Первые лучики
Иван стал подмечать, что его присутствие порой меняет атмосферу в доме. Когда он помогает матери принести воды или починить ветхий забор, та на миг смотрит на него с лёгким теплом в глазах — почти незаметным, но всё же реальным.
В соседней семье, где старик часто кашлял и ворчал, мальчик как-то раз прибежал с охапкой полусухих трав — и старик улыбнулся. Улыбка вышла странной, неумелой, и тут же погасла, но факт оставался фактом: он улыбнулся. Для мира, где даже рождение не отмечают ни единым вздохом радости, такая деталь стоила многого.
С каждой такой мелочью Иван всё острее чувствовал свою способность зажигать в других людей искру — некий отблеск давно потерянного чувства. Но каждый раз, когда что-то подобное случалось, люди словно пугались собственного пробуждения, быстро отводили взгляд и замыкались в себе. Мальчик осознал, что грубая лобовая попытка «разбудить» мир может обернуться сопротивлением или даже агрессией. Если кто-то напугается или донесёт властям о странном «живом» парнишке, последствия будут катастрофичными.
Пока что Иван решил действовать незаметно, маленькими шагами, пробуждая у близких толику сострадания, доброты и тепла. И каждую крохотную улыбку он бережно хранил в памяти, как доказательство, что даже «погасшие» способны снова зажечься.\
Шорох угрозы
Над деревней начали сгущаться тучи. Не столько реальные, сколько тени от слухов: ходили разговоры, что отряды Войны готовятся к очередному рейду по окрестностям, а с другого края горизонта бродят бледные фигуры, несущие Чуму.
Люди стали ещё более настороженными и молчаливыми, будто ожидали, что любая искра в их глазах может привлечь ненужное внимание. В домах закрывались окна на прогнившие засовы, в сараях упрятывали нехитрые припасы.
Иван чувствовал эту тревогу, как ноющую боль в своей груди. Он понимал, что страх — это мощное оружие, которым четырём владыкам легко было подкреплять власть. В этом мире, где люди разучились радоваться, страх заменял им все остальные эмоции.
Однажды вечером мальчик случайно услышал разговор двух стражников, которые пришли к его матери, требуя «отчитаться» о запасах еды. Стражники говорили о том, что скоро может начаться «зачистка» в деревнях, где обнаружится «нечто подозрительное». Иван замер, осознав, что его дар может оказаться причиной такой проверки.
Впервые он по-настоящему испугался. Но страх не убил в нём решимости. Наоборот, он понял, что действовать нужно осторожнее и умнее, пока не станет слишком поздно. Мальчик ощущал, что та самая искорка, которая горит в нём, должна разгореться не только ради его собственной жизни, но и ради всего, что осталось от человечности в этих людях.
Открытие силы
В один из прохладных вечеров Иван, уставший и запуганный слухами, ушёл к реке за деревней. Бледная луна освещала темную воду. Парень долго стоял на берегу, всматриваясь в отражение своего худого лица.
Вдруг он почувствовал странную волну тепла внутри себя, и вода у самых его ног чуть всколыхнулась, будто от едва заметного ветерка. Иван испугался, подумав, что это проделки Чумы или Голода, но быстро понял: это он сделал. Без слов, без жестов — просто в момент сильного эмоционального напряжения искра внутри него дала какой-то отклик внешнему миру.
Он опустился на колени и тихо говорил сам с собой: «Как это возможно? Сможет ли мой свет менять не только людей, но и… всё вокруг?» Лёгкое свечение, казалось, ложилось на воду, хотя, возможно, это была лишь лунная игра.
Однако в глубине души Иван понял: его дар не сводится только к тому, чтобы вызывать у других тёплые эмоции. Есть что-то большее — сила, способная влиять на саму ткань мрачной реальности. Пока он не знал, как ей управлять, но осознание того, что она реальна, принесло каплю уверенности.
С этого дня он начал вечерами тихонько уходить на поляну или к реке, пытаясь «разговориться» со своей искрой. Он осторожно пробовал направлять чувства, контролировать дыхание, ловить тот миг, когда внутренний огонь связывается с внешним миром. Пусть получалось пока плохо, но это было начало.
Подборка Последний день