Обычно о событиях в филармонии не так уж много пишут, но об этом отозвались многие: настолько он был необычен в своей кульминации - премьере В. Горлинского под названием « Скрипичный концерт».
На предыдущем концерте абонемента Сontinio я, напоминаю, приуныла, и подумала, что авангард мне не по зубам.
Этот же был очень захватывающим, я как знала, что с дирижером Федором Ледневым не пропадешь.
Правда, перво-наперво пришлось мне немного помучаться, слушая концерт для оркестра Фараджа Караева - Vingt ans après – nostalgie... («Двадцать лет спустя – ностальгия…»), памяти A.(e)SCH и Ed(e)s.D.
A.(e)SCH и Ed(e)s.D.– никто иные, как Альфред Шнитке и Эдисон Денисов, с которыми Караеву посчастливилось поработать в молодости, их имена он зашифровал музыкальными монограммами.
Может быть «математически» этот концерт и изобретателен, но никакого духа Шнитке или Денисова услышать мне не удалось. Ностальгия словно бы приобрела какую-то угнетенную форму, когда рассказ о чем-то скуп, неинтересен, слов мало, повторов много. Не моя музыка.
Фарадж Караев ( кстати, сын известного советского композитора Кара Караева) был на концерте, вышел на сцену после исполнения и был тепло принят публикой. Между прочим, он еще и профессор Московской консерватории, что дало мне во время прослушивания пищу к размышлениям о том, а чему, собственно, сейчас учат молодых композиторов, на что ориентируют, сочиняет ли хоть кто-либо что-то неавангардное и неконцептуальное?
Потом в программе звучало произведение фаранцузско-американского композитора Эдгара Вареза - Amériques («Америки») для большого оркестра. До этого концерта никогда не слышала произведения Вареза (думаю, не я одна), к тому же «Америки» в Москве звучали всего один раз за столетие с момента написания (1922) . «Другое пространство» подарило нам возможность услышать это огромное, гремящее, изобретательное, и, я бы сказала, хулиганское произведение, а музыкантам РНМСО доказать, что их уровень и техника фантастические. «Для большого оркестра» - уточнение неспроста, мне кажется, что по крайней мере ударникам, духовикам и перкуссионистам редко предоставляется такая возможность разгуляться.
Что же такое эти «Америки»? Это реакция европейца, впервые оказавшегося в Новом свете и оглушенного звуком, светом, движением американских мегаполисов, воем полицейских сирен. В отличие от композиторов-«математиков», Варез, похоже, был «физиком»: он задумывал элементы своей музыки в терминах «звуковых масс», продвигал тему создания электронной музыки ( его нередко называют ее «отцом»), новых интересных инструментов, объяснял, что шум – это то, что надо, ибо что есть музыка, как не особым образом организованный шум?
Ярослав Тимофеев рассказал, что наследие Вареза в количественном смысле не так велико (если собрать все сохранившиеся произведения композитора, то длиться они будут всего около трех часов). «Французский период» оказался практически полностью утерян во время пожара, некоторые партитуры композитор уничтожал сам в периоды депрессии, однако концентрат сохранившегося очень ценен и оказал немалое влияние на целую плеяду композиторов 20 века.
Тимофеев предупредил слушателя, что несложно будет услышать в « Америках» аллюзии на «Весну священную» Стравинского, с которым Варез был дружен и чье творчество активно популяризировал. Я так скажу, «Америки» – такой случай, когда цитирование заметно даже без комментария музыковеда. Иногда эти комментарии ценны и провоцируют превращение слушания в квест, а тут «Весна священная» прямо-таки выпирала из прочих «шумов», не весна, а слон в посудной лавке. Впрочем, я еще и Равеля услышала и как будто бы пародию на Гершвина.
Очень громкое и масштабное произведение, ритм и энергия сумасшедшие. Уверена, далеко не все смогут его спокойно слушать. Мне с одной стороны очень понравилось: Варез словно бы мой товарищ юности, когда очень важным для меня было умудриться сделать звук магнитофона как можно громче, подключить к колонке проигрывателя, используя какие-то ухищрения, перепробовать все рычажки и кнопки. К тому же я слушала ту самую музыку с шумами и странными инструментами, всякие там Крафтверки и Депеш моды.
С другой стороны, молодость как будто бы прошла, и теперь я больше ценю другие вещи (хотя любить Депеш мод не перестала). Чем меньше аллюзий на что-то и больше своего, оригинального – тем честнее. Варез для своего времени – сама дерзость, стихийное бедствие и космос. И сейчас он круто слушается, но я увидела в нем как будто Марселя Дюшана от музыки.
Далее в концерте звучало то, что неожиданно оказалась мне больше всего по сердцу. «Три пьесы для оркестра» нововенца Альбана Берга, посвященные Шенбергу. Если в прошлом концерте «посвящение Шенбергу» стало для меня красным флагом, то теперь на контрасте с унынием Караева и экспрессией Вареза, это произведение оказалось самым красивым, самым тонким. Наиблагороднейший, изысканный авангард, наполненная, но не перегруженная музыка. Удивительное сочетание отстраненности и эмоциональности. Слушаешь такое - и как будто бы замедляешься и имеешь возможность подумать, окруженный этой музыкой как особой атмосферой.
Уже похвалила оркестр, но просто невозможно не сделать этого снова и снова: такая разная, такая сложная программа – и так уверенно, одухотворенно музыканты Российского Национального молодежного играли все до последней ноты! Мое восхищение!
За исполнение ключевого произведения программы стоит похвалить не только оркестр, но и вокальный ансамбль Intrada, и солистов, и снова Федора Леднева, и конечно композитора В. Горлинского.
Его произведение «Скрипичный концерт» в целом тоже концептуальное, в нем очень многое строится не только на самой музыке, но и на вариациях места исполнения! Слушателя предупредили, что Горлинский, назвав концерт Скрипичным, отошел от привычного образа скрипача-солиста. В его концерте он не играет ведущую роль, не является центром музыки, а ищет себя – и ритмически, и мелодически, и даже в пространстве. Произведение посвящено выдающемуся музыканту Леониду Когану, в тот вечер состоялась мировая премьера сочинения, а «солистом в поиске» выступил Даниил Коган.
Даниил всегда очень экспрессивен, не исключением был и этот вечер. Свою партию он исполнял «на хорах» зала Чайковского, через какое-то время оказался на сцене, затем слушатели услышали звуки его скрипки при входе в зал, потом он переместился куда-то между ярусами. Самое любопытное, что и музыканты оркестра стали покидать сцену и занимать места в проходах Зала Чайковского, поднимаясь по ступеням, а когда пришло время вокальных партий, слушатели услышали солистов Intrada около подсвеченных внутренних стен разных ярусов зала. Это было очень эффектно. При входе в зал оказался и музыкант с большим барабаном, казалось, что разогналось огромное сердце. Звук был всюду.
На сцене оставались музыканты с менее мобильными инструментами и Леднев, за которым было очень интересно наблюдать в рамках такого произведения. Дирижировать приходилось тем составом, который оставался на сцене, но, уверена, каким-то образом рассредоточившиеся по залу музыканты тоже считывали дирижерские знаки. Бывали моменты, когда он не делал ничего – такая партитура, но музыка при этом звучала. Еще в этом концерте пела сопрано (Ольга Россини), у нее была очень своеобразная вокальная линия. Тут мне показалось, что именно Горлинский отдает дань Шнитке, а не Караев. Происходящее в этом фрагменте напоминало «Фауста».
Подобное исполнение не могло не ошеломлять, такого опыта у многих слушателей явно не было. Сложно сказать, можно ли сыграть «Скрипичный концерт» Горлинского в других залах и на других площадках с тем же эффектом.
Уже второй раз в рамках абонемента место действия крайне важно (в прошлый раз организм зала задействовал А. Сысоев, кажется, в третьем концерте цикла можно ожидать этого и от нового сочинения В. Раннева).
С одной стороны – это конечно круто, концептуально, креативно, с другой - получается, что наш актуальный авангард оказывается в ловушке своих замыслов.
Наверное и авангард всего мира в целом, ведь чтобы он как-то распространялся – нужны, как минимум, бюджет (никто многократно не станет играть музыку, на которую зритель не купит билеты) и просветители, энтузиасты.
Отчетливо снова ощутила некую герметичность, которая немного пугает.
Но в целом это был великолепный концерт, очень здорово, что я это слышала и видела, такое запоминается надолго.
Ярослав Тимофеев в разговоре о композиторах-авангардистах, упомянул средневековую пословицу о карликах, которые сидя на плечах великанов, видят дальше и вперед, и назад.
Вот это сравнение как-то особенно запало мне в душу, захотелось понять, насколько обширны горизонты такого обзора, достаточно ли карликам на плечах великанов стоять на месте, либо надо шагать вперед. Если долго идти, можно в конце концов попасть в ту точку, которая при обзоре была далеко позади (!), а возможно и великан устанет и сбросит карлика с плеч.