Здравствуйте, публикую два очерка воспоминаний.
На фишке
Я в ночном дозоре. По своему мы называем это – ходить на фишку. Недавно в окрестностях отметилась чужая ДРГ, и теперь мы усиленно дежурили и днём, и ночью.
Дежурили по два часа. Записывались ещё днём, каждый знал своё время. Самое лучшее время было с 23.00 до 0.00. Но чаще выпадала середина ночи. Не знаю почему, но мне такие дежурства нравились. Было время подумать в тишине. Обычно вставал по будильнику, не дожидаясь когда сменившийся разбудит.
Неспешно вылезал из спальника, зевал, одевался хэбэ, комбез, куртку, шапку, сапоги с тёплыми чулками. Последним брал автомат, рацию и выходил менять отстоявшего два часа.
На улице, как правило, стояла кромешная темнота. Звёздное небо в Луганской народной республике зимой – не такое уж частое явление. Чаще стояла дождливая погода, туман. Хлопаю дверью, выхожу. В туманной мгле силуэт часового. Мы знаем пароль. Утром его говорит старшина или кто-то из ребят. В темноте могут окликнуть, и нужно отозваться. Если ответ не правильный и незнакомый голос, могут и очередь пустить. Поэтому к паролю всегда относились с уважением.
Меняемся без пароля, хорошо видим друг друга. Один из батарейцев идёт досыпать, я остаюсь. Сектор обзора – часть улицы с прилегающими домами, заросли американского клёна.
В темноте ничего не видно, лишь красная лампочка на кнопке удлинителя едва заметна из приоткрытой двери коридора. На ночь вайфай обычно отключали, генератор глушили, но сейчас действовала поселковая электросеть. Временами она работала, потом провод перебивал очередной осколок, и тогда запускали дизельный дырчик.
Ухожу в пространство между стеной и крыльцом, сажусь на скамейку. В темноте всё равно ничего не видно. Проще включить слух и подмечать подозрительные звуки. В нескольких дворах по улице остались люди, и там есть собака. Она подаст знак, если услышит чужого.
Был в батарее и ночник. Я как-то брал посмотреть. Штука, конечно, полезная, но для ночи, естественно. Тепловизор мне понравился для дневного использования. Красные пятнышки тепла хорошо видны при хорошем освещении.
Медленно текут минуты. Автомат на боевом взводе, снят с предохранителя. Палец вдоль спусковой скобы. В чрезвычайной ситуации времени опустить флажок может и не хватить. После дежурства вновь поставлю на предохранитель, аккуратно извлеку патрон из патронника, всуну 30-ю «семечку» в магазин, положу автомат у изголовья кровати.
Всего 20 минут прошло, ноги начали подмерзать. Подмораживает. В кармане три леденца. На случай, если очень спать захочется. На срочной мы не учили устав караульной службы, потому что в караул не ходили. После мобилизации пришлось стоять на фишке не раз. Но опять же никто не рассказывал уставные моменты. Да и не знаю, насколько актуальны они были во фронтовой полосе. Каждое подразделение охраняло себя само. Плюс к этому КПП и блокпосты, военная полиция. Ночью нельзя было передвигаться по посёлку без необходимости.
Далёкая канонада. Фронт живёт своей жизнью, не умолкает почти никогда. Иногда в небо взлетают ракеты, раздаётся близкий взрыв: ПВО отработало. Скорее всего – по беспилотнику или хаймарсу.
В посёлке тихо. Но вот скрипнула дверь. Кто-то в одной термичке вышел до ветру. Проследовал до кустиков и обратно. Дверь вновь закрылась. И снова тишина.
Дежурю ещё минут двадцать. А вот и первый нарушитель. В темноте сверкнули два глаза: кошка. Пошла по своим ночным делам. Их тут штук пять бегает. Одни домашние, другие – брошенные. Но вроде не бедствуют. И мы подкармливаем, и оставшиеся жители.
Раздаётся длинная пулемётная очередь. Ей вторят редкие автоматные. Километрах в семи. Сейчас там идёт бой. А здесь невозмутимая тишина. Мысленно желаю нашим штурмам Божьей помощи: мужества, выстоять, остаться живыми и здоровыми.
Спустя несколько минут выстрелы стихают, и фронт на короткое время затихает. Но лишь на мгновение. Уже через минуту начинает бухать тяжёлое, а затем к разрывам вновь присоединяется автоматная и пулемётная стрелкотня.
За посёлком лесополоса. Оттуда начинает кричать ночная птица. Первый час дежурства остаётся позади.
Окончательно замерзают ноги. Иду по улице, разминаюсь, чтобы согреться. Изо рта идёт пар. Вроде бы и не сильный мороз, градусов 5 ниже нуля, но зябко. Достаю леденец. Глюкоза попадёт в кровь и станет немножко теплее. Через пять минут действительно согреваюсь.
Вспоминаю дом, семью. Они далеко. Представляю, как они спят там одни: дети, жена. Там тоже тишина. Но другая. Без далёкой канонады.
Помню, как приезжал домой в увольнение из Богучара. Как тихо стучал в окошко в час ночи, как открыла сонная жена. Посмотрел на спящих детей и лёг отдыхать. А утром, часов в десять утра, уже ехал назад в часть.
Мечтаю, что прямо вот сейчас объявят: «Ребята, мы победили, сдавайте оружие и идите домой». Думаю, что и пешком бы пошёл. Добрался бы суток за десять. А автостопом и за пару дней.
Но это всего лишь мечты. Благодарю Бога за то, что сыт, обут, здоров. Кому-то и того хуже.
Кто-то прямо сейчас пережидает артобстрел, штурмует вражеский опорник, другие же борются за жизнь в госпитале или терпят муки в плену.
Думы, думы, думы. И мысли о туманном будущем. Но всё будет хорошо. Автомат на груди покрылся инеем. Хорошо, что перчатки тёплые есть. В посылке из дому приехали. Те, что выдали в части перед отправкой, - тонкие, годятся разве что на осень.
Кошка возвращается в обратную сторону. Присмотрелся, тащит в зубах что-то. Мышковать ходила, победоносно возвращается с трофеем.
Скрипит дверь, на улицу выходит Санька в капюшоне. Свой Калашников несёт в руке. Садится на лавку, закуривает. Через две минуты начнётся его дежурство.
- Иди, Женёк, отдыхай, – говорит мне однополчанин.
Я присаживаюсь рядом. Молчим, смотрим в темноту. Наконец, я поднимаюсь, тихо открываю дверь, захожу в дом. Снимаю бушлат, кладу автомат на место. Перед тем как раздеться и запрыгнуть в спальник, подкидываю пару толстых поленьев в топку.
У печки хорошо. Хочется посидеть, погреться у огня. Дрова потрескивают, уютно. Ещё минуту сижу на табуретке, впитываю тепло. Вверху над топкой висят вещи. Вешаю чулки из сапог на нитку. Пусть тоже подсушатся. На холоде чулки быстро сыреют от конденсата.
Гляжу на фотку жены в галерее телефона, отключаю его, кладу на стол.
Рядом басовито храпят ребята. Наморились за день. На брёвна ездили, устали. Закрываю молнию спальника почти до самой головы и уже через минуту засыпаю.
Ночная колонна
Техника гудела всю ночь. Я вышел на улицу и слушал её. Мотострелки двигались к линии фронта. Мы же стояли в 9 километрах от линии боевого столкновения. Специфика работы такая. Мста-С – дальнобойная гаубица. Можем на семь километров работать, на пятнадцать, на тридцать.
В темноте ничего не было видно, но по звуку можно было определить, что именно ехало. Была зима 2023 года.
Мы знали, что ребята из соседнего подразделения уходили на ротацию раз в неделю. Мы же в то время дежурили два через два. Я представил сидящих в коробочках, их чувства.
В тентованных КамАЗах к передовой ехали простые русские мужики: по 20, 30, 40, 50 лет. Мобилизованные, контрактники, добровольцы. Знали мы, что в нашем районе одно время держали оборону вагнера. Насчёт штормов-Z не знаю, может и они где-то стояли.
Все они находились в ЛНР с одной конкретной целью: остановить врага, пойти вперёд и уничтожить нацистов. Этих упырей, издевающихся над русским народом: над женщинами, детьми, стариками, над нашими пленными.
Ещё в Богучаре, ожидая отправки, мы смотрели страшные кадры расправы нациков над беззащитными людьми в социальных сетях. Мы знали, что Верховный объявил СВО не просто так, не из-за каких-то «империалистических амбиций», как пытались очернить действия нашего президента западные СМИ.
Это чистка Украины от гнили, заразной болезни по имени бандеровщина, которая завелась там и начала подобно гангрене распространяться после майдана. Нет плохих народов. Есть отдельные мерзавцы в любой нации. Среди украинцев тоже. Сторонники нацистских преступников Степана Бандеры и Николая Шухевича*.
И сейчас наши парни ехали воевать с ними.
Когда смотришь ролик, в котором пленные Мыколы мямлят о том, что «их кинулы», так и хочется спросить, а что бы было, если бы не кинули? Так бы и продолжили воевать против нас, против своего народа? Естественно. Это в плену на них сплошная маска покорности. Но когда над нашими ребятами творили изуверства, они в лучшем случае молча смотрели на это.
Тут напрашивается аналогия с солдатами вермахта. Они же такие несчастные – «просто выполняли приказ» злого командования: расстреливали подростков, сжигали деревни, грабили, насиловали, издевались.
Всегда можно бороться. Не хочешь помогать нацистам – направь оружие против них. Не хватает смелости – пусти себе пулю в лоб или откажись воевать за Бандеру, сядь в тюрьму.
- Они обещали, что погубят семью, - оправдывается пленный.
Но это будет их шаг, не твой. На их совести будет. Понятно, что вещать, сидя на диване, легко. Но ведь ясно как белый день: у украинского зла длинные руки от кроличьих повадок жертв. Люди сами дают загнать себя в жерло войны, сами подталкивают туда других.
Сколько таких случаев: мать на Донбассе живёт, а сын пришёл обстреливать малую родину. Как это можно уместить в голове?
Никак. Не умещается. Потому и едут парни, чтоб всё это прекратить.
Я стою в темноте, слушаю колонну. Скоро раздастся команда: «К бою». Мы побежим к нашей «девятнашке» – поддерживать парней на передке. Их сменят те, кто едут сейчас в коробках с выключенными фарами.
Полночь, темнота, тряская дорога. Парни уезжают в сторону фронта делать свою работу.
Спасибо за внимание.
Напоминаю, что завёл новый телеграм-канал, старый случайно удалил, так что подписывайтесь.
Поддержать меня и семью можно купив товары, которые я реализую на Авито, Озоне или Яндекс-маркете. Это моя книга "Записки мобилизованного". Книга подробно рассказывает о мобилизации и участии мобилизованных в СВО.
ПыСы: дешевле всего на Авито.