Ольга проснулась от звука будильника мужа — резкого, металлического, как старый дверной звонок. Шесть утра. Она лежала с закрытыми глазами, слушая, как Сергей ворочается, бормочет что-то про холодный пол и, наконец, встаёт.
Сквозь щель в занавесках пробивался серый свет ноябрьского утра, обещающий ещё один день, похожий на предыдущий. Ольга вздохнула, натянула халат и побрела на кухню. Её утро начиналось всегда одинаково: кофе для Сергея, каша и чай для дочери Маши, бутерброды в дорогу для обоих. Сама ела потом.
Квартира была небольшой, но уютной: двухкомнатная, с выцветшими обоями в цветочек и старым диваном, который они с Сергеем купили ещё лет двадцать назад.
Ольга поставила чайник, включила радио — какая-то попса про любовь и море, — но тут же выключила. Ей не хотелось ничего слушать. Ей вообще мало чего хотелось в последнее время.
— Оль, где мои носки? — крикнул Сергей из спальни. Голос у него с ноткой раздражения, как будто она специально спрятала эти ч*ртовы носки.
— В ящике, как всегда, — ответила она, не оборачиваясь, и продолжила резать хлеб. Через минуту он появился на кухне, уже в своей куртке водителя маршрутки — потёртой, с запахом бензина и сигарет. Сергей был невысоким, коренастым, с глубокими морщинами на лбу. Когда-то она считала его симпатичным. Но это было давно, в другой жизни.
— Ты бы хоть раз сама их постирала, а не ждала, пока я попрошу, — буркнул он, хватая кружку с кофе.
— Я стирку запускаю почти каждый день, Серёж, — тихо сказала Ольга, но он уже не слушал, уткнувшись в телефон. Она посмотрела на него и вдруг поймала себя на мысли: сколько лет они вот так? Он уходит на работу, она остаётся дома, готовит, убирает, ждёт. Дочь Маша выросла — теперь студентка, живёт в общежитии в областном центре. Приезжает раз в пару недель. А Ольга всё так же здесь, в этом городе, в этой квартире, в этой жизни.
Когда Сергей ушёл, хлопнув дверью, она села за стол с чашкой чая и уставилась в окно. Двор был пуст — только старушка с соседнего подъезда выгуливала собаку. Ольга вдруг вспомнила, как в молодости мечтала стать учителем математики. После школы поступила в пединститут. Но не доучилась, забеременела, вышла за Сергея, и всё закрутилось. Памперсы, кастрюли, мужа вечно дома нет. Мечты растворились где-то между стиркой и готовкой ужина.
Днём позвонила Светка, подруга ещё со школы. Они виделись нечасто, но созванивались регулярно — поболтать о жизни, пожаловаться на мужей, посмеяться над жизненными случаями.
— Оль, представляешь, я пошла на курсы! — голос Светки звенел от восторга. — Бухгалтерские. Решила, хватит дома киснуть, хочу работать.
Ольга улыбнулась в трубку.
— Ты серьёзно? Бухгалтер? Это же цифры, таблицы… Ты же в школе математику ненавидела!
— Ну и что? — засмеялась Светка. — Там учат с нуля. И знаешь, мне нравится. Чувствую себя человеком, а не приложением к плите. А ты бы не хотела?
Ольга рассмеялась в ответ, но как-то неуверенно.
— Да куда мне, Свет. Я вообще думаю, что это для молодых. А нам с тобой - по 42.
— Ой, брось! — отмахнулась подруга. — Там половина таких, как мы. Приходи хоть разок, попробуй. Я тебе брошюрку привезу, посмотришь.
Разговор закончился, а слова Светки остались в голове. Ольга представила себя с тетрадкой, ручкой, в окружении людей, которые чему-то учатся. Или сейчас все записывают на ноутбук или планшет?
Но тут же внутри как будто накатила привычная тень: что скажет Сергей? Он и так вечно ворчит, что она «мало делает», хотя сама Ольга знала — дом на ней, и всегда был.
Вечером, когда муж вернулся, она решилась сказать. Он сидел на диване, смотрел футбол, пил пиво из банки. Ну просто классический муж из мемов и анекдотов.
— Серёж, тут Светка звонила, — начала она осторожно. — Она на курсы пошла, бухгалтерские. Говорит, интересно. Я вот подумала… может, и мне попробовать?
Сергей повернулся к ней, прищурившись. На его лице мелькнула усмешка.
— Ну-ну, бухгалтер из тебя! — хмыкнул он. — Ты хоть калькулятор в руках держать умеешь? Сиди дома, Оль, не выдумывай.
Он отвернулся к телевизору, а Ольга почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она хотела возразить, но слова застряли в горле.
И вот прошло дней 10. Ольга стояла перед дверью класса в местном учебном центре, сжимая в руках сумку. Её сердце колотилось так сильно, что казалось, его стук услышат все. В конце концов, она решилась: записалась на курсы, заплатила за первый месяц из своих скромных сбережений — тех, что копила «на чёрный день» из денег, которые давал ей муж. Сергей об этом не знал. Пока не знал.
Внутри было тепло и шумно. Человек пятнадцать — в основном женщины её возраста, но были и молодые ребята — рассаживались за парты. Преподаватель, сухопарая женщина лет пятидесяти с короткой стрижкой, представилась как Елена Викторовна. Она говорила чётко, с лёгкой улыбкой, и от её голоса у Ольги немного отпустило напряжение.
Первый урок был про основы: что такое дебет, кредит, баланс. Ольга старательно записывала в тетрадь, хотя половина слов казалась ей китайской грамотой. Но было в этом что-то притягательное — как будто она открывала дверь в новый мир.
Светка занималась в тот же день, но в другой группе, которая стартовала раньше. После занятий подруга потащила её пить чай в буфет. Там же сидели ещё две женщины с курса — Наташа, бывшая продавщица, и Лариса, мать троих детей. Они болтали о жизни, о том, как устали от рутины, и Ольга вдруг поняла, что не одна такая. Её слушали, кивали, даже смеялись, когда она рассказала, как однажды перепутала сахар с солью в пироге для Сергея. Впервые за годы она почувствовала себя не просто женой или матерью, а человеком среди людей.
Дома всё было иначе. Сергей заметил перемену почти сразу. Ольга стала позже ложиться — сидела с учебником, подчёркивала карандашом непонятные места. На планшете тоже читала документы, смотрела видео. Но мужу это всё не нравилось.
— Ты чего там возишься? — бросил он однажды вечером, глядя, как она заполняет таблицу из домашки. — Ужин опять не готов, а ты цифры свои рисуешь.
— Я успею, Серёж, — мягко ответила она, но он только фыркнул.
— Успеет она! Бухгалтер великий! Кому ты нужна брать тебя на работ в твои-то годы?
Ольга промолчала, но слова задели. Она привыкла к его колкостям, но теперь они резали глубже. Раньше она просто не замечала, как он обесценивает всё, что она делает. А теперь замечала. И это злило.
Через неделю напряжение прорвалось. Сергей пришёл с работы уставший, бросил куртку на стул и уставился на неё.
— Ты серьёзно думаешь, что из этого что-то выйдет? — сказал он, кивая на её тетрадь. — Сидела бы дома, как все нормальные бабы. А то выдумала — учёба!
— А что в этом плохого? — голос Ольги дрогнул, но она не отвела взгляд. — Я хочу попробовать, Серёж.
— Твоё — это дом, семья. А не эти глупости.
Он ушёл в спальню, а Ольга осталась сидеть, глядя на свои записи. Её руки дрожали. Она вдруг поняла, что его слова — не просто раздражение. Это стена, которую он строил вокруг неё годами.
Ольга сидела в маленьком офисе на краю города, сжимая ручку. Её первое рабочее место — стажировка в фирме, которая торговала стройматериалами. Курсы закончились три недели назад. Елена Викторовна, похвалив её усидчивость, порекомендовала директору этой компании взять Ольгу на испытательный срок. Кабинет был тесным: стол, компьютер, стопка бумаг и запах кофе из соседней комнаты.
Ей поручили сводить простые отчёты, и хотя пальцы пока путались в клавишах, а цифры порой плясали перед глазами, она чувствовала себя на своём месте. Впервые за многие годы у неё был повод выйти из дома не в магазин или МФЦ. Ах да, еще раз в год на 8-ое марта муж водил в кино.
Коллеги оказались добрыми: бухгалтер Надя, женщина с громким смехом, показала, как пользоваться программой, а молодой менеджер Саша принёс ей чай в первый же день. Ольга ловила себя на том, что улыбается — не натянуто, как дома, а искренне. Каждый вечер она возвращалась уставшая, но довольная.
Дома всё было иначе. Сергей встречал её всё более мрачно. Сначала он просто молчал, скрестив руки, пока она разогревала ужин, но с каждым днём его недовольство росло. Однажды он не выдержал.
— Ты и так мне ужин готовишь кое-как, а теперь ещё и работать будешь? — бросил он, когда она, вернувшись с работы, начала резать овощи. Его голос был тяжёлым, как старый чугунный утюг, который он когда-то чинил.
— Я стараюсь, Серёж, — тихо ответила Ольга, не поднимая глаз. — Просто времени меньше стало. Но я успею.
— Старается она! — он хлопнул ладонью по столу. — А мне что, голодным сидеть? Ты вообще о семье думаешь или только о своих бумажках?
Ольга замерла. Её радость от нового дела, такая хрупкая и тёплая, начала гаснуть под его словами. Она хотела возразить, но привычка молчать оказалась сильнее. Сергей ушёл смотреть телевизор, а она осталась на кухне, глядя на нож в своих руках. Ей вдруг стало ясно: он не просто раздражён. Он хочет, чтобы всё осталось как раньше — она у плиты, он с пультом на диване. Её счастье его не волновало.
На следующий день она позвонила Маше. Дочь приехала на выходные, и они сидели в её комнате, пока Сергей был на смене. Ольга рассказала про работу, про то, как ей нравится чувствовать себя полезной. Маша слушала внимательно.
— Мам, я рада за тебя, — сказала она наконец. — Ты такая… живая стала. А папа… он просто привык, что ты всегда рядом. Не обращай внимания, со временем смирится.
Эти слова задели что-то внутри. Ольга поняла, что дочь права: она меняется, а Сергей этого не принимает. И чем больше она радовалась работе, тем сильнее он тянул её назад.
К вечеру воскресенья напряжение достигло предела. Сергей, увидев её с ноутбуком — она проверяла отчёт перед понедельником, — не выдержал.
— Хватит, Оль! — рявкнул он. — Ты мне всю жизнь портишь своими выдумками! Работать она решила! А мне что делать?
— А что тебе делать, Серёж? — голос её был тихим, но твёрдым. — Я же не прошу тебя меняться. Почему ты не можешь порадоваться за меня? Я же тебе работать не мешаю.
Он открыл рот, но ничего не сказал. Просто ушёл, хлопнув дверью. Ольга осталась одна, глядя на экран. Её сердце сжималось от боли, но в глубине души росло новое чувство — сила. Она больше не хотела гасить себя ради него.
Ольга стояла посреди кухни, сжимая в руках полотенце. Вечер был душным, несмотря на открытое окно. Запах жареной картошки с мясом смешивался с напряжением, висевшим в воздухе. Сергей только что вернулся с работы, бросил куртку на стул и, увидев её с сумкой бумаг из офиса, снова завёлся. Это был уже не первый скандал за неделю, но сегодня что-то сломалось — не в нём, а в ней.
— Ты вообще дома бывать собираешься? — начал он, повышая голос. — Я вкалываю, а ты там со своими цифрами возишься! Это что, теперь так будет всегда?
— Серёж, я работаю, — спокойно ответила Ольга, хотя внутри всё дрожало. — Я не просто «вожусь», мне как бы зарплату за это платят. Это моя жизнь теперь.
— Твоя жизнь? — он шагнул ближе, его лицо покраснело от злости. — А я, значит, не жизнь? Двадцать лет я тебя тянул, а ты теперь нос задираешь? Бухгалтер выискалась!
Его слова были как удар. Ольга вдруг вспомнила, как он говорил то же самое, когда она пыталась устроиться на подработку лет десять назад. Тогда она сдалась. Но не теперь. Она посмотрела на него — на его сжатые кулаки, на морщины, которые когда-то казались ей такими родными, — и поняла: она больше не хочет этого терпеть.
— Я ухожу, — сказала она тихо, но твёрдо. Сергей замер, будто не поверил.
— Куда это ты уходишь? — он усмехнулся, но в глазах мелькнула тревога.
— Сниму квартиру. Буду жить одна, — Ольга повернулась к шкафу, вытащила старую дорожную сумку и начала складывать вещи: кофту, джинсы, косметику, пару любимых книг. Руки дрожали, но она не останавливалась.
— Ты не справишься! — крикнул он ей в спину. — Кто ты без меня? Вернёшься через неделю, попомни мои слова! Денег у тебя не хватит, да и в целом кишка тонка!
Она не ответила. Через два часа жензина уже стояла на пороге маленькой съёмной однушки в соседнем районе — старенькой, с потёртым линолеумом и скрипучей кроватью. Как вышло так быстро найти место? Да старушка с 5-го этажа как раз спрашивала, не знает ли она порядочных людей, которые ищут квартиру для съема. Вот она сама и оказалась этим порядочным человеком. "По блату" пенсионерка даже не взяла залог.
Это было не особо уютное гнездо, но здесь не было Сергея. И этого хватило, чтобы вдохнуть полной грудью.
На следующий день она вышла на работу. Надя, заметив её усталый вид, спросила, что случилось. Ольга рассказала всё — коротко, без слёз. Коллеги поддержали: Саша принёс ей кофе, а Надя пообещала помочь с документами, если что. Вечером позвонила Маша, узнав от отца об уходе матери.
— Мам, ты молодец, — сказала дочь. — Если тебе так лучше, я с тобой. Папа перебесится.
Но Сергей не успокаивался. Он звонил каждый день, то угрожал, то просил вернуться. «Ты не понимаешь, что делаешь, Оля. Одна не выживешь», — говорил он, и голос его был то злым, то жалобным. Ольга слушала, но не сдавалась. Она сдала первый отчёт на работе, получила похвалу от начальства и даже небольшую премию.
Однажды вечером муж пришёл к ней. Встал на пороге с бутылкой пива в руке — во всей красе, так сказать.
— Оля, вернись, — сказал он, уже без злости. — Нам же хорошо было.
— Нет, Серёж, — она покачала головой. — Мне не было хорошо. А теперь будет.
Он ушёл, а она закрыла дверь, чувствуя, как сердце бьётся быстро и ровно. Разрыв был болезненным, но необходимым. Она выбрала себя.
Ольга сидела за маленьким столом в своей съёмной квартире, глядя на стопку счетов. Электричество, общая платежка за коммуналку, а еще надо интернет оплатить — всё это теперь её забота. И хотя денег едва хватало, она улыбалась. Прошёл месяц с тех пор, как она ушла от Сергея, и каждый день был как испытание: то сломалась плита, то задержали зарплату из-за ошибки в системе. Но она справлялась.
На работе её перевели с испытательного срока на постоянную ставку, и теперь она вела учёт большего количества заказов. И каждый раз, когда Надя или Саша хвалили её за точность, внутри разливалось тепло.
Квартира постепенно становилась становилась более приятной. Она купила недорогие, но современные занавески, поставила на подоконник на кухне фиалку — ту, что забрала из старого дома. По вечерам готовила простую еду — гречку с курицей или суп, — но теперь не для кого-то, а для себя.
Иногда звонила Маша, рассказывала про учёбу, и Ольга ловила себя на мысли, что дочь гордится ею. Сергей больше не приходил, только пару раз писал сообщения: короткие, сухие, вроде «Как дела?». Она отвечала так же коротко и не ждала продолжения.
Однажды Светка позвала её в кафе — то самое, где они когда-то пили чай после курсов. За окном моросил дождь, а внутри было тепло и пахло свежей выпечкой. Светка, сияя, рассказывала про свою новую работу в магазине — она тоже устроилась бухгалтером.
— А ты как, Олюнь? — спросила она, отхлебнув кофе. — Не жалеешь?
Ольга задумалась. Её жизнь теперь была скромнее: никаких отпусков, минимум вещей. Но жалеть? Она покачала головой.
— Нет, Свет. Впервые за долгое время я живая. Устаю, да, но это моё.
Светка улыбнулась, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.
— Ты молодец. Я же говорила, что курсы всё изменят.
Они посмеялись, вспоминая, как Ольга боялась первого занятия. А потом вышли на улицу, и дождь уже кончился. Ольга вдохнула прохладный воздух и вдруг поняла, что ей легко. Не просто спокойно, а легко — как будто с плеч упал груз, который она тащила годами.
Возможно, вам понравится и другой рассказ: