ещё одна будущая задача для Романова! Надо начинать собирать камни, то есть, создать банк гениальных авторских идей россиян сугубо для внутреннего пользования и предлагать их на реализацию российским любителям стартапов. Потому что мы все свои автохтонные открытия раздарили миру, а там их присвоили, запатентовали и баснословные состояния сколотили. Надо бы стать более рачительными и хозяйственными.
– Хозяюшка ты моя, – сказал Романов. – Господа, заберите её от меня! Она ж меня работой до скончания веков обеспечит! А мне и без того хватает.
Все весело рассмеялись.
Сам вдруг обратился к Романову:
– Свят, я смотрел ваш с Марьей танцевальный клип раз сто, наверное. И каждый раз спрашивал себя: неужели такая красота возможна? Или это какие-то спецэффекты, анимация? Нейронку задействовали? Марья там какая-то невесомая.
– Да нет, всё было натурально.
– А можете по заявке станцевать? Для нас с Королёвым? Для персонала, для шеф-повара?
– Для повара Марья точно постарается, ведь впереди – десерт, – ответил Романов. – Ну что, старушка, тряхнём? – спросил он жену.
– Год прошёл, мы уже навык утратили, – для приличия повредничала она. – Но раз надо, значит надо!
– Ищи в своём лэптопе песню, – весело сказал Свят и хлопнул бокал чего-то золотистого.
Марья нашла свой плей-лист, включила музыку. Пока искала нужную строчку, у двери выстроились зрители – офицеры и персонал. Шеф-повару принесли стул и усадили его.
Совпадение или нет, но Марья была в том же зелёном платье, а Романов – в том же стильном тёмно-синем костюме, пиджак которого он для пижонства расстегнул.
Зазвучал быстрый и чувственный блюз с вкрадчивым голосом Марьей. К счастью, их тела автоматически воспроизвели каждое движение этого буйного и одновременно расслабляющего танца. Марья в какое-то мгновение вновь стала невесомой, и Романов смог вертеть этой пушинкой, как хотел. В финальном па она захмелела и сразу отяжелела.
Зрители зааплодировали и закричали «Ура!». Затем Марья пригласила на медленный танец Самого, потом её ангажировал Королёв, а под конец хореографического марафона она спросила у Романова, можно ли ей станцевать с поваром?
Тот удивился: «А это не перебор?», но – позволил. Повернулся к Пушкину и бровью подозвал его.
– Дама желает с тобой станцевать, Арнольдик.
– Почту за счастье, – ответил тот и галантно подал даме руку.
– Арнольдо, у вас итальянские корни? – немедленно начала она расспросы.
– Аланские.
– А можно узнать, сколько вам лет?
– Да уже шестьдесят пять.
– В каком месяце родились?
– В ноябре.
– Моей бабушке столько же, и она мартовская. Мне кажется, вы одиноки.
– Точно так. Уже много лет.
– И у вас нет женщины?
– Так точно. Но я молился Пречистой, чтобы она прислала мне хорошую женщину моих лет. Я очень хочу любить. А молодуху мне не надо.
– И моя бабушка одинока уже много лет. Она милая, добрая. И вы, я вижу, порядочный мужчина. Так вот, я хочу пригласить вас к нам в гости – вроде как приготовить осетрину с хреном. И бабушка будет там. Если она вам не понравится, то так и быть. А вдруг понравится?
Бедный Пушкин растрогался и даже заплакал, да так сильно, что стал вытирать глаза колпаком, который вытащил из кармана фартука.
Когда кулинар привёл Марью к столу и пошёл за сладким, все спросили её, чем она так расстроила этого славного человека.
– Почему же расстроила? Обрадовала!
– Но он же залился слезами, – напомнил Романов.
– Я нашла ему невесту, о которой он молился Богоматери.
– И кто невеста?
– Серафима Ильинична Корнеева, моя бабушка.
– Романова, ты в своём репертуаре! Вершишь судьбы! – с улыбкой проворчал её муж. – Почему ты решила, что они подойдут друг другу?
– Я знаю бабушкины вкусы. Она именно о таком мужчине мечтала, который на деда похож. Она заслужила. Хватит ей вдовствовать. Мне его вибрация понравилась, вернее, я на него бабушкиными глазами посмотрела. Он стеснительный, добрый и очень умелый, руки у него правильно растут.
В это время Сам обратился:
– Свят, могу твою жену ангажировать на тур вальса?
– Сегодня я добрый… Милости прошу!
– А на ярмарке твоих невест случайно нет ещё одной? – немедленно спросил Сам, бережно ведя Марью.
– Для кого?
– Да вот Королёв у нас в бобылях ходит.
– Есть, конечно! Это двоюродная сестра Свята. Она присматривает за нашими детками. Очень ответственная! Её зовут Бронислава. Броне сорок с небольшим, но она выглядит удивительно моложаво. Стройная, подтянутая, бывшая легкоатлетка. Внешне похожа на Свята. Она молчунья, но как скажет что-то – пряником одарит.
– Как же вкусно ты характеризуешь людей. А меня как бы описала?
– Награда России за её страдания. Внутренне вы – большая и добрая русская печка, которая всех греет и кормит. С вами неотлучно находится много ангелов. И у них в руках мечи.
– А у Романова?
– Тоже много.
В финале вечеринки Марья включила задорную песенку и попросила мужа позвать всех-всех на круговой танец. Тут же к ней подошли красавчики Радов и Мальцев и на правах молодых сплясали с Марьей нечто совершенно забойное. «Здесь ещё никогда не было так классно», – шепнул ей Мальцев. «Марья, вы – чудо!», – добавил Радов. «Да ладно вам, ребят, давайте на ты. Мы ж ровесники». «Субординация! Нам нельзя!», – ответили они.
– Марья, ты отомстила мне сегодня? – шёпотом спросил Романов, когда они возвращались на правительственной машине домой. – Я от ревности извёлся!
– Да, Романов, я тебе жестоко отомстила за триста тридцать три мокрые подушки! Именно столько ночей я плакала в минувшем году.
– Бедная ты моя! Скорее бы добраться до одной из этих подушек. Сегодня ты точно не будешь плакать, а только получать радость.
– Романов, я тебя невыносимо люблю. Но тут водитель – живой мужчина.
– Я же тихо.
– А феромоны? Их тут целое облако летает.
– Тогда не шепчи мне эротично в ухо, а громко скажи, что погода нынче выдалась морозная. И что жизнь удалась.
Они посмотрели друг на друга и прыснули со смеху.
Продолжение Глава 61.
Подпишись, если мы на одной волне.
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская