Я объясняла ребенку спряжения глаголов и, чтобы поднабраться сил и аргументов, приоткрыла тепличку, где в коммунальном вермикулитовом хаосе у меня что только не растет.
- Растет, сынок - это первое спряжение. И "укореняется" тоже.
Ну с переменным успехом, надо отметить, они укореняются. Кто-то резво, как жимолость Брауна, которая уже превратилась в полноценные симпатичные кустики, кто-то буквально смехом, как древовидная гортензия, которую я вообще уронила и забыла в парничке, а она мало того, что дала корешки, так еще и побеги начала вбок растить. А тиссы сидят с октября, хотя считаются легкоукороняемыми растениями.
Тырк-тырк тащу зеленые бодрые веточки вербены бонарской. А они держатся крепко и не вытаскиваются. Держаться, сынок, это глагол-исключение, как и исключительная способность вербены бонарской к укоренению: даже отщипнутые пальцами макушки побегов, небрежно оброненные на дно теплички и из всей питательной среды имеющие только конденсат, и те дали корешки.
Слегка потянув, вытаскиваю их из вермикулита без повреждений. Корни мощные, разветвленные, у некоторых сантиметров по двадцать длиной. Иду на лоджию, где у меня стоят большие мешки с грунтом, и начинаю наполнять стаканчики. Запускаю уверенно руку и зачерпываю пушистый рыхлый торф, пахнущий почти землей и весной, такой многообещающий и обнадеживающий запах.
И тут я ловлю себя на мысли, что у меня в руках уже есть инструмент! Да, пока это каменный топор, но это уже лучше, чем с голыми руками на мамонта идти. О каком-таком инструменте речь? Да о той же вербене и тех крохах знаний о садоводстве, которые с горем пополам осели в моей голове за минувшие сезоны неуклюжих попыток вырастить сад.
Вспоминаю прошлую весну, как я искала семена вербены, сеяла, спрашивала у бывалых о повадках растения, габитусе, прикидывала, сколько мне ее вырастить, как сажать и на каком расстоянии. И все это было архисложно, непонятно.
Сейчас же я точно знаю одно - вербены бонарской много не бывает. Еще я поняла, как именно и где именно в моем саду можно ее сажать. Но и раз уж я заговорила об инструменте, да не просто каком-то, а целом каменном топоре, то подчеркну, что поняла я это не только для одной вербены, а вообще. Она просто пример.
Я всё до этого мельчила. Будто после переезда из коммунальной квартиры в просторный дом все ходишь по комнатам и думаешь, куда поставить свой сундук, стульчик и крошечный стол, а в итоге ставишь в самый дальний угол: так привычнее и кажется, что уютнее.
Но теперь мне стало все гораздо понятнее! Мне кажется, у меня в голове сложилась голографическая картинка моего сада. И если вы встретите Марусю с приоткрытым ртом и одуревшим взглядом, знайте - это она в мечтах бродит по своему саду.
У меня стало немного получаться думать формой, а потом наполнять ее растениями. Скажем, я поняла, как должен выглядеть участок между заброшенным соседским домом и моим садом, а уж какими растениями это воплотить (так и хочется сказать "нарисовать") - дело следующее (тут я чувствую острую нехватку знаний о поведении, характере многих и многих растений, потому что нарисовать картинку в воображении и смочь ее воплотить - о! порой между этими этапами бездна !)
Но вот что касается инструмента... Как же мне эту мысль передать? Это как с работой, с любым ремеслом: сначала у тебя инструкция и ты глаз от нее оторвать не можешь, но проходят годы, и впору самому писать инструкции.
Я вспоминаю анекдот про молодого водителя, когда он ехал за рулём с приятелем и спрашивал его: Посмотри, мое окно открыто?
- Да, открыто, - отвечал приятель. И тогда водитель, не отрывая вперившегося взгляда от дороги, свернув губы набок трубочкой, плевал в окно.
Вот я в прошлом году - ну точно такой водитель!
А теперь, знаете, я прежде чем плюнуть (тоже первое спряжение, между прочим), могу уже повернуться и удостовериться, а правда ли окно открыто, а то мало ли что.
Ваша Маруся