Былое. Братья
Иван поднял голову, повёл шеей. Пересел правей, ловя солнце. Оно прыгало с ветки на ветку, а за ним скакала белка. Распушила хвост, глянула чёрным глазом. Иван улыбнулся ей краешком губ, вернулся к книге.
— Ива-ан!
— Иди к нам!
Качнул головой. Солнце пекло макушку, но, пока светило оно на луг меж дворцом и лесом, хотя б комарьё не донимало. Вспомнилось, как загадывала матушка загадку: нос долог — голос зво́нок. Вспомнилось — и словно туча набежала на мысли. И на небо набежала, скрыла солнце.
— Хватит уж с книгой сидеть. Иди к нам, — позвал Ратибор. В одной руке держал он деревянного ратника, в другой — соломенного. — Про что хоть читаешь-то?
— При звёздного пастушка.
— Что ещё за зверь? — в один голос спросили братья.
— Мальчик это, — медленно ответил Иван, ведя пальцем по харатье, — который со звёздами говорить умел. Потерялась однажды звёздочка, укатилась с неба… Всю землю он обошёл, нашёл её и вернул домой.
Ратибор заметил рассеянно:
— Ишь как.
Драгомир усмехнулся, рубанул репей деревянной саблей:
— Всегда ты, Иван, с книгой. Но когда-нибудь, братец, придётся и отложить её, взяться за меч.
Вскинулся Иван. Ратибор младшего брата окоротил взглядом:
— Ты, прежде чем мудростью своей хвастать, сам бы азбуку до конца выучил.
Старшему сказал примирительно:
— Поживём — увидим. А пока, может, и нам, Иван, почитаешь?
Вздохнул Иван, глянул в окно горенки под самой крышей.
— Почитаю, коли влезать не станете.
— Не ста-анем, — протянули братья.
— Ну, слушайте. Жил-был пастушок, ходил на луг овечек пасти. Шерсть у них из кольца в кольцо вилась, играл им пастушок на свирели, овечки слушали да не разбредались. А однажды пришёл волк…
Ратибор сел рядом, Драгомир на траве у лавки устроился. Положил саблю на колени, дотянулся до рябиновой ветки, отломленной ветром.
— Разбежались овцы, да и пастушок испугался. Схоронился под крутым бережком и сидел там, пока волк не убежал. А после всю ночь бродил, овечек ловил. Одну никак поймать не мог: спряталась она в рощице, темно было, ни зги не видать.
Стал Драгомир прилаживать ратникам Ратиборовым крохотные мечи из рябины. Ратибор бересту вынул, принялся доплетать лукошко — к матушкиным именинам готовил. А Иван знай себе читал:
— Тогда попросил пастушок у звёзд: помогите мне, посветите ярче! Звёзды ответили: а ты нам сыграй. Пастушок заиграл, и заслушались и звёзды, и ветер. Глядь — вот и овечка вернулась…
Заслушались и братья сказкой. Бросил Драгомир ветки, позабыл Ратибор лукошко. Летели над дворцом тучи, играл на свирели звёздный пастушок, искал звёзды.
***
Смеркалось на дворе. Ратибор скинул рубаху — был он плечист, в кости широк, Иван с Драгомиром вдвоём за его спиною укрыться могли, — взял меч.
— Внимательно теперь следите…
Прыснул Драгомир.
—Да что ж ты опять, охальник , хохочешь?
— На голове у тебя, Ратя, ворона, видать, гнездо свила… Ты глянь, Иван!
— Лучше б ты поглядел, как меч держать. До сих пор из лука только и можешь. — Сурово глянул Ратибор на младшего брата. Старшему осторожно напомнил: — И тебе, Иван, поучиться не грех. Не потеха это. В бою и жизнь спасти может.
— Не собираюсь я в бой, — проворчал Иван.
— В бой не собираешься, так хоть батюшку снова не огорчай, — хмыкнул Драгомир.
Иван вздохнул, взял меч нехотя, неуклюже махнул. Елисей давно уж от него отступился, когда средний царевич подрос. Но с братьями Иван нет-нет, а поддавался уговорам, брал топор али пику, глядя на ловкого Ратибора.
— Ну-у, Иван, ты будто крестьянин хмельной али медведь со спячки! Я ж тебе показываю: вот так… А затем вот эдак…
Иван скривился. Мотнул головой.
— Не по мне наука.
— И в кого ж ты такой уродился? — с интересом глянул на него Драгомир. — За харатьи свои душу продашь, а меч, как царю положено, не хочешь носить.
— Не хочу, — скупо ответил Иван. — И не буду.
Пошёл со двора прочь.
— Эй! Да куда ты? Обиделся, что ль, опять?
— В конюшню, — стараясь, чтоб голос звучал беспечно, бросил Иван. — Сметко проведаю.
— Тогда и Князю моему морковки дай! — крикнул Ратибор.
— И Молодке, — не отстал Драгомир.
— Дам, — согласился Иван. — И Князю дам, и Молодке.
***
Хмурился Драгомир, вчитываясь в устав. Запретил батюшка выносить книги из книжницы — а как привольнее на дворе б читалось! Но делать нечего было, приходилось в горнице пыль глотать. Оглянулся на Ивана — тот за соседним столом ворожил с пищалью. Спросил опасливо:
— А не стрельнет?
— Не стрельнет, — сосредоточенно отозвался Иван. — Куда ей пока…
— Так что ж ты её мучаешь, коли не выходит?
— А ты чего ж книгу мучаешь, коли не выходит? — усмехнулся Иван.
Драгомир потянулся, глянул в окно с тоской.
— Так батюшка велел назубок выучить.
— Так и мне надо пищаль собрать, чтоб батюшка с ратным делом отстал. Чтоб наставника дозволил взять из Кузнечной али из Часовой слободы…
— Даже если и соберёшь — не отстанет, — присудил Драгомир. — Да и никак не пойму тебя: что ж тут такого? Оно и весело бывает — рубиться! О бранях, о ратниках-то сколько песен сложено, сколько басен!
— То-то и оно, что басен, — пробормотал Иван. — А по-настоящему… Откуда нам с тобой знать, как по-настоящему? Я вот на погосте был… Батюшка меня с собой брал… От реки до неба могилы — и всё после брани. Хорошо разве?
— Так какая ж брань без убитых?
— А никакой! В том и дело всё: зачем рубиться, если вовсе без брани обойтись можно?
— Ну, ну, — замахал рукой Драгомир. — Охолонись . Опять разошёлся!
— Снова спорите? — Вошёл в книжницу Ратибор, с трудом держа три дубовых канопки . — Ну-ка, братцы, подсобите!
Драгомир подхватил канопки, хотел было поставить на стол, но Ратибор охнул:
— Ку-да! На харатьи капнешь — со свету сживёт батюшка! На лавку примости. А ты, Иван, оставь пищаль свою, иди сюда. Мёда такого поди не пробовал.
— Да я тут закончил почти, — нехотя отозвался Иван. — Осталось-то чуть…
— Оставь-оставь, подождёт. Не девка, чай, не остынет, — хихикнул Драгомир. За ним и Ратибор смешок отпустил в золотую бородку. — Пошли. Ишь, пахнет-то как! Где ж ты такой достал, Ратя?
— В поварне и достал, где ж ещё. Батюшка давеча союз с рябичами против половчан праздновал, там и осталось.
— С вишней… с шафраном… — между глотками определил Драгомир. — Ух!
— Шафран? Что ещё за зверь? — Ратибор принюхался, повертел канопку.
— Пряность заморская, по Журавлиной дороге везут, — ответил Иван.
— Говорят, не только для мёду, но и для силы мужской годится, — подмигнул Драгомир. — А, Ратя? Вижу-вижу, как девка из Рыбной слободки ко дворцу бегает, в кустах прячется на тебя поглядеть.
— У тебя что на уме, то на языке, — с досадой молвил Иван. — А на уме — всё одно!
— Ай, ай, покраснел, Ваня! Что, и тебе поди какая девчонка приглянулась? Много их справных в Крапиве-Граде, а по всем Озёрам-Чащобам ещё больше. Станешь царём — любую возьмёшь!
Иван потемнел лицом.
— Драгомир! — крикнул Ратибор. Огрел по спине брата, но тот уж и сам осёкся.
— Любую, не любую… Сам знаешь, стрелой выбирать будем, — делано-спокойно ответил Иван. Глотнул мёда, утёр рот со всем тщанием. — Да только хорошо бы, чтоб недалеко стрела улетела. Чтоб не сгинула невеста, пока к тебе добираться станет.
Примолкли братья. Ополовинил Иван канопку, вернул на лавку. Повернулся к дверям.
— Да куда ты? — сдавленно спросил Драгомир.
— В конюшню схожу, Сметко проведать.
Старший брат ушёл, не оглядываясь. Так и осталась пищаль разобранная на тряпице на столе среди книжницы.
— Ну, ты умелец слово-то подобрать, — сердито бросил Ратибор.
— Лоший . Каюсь, — вздохнул Драгомир. — Да кто ж виноват, что на невесту его разбойники напали… Надо было батюшке ратников навстречу побольше послать.
— Надо было и тебе об этом не поминать при Иване!
— Лоший. Каюсь, — повторил Драгомир. — Ну а девка-то? Девка-то та, из Рыбной слободки, хороша, а? Признай уж, Ратя, ай хороша! Щёки алые, шея лебяжья, задок крепкий…
— Драгомир! Хватит уж лабуды!
— Хватит так хватит, а только чего это ты малиной залился по самую маковку? Бёдра крутые, коса до попы… Ну? Хороша?
— Утихни! А ну утихни! Ай хороша!
Фрагмент повести "Всё зло земное"
Автор: Дарина Стрельченко
Больше рассказов в группе БОЛЬШОЙ ПРОИГРЫВАТЕЛЬ