Этот концерт состоялся на следующий день после Генделя. Давно меня не терзали столь противоречивые чувства, в какой-то момент я подумала, что совершенно напрасно замахнулась на абонемент.
Но все по порядку. «Другое пространство» - абонемент безусловно познавательный. До сей поры доза познания меня вполне устраивала, странную музыку я слушала с интересом.
Программу вел дирижер Дмитрий Юровский вследствие болезни Ярослава Тимофеева. Вел достаточно деловито, немного суховато, но сказал тем не менее достаточно про каждое из произведений. Мне даже показалось, что отсутствие излишней поэтичности в представлении музыки дает представление о том, какая она есть на самом деле.
Красной нитью концерта стали юбилеи композиторов. Шенбергу – 150 лет, он открыл новые миры в музыке, его творчество повлияло на ключевую фигуру итальянского авангарда Луиджи Ноно ( ему в этом году 100 лет), где-то в тех же вселенных рождалась музыка Луиджи Даллапикколы ( ему 120). Современный композитор Алексей Сысоев – не юбиляр, однако на этом концерте состоялась премьера его произведения, посвященного Ноно. Концепция очень интересная, однако я, как слушатель потерпела фиаско.
«Четыре пьесы для смешанного хора» Шенберга в исполнении Академического Большого хора «Мастера хорового пения» радио «Орфей» прозвучали мрачновато, но любопытно, я могу такое послушать, но когда следом звучала музыка Ноно ( раньше не слышала никогда), меня накрыло отчаяние.
Как будто выстроилась эволюционная картина, одна музыка породила другую ( исполнялись «Канонические вариации на серию А. Шёнберга (из «Оды Наполеону», соч. 41) и я впала в ступор.
Мне все это видится какой-то потерей силы музыки, беспомощностью, словно бы авангардисты стали скрести по сусекам, бояться нот и культивировать только им интересную заумь. Такая музыка не дает энергии, она ее высасывает.
Творчество Л.Даллапикколы было представлено «Тартинианой» - вполне тональной интерпретацией сочинений композитора и скрипача эпохи барокко Д. Тартини. (солистка Елена Ревич), однако атмосфера тревожности и рефлексии никуда не исчезла.
Самым драйвовым сочинением вечера для меня стал Этюд для оркестра и электроники « Ноно» Алексея Сысоева. Задачи реанимировать почившую тональную музыку, думаю, у Сысоева не стояло, он сочинял посвящение, опирался на какие-то свои представления о том, что нужно и важно. Но для меня это звучало, как реанимационные мероприятия. Дмитрий Юровский перед исполнением «Ноно» предупредил публику, что будут «акустические сюрпризы» - и они последовали.
Набравшее силу произведение стало разрядами «выстреливать» в пространство зала Чайковского, «.. и электроники» в названии выразило себя через звучание из динамиков, расставленных по периметру, под потолком. Словно эхо, соло труб и партии других инструментов отзывались над слушателями, за слушателями, внутри слушателей – это и правда было очень интересно, необычный опыт. Алексей Сысоев присутствовал на премьере своего сочинения и был принят слушателями весьма горячо.
Основным произведением вечера являлась кантата Луиджи Ноно – «Прерванная песнь» для трех солистов, хора и оркестра. Авторский замысел возник после знакомства с книгой «Писем приговоренных к смерти борцов европейского Сопротивления». « Прерванную песнь» считают своего рода «Реквиемом» Верди XX века, композиционно это фактически заупокойная месса. Тексты последних писем людей, идущих на смерть транслировались в виде субтитров, мы читали их целиком, в привычном виде, однако если вникнуть в эксперименты Ноно, то надо было писать и слоги, и отдельные звуки, и перетекание текста одного письма в другое – там очень замороченная структура языка. И, конечно, музыка тоже очень сложная и неоднозначная. Я опять же в силу своих скромных возможностей, подумала, что текст – тот костыль, на котором в данном случае все держится. С такой музыкой словно бы невозможно обычному человеку почувствовать себя причастным, отслужить эту мессу. Эксперимент остался экспериментом, я просто соглашаюсь, что автор-гуманист, но я этого не чувствую нутром.
Самое интересное, что под исполнение этой кантаты были выписаны европейские солисты: тенор Эммануэле Д'Агуано, сопрано Глория Тронель и меццо-сопрано Лориана Треган-Маркус. И знаете, это наверное было правильно, все же традиции и школы везде разные. Думаю, в Европе петь такую музыку привычнее, солисты очень хорошо звучали и были эмоционально вовлечены.
Дмитрий Юровский рассказал, что певцы были удивлены и обрадованы возможностью исполнять Ноно в России, посетовали, что даже в современной Италии это мало кому интересно. Еще дирижер озвучил, что запись концерта непременно посмотрит дочь Арнольда Шенберга ( она же жена Луиджи Ноно) - Нурия. Ей 92 года, она судя по всему энергичный и деятельный человек, радеющий за популяризацию наследия мужа и отца.
Не могу сказать, что зал Чайковского был полон и с самого начала, ко второму отделению еще часть людей покинула зал, однако в целом как будто бы все прошло совсем неплохо для такого вечера.
Настрой у меня, конечно, получился так себе, но я мужественно дослушала кантату Ноно, с происходящим меня примирила одна забавная ситуация. Я сидела в амфитеатре, наверху в правом секторе и могла наблюдать в том числе и реакцию людей на «разряды» Сысоева. Сама тоже крутила головой, пытаясь играть в догонялки со звуками. На определенном моменте кантаты обратила внимание, что некоторые зрители, сидящие ниже меня, вновь оглядываются, смотрят на потолок, некоторые даже пересаживаются. Не очень понимала в чем дело, вроде никаких акустических экспериментов нет, на всякий случай тоже покрутила головой, прислушалась...
А в тот день был шторм и ливень. И крыша КЗЧ над нашим сектором в некоторых местах стала протекать. С потолка капала вода в проход и на ряд кресел. Иногда звуки капающей воды заполняли паузы на сцене и в моем восприятии звучали более осмысленно, чем ноты Ноно.
Именно в этот момент я ощутила себя в пространстве современного искусства и оживилась. Вспомнила инсталляцию Кабаковых/ Тарасова с псевдомузеем, в котором протекла крыша и в десятки ведер, кастрюль и других емкостей капает вода. И чем больше в этом «музее» находишься, чем музыкальнее эта вода звучит. ( недавно эта инсталлялция была на выставке в ГЭС-2)
Сюжет с протекшей крышей меня взбодрил. Для меня вывод однозначный: многое из того, что играли в этот вечер – музыка для музеев. Искусство для искусства.
Еще на ум пришли люди, которые работают волонтерами в ночлежках, благотворительных фондах с тяжелыми пациентами или вернее всего - хосписах. Это люди, чьей внутренней энергии хватает на других людей, часто – безнадежных. Я совсем другой человек. Мне это не по силам.
Этот вечер я словно бы «вывезла» ( ну, кроме Сысоева все же).
И теперь вот немного страшновато идти на «Другое пространство», хотя в следующем концерте дирижирует Леднев, я еще ни разу не была на «не моем» концерте, если он дирижирует.
.