— Моцарт, перестань! — в очередной раз Виктор Семёнович выглянул из-за монитора и строго посмотрел на серого африканского попугая, который восседал на книжной полке и методично передразнивал звук входящих сообщений.
— Динь! Сообщение получено! Динь! — попугай склонил голову набок, блеснул чёрным глазом и снова издал точную копию звука уведомления из мессенджера.
Виктор тяжело вздохнул. Уже третий час он пытался закончить важный проект, а пернатый пакостник будто специально выбрал этот день для своих звуковых экзерсисов. Приходилось каждый раз дёргаться и проверять экран, хотя настоящих сообщений не было.
В соседней комнате послышались лёгкие шаги, и в кабинет заглянула Надежда Павловна — миниатюрная женщина с аккуратной стрижкой и мягкой улыбкой.
— Витя, Моцарт снова тебе мешает? — спросила она, подходя к полке и протягивая руку к питомцу. — Иди ко мне, музыкант!
Попугай тут же перепрыгнул на её плечо и начал перебирать клювом пряди волос, всем своим видом показывая, что никакого отношения к безобразиям не имеет.
— Надя, это невозможно! — Виктор развёл руками. — Я должен сдать проект послезавтра, а он... Он просто издевается! Я уверен, что он делает это специально.
Надежда Павловна рассмеялась и погладила попугая по серым перьям.
— Ну что ты, дорогой. Моцарт просто умный мальчик, ему нужно общение. Ты же знаешь, попугаи жако — самые интеллектуальные птицы. Они способны запоминать до тысячи слов и даже понимать их значение!
— Именно это меня и беспокоит, — пробурчал Виктор Семёнович, поправляя очки. — Он слишком умный для собственного блага.
Моцарт, словно понимая, что речь идёт о нём, расправил крылья и неожиданно произнёс голосом Виктора:
— Где мои очки? Опять потерял! Надя, ты не видела?
Жена снова звонко рассмеялась, а Виктор поморщился. В такие моменты ему казалось, что два года назад он совершил огромную ошибку, подарив жене этого попугая.
А началось всё в тот день, когда их сын Максим объявил, что получил грант на обучение в аспирантуре за границей. Для молодого физика это была невероятная удача и шанс построить блестящую карьеру. Но для матери — настоящее испытание. Надежда Павловна долго не могла смириться с мыслью, что её «маленький мальчик» будет так далеко.
Когда Максим уехал, в их трёхкомнатной квартире стало непривычно тихо. Надежда начала хандрить. Она подолгу сидела в комнате сына, перебирала его детские фотографии и школьные тетради. Виктор Семёнович пытался развеселить жену, но все его попытки заканчивались лишь вежливой улыбкой.
— Витя, я в порядке, — говорила она, глядя куда-то мимо него. — Просто нужно время привыкнуть.
Но время шло, а лучше не становилось. От жизнерадостной и энергичной женщины, которая могла часами с воодушевлением рассказывать о музыке и своих учениках, осталась тень. Виктор начал всерьёз беспокоиться.
Решение пришло неожиданно. Однажды, проходя мимо зоомагазина, Виктор увидел в витрине серого птенца с ярко-красным хвостом. Птица внимательно наблюдала за прохожими и время от времени что-то бормотала себе под клюв.
— Это жако, — пояснил продавец, заметив интерес Виктора. — Самые умные из домашних попугаев. Могут жить до 80 лет и выучить сотни слов. Настоящие компаньоны.
В тот вечер Виктор долго не мог уснуть, думая о попугае. Их годовщина свадьбы приближалась, и это мог быть идеальный подарок. К тому же, Надежда Павловна преподавала в музыкальной школе — возможно, умная птица с хорошим слухом станет для неё новым увлечением.
На следующий день инженер вернулся в магазин и приобрёл птенца вместе с просторной клеткой и книгой по уходу за попугаями жако.
Когда в день годовщины Виктор вынес клетку из соседней комнаты, Надежда впервые за долгое время по-настоящему улыбнулась.
— Витя! — воскликнула она, глядя на серого попугайчика. — Это же жако! Они самые... Ой, это он или она?
— Продавец сказал, что мальчик, — ответил Виктор, довольный произведённым эффектом. — И ему около года. Уже можно учить разговаривать.
С того дня их жизнь изменилась. Надежда назвала попугая Моцартом и полностью посвятила себя его воспитанию. Она читала статьи, консультировалась с орнитологами и проводила с питомцем часы, разучивая новые слова.
Виктор Семёнович радовался, что жена вновь обрела интерес к жизни. Но вместе с тем начал замечать, что Моцарт становится всё более избирательным. С Надеждой птица была неизменно ласкова: позволяла гладить себя, садилась на плечо и повторяла новые слова. А вот Виктора попугай словно не замечал или, что ещё хуже, передразнивал только его ошибки и раздражённые возгласы.
К тому же, проницательная птица быстро поняла, как и чем можно досадить хозяину квартиры.
Спустя полтора года ситуация только усугубилась. Теперь Моцарт уже полноправный член семьи, любимец Надежды и источник постоянного раздражения для Виктора. Единственный, кто сохранял нейтралитет в этой войне — кот Барсик, пожилой британец, который большую часть времени спал на подоконнике и философски взирал на происходящее.
— Надя, я всё понимаю, но ему обязательно сидеть на люстре именно сейчас? — вопрошал Виктор, пытаясь сосредоточиться на чертежах.
Моцарт, расположившийся на люстре в гостиной, методично выщипывал перо из крыла и ронял пушинки прямо на бумаги.
— Ему нужно размяться, Витя, — объясняла Надежда, накрывая стол для ужина. — Попугаи в природе летают по нескольку километров каждый день. Мы не можем держать его постоянно в клетке.
— Но у меня проект горит! Рудаков с меня шкуру спустит, если я не сдам расчёты вовремя!
В ответ Моцарт вдруг заговорил низким, скрипучим голосом, в точности копируя интонации начальника Виктора:
— Крылов! Где чертежи? Опять сроки срываешь! Уволю!
Надежда прыснула со смеху, а Виктор почувствовал, что краснеет. Это было последней каплей.
— Всё! Этот попугай меня доконает! — он вскочил, собрал чертежи и ушёл работать в спальню, напоследок громко хлопнув дверью.
Уже оттуда он слышал, как жена ласково журит Моцарта:
— Нехорошо дразнить папу, маленький. Он устал на работе.
«Папу?! — подумал Виктор. — Докатились...»
Однако настоящие испытания были впереди.
Через неделю Надежда Павловна объявила новость: её ученица прошла в финал престижного конкурса пианистов, и школа отправляет педагога сопровождать талантливую девочку на выступление в Санкт-Петербург.
— Мне придётся уехать на неделю, — сказала она, наблюдая за реакцией мужа. — Справишься с хозяйством?
Виктор с трудом сдержал улыбку. Целая неделя без постоянных разговоров о Моцарте! Неделя, когда он сможет спокойно поработать в тишине.
— Конечно, дорогая, — ответил он, стараясь выглядеть озабоченным. — Будем мы с Барсиком скучать.
— А Моцарт? — тут же спросила Надежда, и лицо её стало серьёзным.
— Ну и... Моцарт, разумеется, — добавил Виктор, мысленно прокляв свою оплошность.
В день отъезда суета началась с раннего утра. Надежда Павловна носилась по квартире, собирая вещи и повторяя инструкции.
— Так, вот список того, что нужно Моцарту, — она протянула мужу лист бумаги, исписанный мелким почерком с двух сторон. — Здесь режим кормления, список разрешённых продуктов, время прогулок по квартире...
— Прогулок? — Виктор приподнял бровь. — У нас что, собака?
— Не перебивай, — строго сказала Надежда. — Моцарту нужно летать минимум час в день. Иначе у него ухудшится настроение и могут начаться проблемы со здоровьем. И обязательно разговаривай с ним. Включай классическую музыку, читай вслух... Он должен получать интеллектуальную стимуляцию.
Виктор покачал головой, но спорить не стал. У дверей, уже с чемоданом в руках, Надежда ещё раз обняла мужа и прошептала:
— Пожалуйста, позаботься о нём. Он же как ребёнок для меня.
Он искренне кивнул и помахал ей рукой. Только когда за женой закрылась дверь, на его лице появилась широкая улыбка. Свобода!
Первые два дня прошли относительно спокойно. Виктор честно соблюдал режим кормления и даже выпускал Моцарта полетать по квартире, предварительно закрыв дверь в свой кабинет. Вечерами он включал записи Бетховена и Шопена, как просила жена, а сам уходил с ноутбуком в спальню работать.
Но на третий день началось...
Виктор проснулся от странного звука. Казалось, что где-то в квартире капает вода. Он встал, проверил все краны — сухо. Звук продолжался, и источник его обнаружился в гостиной: Моцарт, свесив голову с жёрдочки, методично издавал звук капающей воды, наблюдая за реакцией хозяина.
— Очень смешно, — проворчал Виктор. — Давай завтракать, пародист.
Он насыпал в миску специальный корм для попугаев, добавил немного нарезанных фруктов и отправился готовить завтрак себе. Но не успел он сделать первый глоток кофе, как попугай неожиданно заверещал, забил крыльями и начал метаться по клетке.
— Что такое?! — Виктор бросился к нему. — Ты чем-то отравился?
Он открыл дверцу, чтобы проверить, всё ли в порядке, но Моцарт тут же успокоился, прошмыгнул в проём и взлетел на карниз.
— А, понял, — усмехнулся Виктор. — Отличное представление. Ну что ж, летай, раз уж выбрался.
Он вернулся к завтраку, но не успел поднести вилку ко рту, как раздался звонок телефона. Точнее, это не был настоящий звонок — Моцарт в точности имитировал рингтон его мобильного.
— Прекрати! — воскликнул Виктор, поднимая голову.
Моцарт умолк, но через минуту начал имитировать звук барабанной дроби, потом перешёл на плач младенца, а затем и вовсе выдал сирену «скорой помощи».
День прошёл в нервотрёпке. Моцарт словно задался целью свести хозяина с ума. Он передразнивал все возможные звуки: дверной звонок, микроволновку, скрип половиц. Когда Виктор пытался работать, попугай садился на монитор компьютера и задирал ногу, демонстративно почёсывая живот.
К вечеру, после нескольких безуспешных попыток сосредоточиться на проекте, Виктор выдохся. Он загнал Моцарта в клетку, накрыл её покрывалом и плюхнулся на диван, чувствуя себя совершенно разбитым.
В тишине звонок его настоящего телефона прозвучал как взрыв.
— Да, — устало ответил он.
— Витя, это я! — голос Надежды звучал взволнованно. — Как вы там? Как Моцарт?
— Всё отлично, — соврал Виктор. — Замечательно ладим.
— Правда? Дай мне его послушать!
Виктор подошёл к клетке и приподнял покрывало:
— Моцарт, поговори с мамой.
Попугай, который ещё секунду назад был так активен, теперь сидел нахохлившись и молчал.
— Моцарт! — Виктор поднёс телефон ближе. — Скажи что-нибудь!
Птица проигнорировала его.
— Что с ним? — в голосе Надежды звучала тревога. — Почему он молчит?
— Наверное, устал, — ответил Виктор. — Мы сегодня много играли, и он налетался.
— Точно с ним всё в порядке? Ты не забываешь менять воду? А витамины давал?
Разговор затянулся на полчаса. Надежда засыпала мужа вопросами о состоянии попугая, а тот всё больше нервничал. Наконец она успокоилась и пообещала позвонить завтра.
Как только связь прервалась, Виктор полностью снял покрывало с клетки и гневно уставился на питомца:
— Ты это специально, да?
Моцарт моргнул и произнёс противным скрипучим голосом:
— Интеллектуальная стимуляция! Интеллектуальная стимуляция!
В этот момент что-то в Викторе Семёновиче сломалось. Он понял, что не выдержит ещё четыре дня такого соседства.
«Нужно что-то придумать,— решил он, глядя на хитрую птицу. — Иначе я не закончу проект, и Рудаков меня точно уволит».
Утром Виктор проснулся от дикого грохота. Он вскочил с кровати и бросился в гостиную. Представшая картина заставила его схватиться за сердце: на полу валялись документы, которые он оставил на столе, а сверху самодовольно восседал Моцарт.
— Ты что творишь?! — закричал Виктор, бросаясь подбирать бумаги. — Это же важные чертежи!
Попугай расправил крылья и спокойно перелетел на карниз, не проявляя ни малейшего раскаяния.
Виктор лихорадочно собирал документы, проверяя, не испорчены ли они. К счастью, всё было цело, но сам факт такой наглости переполнил чашу его терпения.
— Это война, — прошипел он, глядя на попугая. — Ты её сам начал.
В отчаянии Виктор позвонил своему другу Павлу, орнитологу, который работал в городском питомнике птиц. Они не виделись несколько месяцев, но Виктор надеялся на понимание и помощь.
— Павел, привет, это Витя Крылов, — начал он, когда друг взял трубку. — У меня к тебе необычная просьба...
Через час они встретились в кафе недалеко от дома Виктора. Павел, высокий мужчина с густой бородой, внимательно выслушал историю о невыносимом попугае.
— То есть ты хочешь, чтобы я приютил Моцарта на несколько дней, пока твоя жена в отъезде? — уточнил он, отхлёбывая кофе.
— Да, всего на четыре дня, — Виктор умоляюще сложил руки. — Паша, я на грани. Мне нужно закончить этот проект, иначе меня точно уволят. А эта птица... она просто издевается надо мной!
Павел усмехнулся:
— Знаешь, жако действительно очень умны. Возможно, он ревнует тебя к Надежде или чувствует твою неприязнь. Попугаи — эмоциональные создания.
— Да хоть телепатические! — воскликнул Виктор. — Поможешь?
Орнитолог задумался.
— Ладно, — наконец сказал он. — У нас в питомнике есть место. Но Надя меня убьёт, если узнает.
— Не узнает, — заверил его Виктор. — Я привезу Моцарта обратно за день до её возвращения. Всё будет в порядке.
Они договорились, что Виктор привезёт попугая в питомник сегодня вечером.
Дома он аккуратно переложил Моцарта в переносную клетку, собрал все его игрушки, корм и витамины. К удивлению Виктора, попугай не сопротивлялся и даже не издал ни звука, когда его перемещали. Казалось, он понимал, что происходит, и это немного тревожило.
— Слушай, птица, ничего личного, — сказал Виктор, застёгивая чехол на клетке. — Мне просто нужно поработать в тишине. Через четыре дня ты вернёшься домой, и всё будет как прежде.
В ответ из-под чехла донеслось тихое бормотание, которое звучало подозрительно похоже на «ты об этом пожалеешь».
Питомник располагался в старом здании на окраине города. Когда Виктор привёз Моцарта, Павел проводил их в просторное помещение, где в больших вольерах жили разные виды попугаев: от волнистых до крупных ара.
— Вот сюда его и поместим, — сказал Павел, показывая на угловой вольер. — Здесь у нас живут жако и амазоны. Компания ему будет.
Виктор увидел нескольких серых попугаев, похожих на Моцарта, и пару зеленоватых птиц с яркими пятнами.
— А они не подерутся? — спросил он, наблюдая, как Павел открывает переноску.
— Вряд ли. Здесь достаточно места, и птицы привыкли к новичкам. К тому же, все они очень любопытные и быстро найдут общий язык.
Моцарт вышел из переноски и огляделся. Потом расправил крылья и перелетел на жёрдочку, где уже сидел крупный амазон. Они с интересом уставились друг на друга.
— Видишь? — усмехнулся Павел. — Уже знакомятся.
Виктор передал другу подробные инструкции от Надежды и все необходимые вещи для попугая. Затем, чувствуя странную смесь облегчения и вины, он попрощался и ушёл.
Дома было непривычно тихо. Нет вечного «динь-динь» от имитации сообщений, нет пародий на телефонные звонки. Только размеренное тиканье часов и мирное посапывание Барсика на его любимом кресле.
«Наконец-то можно спокойно поработать», — подумал Виктор и с новыми силами принялся за проект.
Следующие три дня прошли в плодотворном труде. Без постоянных отвлечений работа продвигалась быстро, и к концу третьего дня проект был практически завершён. Виктор даже начал скучать по шумному соседу, хотя ни за что бы в этом не признался.
Он регулярно звонил Павлу, чтобы узнать, как дела у Моцарта. Друг заверял, что с попугаем всё в порядке, и он прекрасно ладит с другими птицами.
— Особенно сдружился с Зябликом, нашим амазоном, — сообщил Павел в последнем разговоре. — Они часами сидят вместе и, кажется, общаются. Зяблик раньше жил у моряка, так что язык у него... своеобразный.
— В каком смысле? — напрягся Виктор.
— Ну, знаешь, морская терминология... — уклончиво ответил Павел. — Ничего страшного, не переживай. Завтра заберёшь своего говоруна.
На четвёртый день Виктор отправился в питомник. Павел встретил его у входа с загадочной улыбкой.
— Как он? — спросил Виктор.
— Отлично! — слишком бодро ответил друг. — Наш Моцарт оказался настоящей звездой. Особенно хорошо поладил с Зябликом и Гошей.
— Гошей?
— Да, это наш новый постоялец, амазон. Раньше жил у спортивного комментатора, представляешь? — Павел хохотнул. — Комментирует всё, что видит, как настоящий репортёр.
Что-то в его тоне заставило Виктора насторожиться.
— Паша, с Моцартом точно всё нормально?
— Да-да, абсолютно! — Павел махнул рукой. — Пойдём, он уже ждёт.
Когда они вошли в помещение с вольерами, Виктор сразу заметил Моцарта. Тот сидел на жёрдочке рядом с крупным зелёным попугаем и тихо о чём-то ворковал. Увидев Виктора, Моцарт склонил голову набок, но не издал ни звука.
— Видишь? Он узнал тебя, — сказал Павел, открывая дверцу вольера. — Иди сюда, Моцарт, твой папа пришёл за тобой.
Виктор поморщился от этого обращения, но промолчал. Попугай нехотя перепрыгнул на руку орнитолога, позволил пересадить себя в переноску и даже не сопротивлялся, когда клетку накрыли чехлом.
— Хм, странно, — заметил Виктор. — Он какой-то слишком послушный. Ты точно ничего в его корм не добавлял?
Павел рассмеялся:
— Ну что ты! Просто он немного устал от новых впечатлений. Не переживай, скоро снова станет прежним.
По дороге домой Моцарт молчал, и это казалось подозрительным. Обычно в машине он начинал передразнивать звук сигнализации или болтать без умолку. Теперь же из-под чехла не доносилось ни звука.
Дома Виктор установил клетку на прежнее место и снял чехол. Моцарт вышел из переноски, осмотрелся, словно проверяя, не изменилось ли что-то за его отсутствие, и молча перелетел на свою любимую жёрдочку.
— Ну вот, ты снова дома, — сказал Виктор, наполняя кормушку. — Надеюсь, мы теперь будем жить дружно.
Моцарт посмотрел на него своим круглым чёрным глазом, но не произнёс ни слова.
Весь вечер попугай вёл себя непривычно тихо. Он ел корм, чистил перья, но не издавал никаких звуков. Виктор начал беспокоиться. Что если птица заболела в питомнике? Что если она впала в депрессию? Надежда никогда не простит ему, если с её любимцем что-то случится.
Он позвонил Павлу.
— Моцарт какой-то странный, — сказал он, понизив голос, хотя был в комнате один. — Всё время молчит.
— Не переживай, — успокоил его друг. — Попугаи часто так себя ведут в новой обстановке. Хотя для него это старая обстановка... В общем, дай ему время освоиться. К утру всё придёт в норму.
Виктор хотел спросить ещё что-то, но тут услышал звук входящего сообщения. Это писала Надежда: «Завтра вечером буду дома! Как вы там с Моцартом? Соскучилась по вам!»
Мужчина сразу напрягся. Завтра вечером жена вернётся и сразу обнаружит странное поведение попугая. Она же орнитолог со стажем, сразу поймёт, что с птицей что-то не так.
— Пашка, мне кажется, ты что-то недоговариваешь, — прямо сказал Виктор в телефон. — Что случилось с Моцартом в питомнике?
В трубке повисла пауза.
— Ничего страшного, правда, — наконец ответил Павел. — Просто... твой Моцарт оказался очень способным учеником. Он провёл много времени с Зябликом и Гошей. И, возможно, усвоил некоторые их... языковые особенности.
— Какие ещё языковые особенности? — с нарастающей тревогой спросил Виктор.
— Ну, я же говорил, Зяблик раньше жил у моряка, капитана дальнего плавания. У него богатый словарный запас... морских терминов и выражений. А Гоша... Ты бы слышал, как он комментирует футбол! В общем, твой попугай мог перенять некоторые выражения. Ничего страшного.
Виктор почувствовал, как по спине побежали мурашки.
— Ты хочешь сказать, что мой Моцарт теперь ругается как матрос и орёт как спортивный комментатор?
— Не обязательно, — дипломатично ответил Павел. — Может, он ничего такого и не запомнил. Они же избирательны в обучении.
Но что-то в голосе друга подсказывало Виктору, что надежды мало.
Той ночью он почти не спал, прислушиваясь, не начнёт ли Моцарт говорить. Но попугай хранил загадочное молчание.
Утром, когда Виктор наливал себе кофе, раздался дверной звонок. На пороге стояла Зоя Михайловна, престарелая соседка, которая регулярно заглядывала под разными предлогами.
— Виктор Семёнович, голубчик, — она протянула ему пакет. — Я тут пирожков напекла, а сама все не съем. Решила с вами поделиться. Как вы тут без Надежды Павловны справляетесь?
— Спасибо, Зоя Михайловна, — улыбнулся Виктор, принимая пакет. — Отлично справляемся.
— А птичка ваша как? — соседка вытянула шею, пытаясь заглянуть в квартиру. — Можно посмотреть? Я внучке своей такую же хочу подарить.
Виктор замялся. С одной стороны, отказать было неудобно. С другой — кто знает, что выкинет молчаливый Моцарт.
— Конечно, проходите, — наконец решился он. — Только он сегодня какой-то притихший.
Они прошли в гостиную, где на жёрдочке важно восседал попугай. Увидев посетительницу, Моцарт склонил голову и внимательно посмотрел на неё.
— Ой, какая красота! — всплеснула руками Зоя Михайловна. — А он говорит?
— Обычно да, — осторожно ответил Виктор. — Но сегодня что-то молчит.
— Жалко, — расстроилась соседка. — Так хотелось послушать. Говорят, эти попугаи почти как люди разговаривают.
В этот момент словно что-то щёлкнуло в сером пернатом создании. Моцарт расправил крылья, потряс хохолком и вдруг отчётливо произнёс:
— Якорь мне в кильватер! Семь узлов под килем!
Зоя Михайловна замерла с открытым ртом. Виктор почувствовал, как кровь отливает от лица.
— Это он... шутит так, — пробормотал он. — Насмотрелся мультиков про пиратов.
Но Моцарт только начал.
— На абордаж! — прокричал он голосом пожилого мужчины, видимо, бывшего хозяина Зяблика. — Право руля! Полный вперёд!
— Боже мой, — прошептала соседка, прижимая ладонь ко рту.
— Моцарт, прекрати немедленно! — потребовал Виктор, но было поздно.
— Го-о-ол! — вдруг заорал попугай на всю квартиру, в точности имитируя восторженный голос спортивного комментатора. — Великолепный удар! Мяч в сетке! Стадион ликует!
Зоя Михайловна попятилась к выходу.
— Извините, Виктор Семёнович, мне пора, — пробормотала она. — Спасибо, что показали... попугая.
Как только дверь за ней закрылась, Виктор со стоном опустился на диван.
— Что ты наделал, — простонал он, глядя на Моцарта. — Теперь весь дом будет знать, что мы держим пернатого пирата.
Попугай, словно поняв, что натворил, снова замолчал. Но было ясно, что это затишье перед бурей.
День прошёл в напряжённом ожидании. Виктор не выпускал Моцарта из клетки, опасаясь новых словесных извержений. Ближе к вечеру позвонила Надежда и сообщила, что задерживается — поезд опаздывает, и она приедет только к ночи.
«Хоть какая-то отсрочка», — подумал Виктор, решая, что делать дальше.
Но судьба приготовила ему новый сюрприз. В дверь снова позвонили. На пороге стояла Марина Аркадьевна — директор музыкальной школы, где работала Надежда, строгая женщина с безупречной осанкой и суровым взглядом.
— Добрый вечер, Виктор Семёнович, — она кивнула ему, как будто делая одолжение. — Надежда Павловна сообщила мне, что её поезд задерживается, и попросила меня передать вам ноты для ученицы. Можно войти?
Сердце Виктора упало. Из всех людей, которые могли прийти, Марина Аркадьевна была наихудшим вариантом. Она славилась своей принципиальностью и считала, что педагог музыкальной школы должен быть эталоном культуры во всём.
— Конечно, проходите, — он отступил, пропуская её в квартиру. — Только у нас небольшой беспорядок...
— Ничего страшного, — холодно произнесла директриса, проходя в гостиную. — Я не задержусь.
Её взгляд тут же упал на клетку с попугаем.
— А, знаменитый Моцарт, — она слегка улыбнулась. — Надежда Павловна так много о нём рассказывает. Говорит, очень умная птица.
— Да, весьма, — нервно отозвался Виктор, судорожно соображая, как бы быстрее выпроводить гостью. — Ноты у вас с собой?
— Разумеется, — Марина Аркадьевна открыла сумочку и начала в ней копаться. — Сейчас найду.
В этот момент Моцарт встрепенулся. Он наклонил голову, словно прислушиваясь, а затем выдал:
— Свистать всех наверх! Разрази меня гром!
Директриса застыла, не донеся руку до сумочки. Виктор почувствовал, как покрывается холодным потом.
— Какое... необычное выражение для домашнего питомца, — медленно проговорила она.
— Это он... из мультика запомнил, — выдавил Виктор. — Детский мультик про пиратов.
Моцарт, словно желая опровергнуть его слова, продолжил:
— Карамба! Клянусь своей бородой! Тысяча чертей!
Марина Аркадьевна поджала губы.
— Вы показываете попугаю весьма... специфические мультфильмы, — заметила она, и в её голосе звучал металл.
— Нет-нет, это не то, что вы думаете, — Виктор понимал, что оправдания звучат жалко, но не мог остановиться. — Моцарт просто... творчески переосмысливает услышанное.
Директриса явно не поверила. Она достала ноты из сумки и протянула их Виктору:
— Передайте Надежде Павловне. И скажите ей, что я хотела бы обсудить с ней... репертуар, который слушает её питомец. Это может отразиться на её педагогической репутации.
Виктор побледнел. Если Надежда узнает, что из-за него у неё могут быть проблемы на работе...
Но Моцарт ещё не закончил своё представление. Как только Марина Аркадьевна направилась к выходу, он вдруг заговорил абсолютно другим голосом — быстрым, возбуждённым, как у спортивного комментатора:
— И вот он выходит на поле! Трибуны ревут! Какая техника, какой удар! Мастерство мирового класса!
Директриса обернулась, и на её лице читалось неприкрытое изумление.
— Вот это поворот, дамы и господа! — продолжал надрываться Моцарт. — Такого мы ещё не видели на этом чемпионате!
— Это... это спортивный канал, — простонал Виктор. — Он слышал, как я смотрю футбол.
— Я даже не знаю, что сказать, — Марина Аркадьевна покачала головой. — Но Надежде Павловне стоит серьёзно задуматься о том, какой пример подаёт её питомец ученикам, которые могут его услышать.
С этими словами она вышла, оставив Виктора в состоянии, близком к панике.
Он бросился к телефону и набрал номер Павла.
— Паша, это катастрофа! — закричал он, как только друг ответил. — Твои попугаи превратили Моцарта в пиратского капитана и спортивного комментатора! Только что здесь была директриса школы Нади, и она в шоке! Что мне делать?!
— Так, спокойно, — отозвался Павел. — Не паникуй. Когда возвращается Надя?
— Сегодня ночью, — простонал Виктор. — И она меня убьёт. Я ему сегодня сказал - только не проболтайся жене, но что он понимает...
— Ничего подобного, — уверенно сказал орнитолог. — Просто расскажи ей правду. Объясни, что хотел спокойно поработать и поэтому временно отдал попугая в хорошие руки. Ничего же страшного не случилось.
— Ничего страшного?! — взвился Виктор. — Её попугай теперь разговаривает как пьяный боцман! Она решит, что я специально испортил Моцарта, чтобы отомстить ей!
— Не преувеличивай, — успокаивал его Павел. — Попугаи часто перенимают новые фразы. Со временем Моцарт забудет то, что услышал в питомнике, и всё вернётся в норму.
— И сколько времени это займёт?
— Ну... — Павел замялся. — Месяц, может, два.
— Два месяца?! — Виктор был близок к истерике. — За это время весь район узнает, что в нашем доме живёт попугай с лексиконом таверны!
Он повесил трубку и в отчаянии посмотрел на Моцарта. Тот сидел на жёрдочке с видом полного благополучия.
— Ты понимаешь, что натворил? — спросил Виктор, подходя к клетке.
— Полный вперёд! — радостно отозвался попугай. — Сто баллов в этом сезоне!
Виктор застонал и опустился на диван, закрыв лицо руками. Ситуация казалась безвыходной.
В таком положении его и застала Надежда, которая вернулась за полночь. Она тихо вошла в квартиру и удивилась, увидев мужа спящим на диване в гостиной. Рядом стояла клетка с Моцартом, накрытая покрывалом.
— Витя, — Надежда осторожно потрясла мужа за плечо. — Почему ты не в кровати?
Виктор вздрогнул и открыл глаза. При виде жены его лицо приняло такое виноватое выражение, что Надежда сразу напряглась.
— Что случилось? — требовательно спросила она. — С Моцартом всё в порядке?
Она тут же подошла к клетке и сняла покрывало. Попугай, увидев хозяйку, встрепенулся и радостно защебетал:
— Надя! Наденька! Моя хорошая!
Надежда просияла.
— Видишь, он соскучился! — она повернулась к мужу. — А ты говорил, что он тебя не любит. Всё хорошо?
Виктор открыл рот, собираясь признаться во всём, но в этот момент Моцарт выдал:
— Тысяча чертей! Право руля! Потрясающий гол в девятку!
Надежда застыла с открытым ртом. Потом медленно повернулась к мужу:
— Это что такое?
Виктор понял, что выбора нет.
— Надя, я должен тебе кое в чём признаться, — начал он, собираясь с духом.
И он рассказал всё: о том, как сходил с ума от проделок Моцарта, как отвёз его в питомник к Павлу, и что из этого вышло. С каждым словом лицо Надежды становилось всё мрачнее.
— То есть ты просто взял и избавился от моего попугая, как от ненужной вещи? — тихо спросила она, когда он закончил.
— Не избавился! — возразил Виктор. — Я просто временно переместил его в более подходящую среду. Где о нём хорошо заботились!
— И научили ругаться как матроса, — добавила Надежда, скрестив руки на груди.
— Это была случайность, — виновато признал Виктор. — Я не знал, что там живёт попугай бывшего моряка.
Надежда покачала головой, не глядя на мужа.
— И что теперь? Марина Аркадьевна уже звонила мне. Сказала, что хочет серьёзно поговорить о влиянии моей домашней обстановки на педагогический процесс. Ты понимаешь, чем это грозит?
Виктор понурил голову.
— Надя, я всё исправлю, клянусь. Я поговорю с Мариной Аркадьевной, объясню, что это моя вина. Павел сказал, что со временем Моцарт забудет эти выражения.
— Со временем! — воскликнула Надежда. — А пока что? Мне запретить ученикам приходить на домашние занятия?
В этот момент Моцарт, словно решив добавить масла в огонь, выдал новую тираду:
— И вот он забивает! Невероятный гол! Стадион ревёт!
Надежда взглянула на попугая и неожиданно фыркнула. Потом ещё раз. А затем расхохоталась.
— Господи, — выдавила она между приступами смеха. — Он звучит как спортивный репортаж!
Виктор смотрел на жену с недоумением.
— Ты... не злишься?
— Злюсь, конечно, — ответила она, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Но это так абсурдно! Моцарт-футбольный комментатор!
— И пират, — осторожно добавил Виктор.
Надежда снова рассмеялась.
— Вот что, — сказала она, успокоившись. — Завтра мы вместе поедем к Павлу и всё выясним. А потом я поговорю с Мариной Аркадьевной. В конце концов, она не такая уж и консервативная. Её муж, между прочим, заядлый футбольный болельщик.
Следующим утром они отправились в питомник. Павел встретил их с виноватым видом и сразу начал извиняться.
— Надя, прости, я не подумал о последствиях. Просто Витя выглядел таким измученным...
— И ты решил поселить моего Моцарта рядом с попугаем, который ругается как боцман? — Надежда строго смотрела на орнитолога.
— Зяблик не ругается, — возразил Павел. — У него просто... специфический морской лексикон. Его бывший хозяин был капитаном рыболовецкого судна. А Гоша — восторженный спортивный болельщик. В них нет ничего плохого.
— Да, но теперь Моцарт стал их смесью!
Надежда подошла к вольеру, где жили упомянутые попугаи. Большой зелёный амазон, увидев посетителей, сразу оживился.
— Добро пожаловать на борт! — произнёс он хриплым голосом.
— Это Зяблик, — представил Павел. — А вон тот, с красным пятном на крыле — Гоша.
Второй попугай, услышав своё имя, тут же отозвался:
— Да-а-а! Великолепный пас! Мастерство высшего класса!
Надежда невольно улыбнулась.
— Теперь я понимаю, откуда у Моцарта такой репертуар, — она покачала головой. — Ладно, Паша, я не сержусь. Но в следующий раз, если решишь приютить моего попугая, предупреди меня.
— Обещаю, — с облегчением выдохнул Павел.
По дороге домой Надежда позвонила Марине Аркадьевне и договорилась о встрече. Виктор нервничал — от этого разговора зависело профессиональное будущее жены.
Директриса прибыла точно в назначенное время. Она сдержанно поздоровалась и сразу перешла к делу:
— Надежда Павловна, я крайне обеспокоена тем, что услышала вчера от вашего попугая.
— Марина Аркадьевна, позвольте объяснить, — начала Надежда. — Произошло недоразумение.
Она рассказала всю историю, не скрывая деталей. Виктор стоял рядом, готовый принять на себя весь гнев директрисы. Но когда Надежда закончила, Марина Аркадьевна неожиданно улыбнулась.
— Какая забавная история, — сказала она. — Знаете, мой муж Анатолий был бы в восторге от вашего Моцарта. Он страстный футбольный болельщик и не пропускает ни одного матча.
— Правда? — удивилась Надежда.
— Абсолютно, — директриса кивнула. — На самом деле, я пришла не столько отчитывать вас, сколько... Анатолий узнал о вашем попугае от Зои Михайловны, и теперь он мечтает его увидеть. Вы не будете против, если мы как-нибудь заглянем вместе?
Надежда с облегчением рассмеялась.
— Конечно, приходите! Моцарт будет рад новой аудитории.
Когда Марина Аркадьевна ушла, Виктор обнял жену.
— Прости меня, — сказал он искренне. — Я не должен был отдавать Моцарта без твоего ведома.
— Ничего, — она улыбнулась. — Но больше так не делай. Мы семья, все решения принимаем вместе.
Моцарт, словно понимая, что речь идёт о нём, подал голос:
— Семья! Вместе! Хорошо!
А потом добавил, не удержавшись:
— Якорь мне в кильватер! Потрясающий гол!
Виктор и Надежда переглянулись и расхохотались.
Через неделю их квартира превратилась в центр притяжения для соседей. Моцарт стал местной знаменитостью. Муж Марины Аркадьевны, Анатолий Петрович, регулярно заходил поговорить с попугаем о футболе. Он даже принёс Моцарту маленький шарфик с символикой любимой команды.
А Виктор... Виктор наконец-то смирился с тем, что их дом никогда не будет тихим. Более того, он сам начал учить Моцарта новым фразам — на этот раз из области шахмат, которыми увлекался.
— Шах и мат! — гордо объявлял попугай, когда Виктор передвигал фигуры на доске.
Что касается морских выражений, они постепенно стали сходить на нет. Хотя иногда, когда в квартире становилось слишком шумно, Моцарт всё ещё командовал:
— Тишина на палубе! Капитан идёт!
И все, включая кота Барсика, почему-то сразу успокаивались.
Барсик, кстати, нашёл с попугаем общий язык. Они частенько сидели вместе на подоконнике — кот дремал, а Моцарт негромко комментировал происходящее за окном.
Для Виктора Семёновича эта история стала важным уроком: иногда даже самые досадные недоразумения могут привести к неожиданно приятным результатам. А ещё он понял, что невозможно контролировать всё в жизни — особенно если в твоём доме живёт говорящий попугай с характером и собственным мнением на всё происходящее.
— Полный вперёд! — говорил Моцарт, когда вся семья собиралась вечером у телевизора, и теперь эта фраза звучала не как пиратская команда, а как домашний девиз.
А Надежда просто радовалась, что в их доме снова стало шумно и весело, как тогда, когда с ними жил сын. В конце концов, тишина — не главное в жизни. Гораздо важнее, чтобы дом был наполнен любовью. И голосами — пусть даже некоторые из них принадлежат чересчур образованному попугаю.