Адам и Ева в вербовочном ролике
Пиар-группа состояла из пяти человек: режиссёра, трёх видеографов и администраторши. Им было предписано ходить за Романовым по пятам и снимать самые интересные эпизоды из его жизни. На что он немедленно наложил вето.
Ему было слишком тяжело от абсолютной секретности своей жизни переходить к полной распахнутости. На производстве – да. А вот семья – это для посторонних глаз – табу. И никто не смог его переубедить. Детей сняли только мельком и издали. Что касается Марьи, то скрепя сердце он разрешил очень дозированно увековечивать её на видео и только рядом с ним.
Пиар-группа впала в уныние. Администраторша и режиссёр обратились напрямую к Марье, надеясь, что та войдёт в их положение и повлияет на мужа.
– Ну что ж, сочувствую, – сказала Романова в ответ на сбивчивые стенания киношников. – А давайте Святослава Владимировича переиграем! Первоначальный план отвергаем. Он слишком банален для моего мужа, уж не обижайтесь. Предлагаю ход конём: завирусить видео, якобы снятое скрытой камерой! Танец с женой в ресторане пойдёт! А?
И попала в яблочко. Ролик действительно мгновенно набрал сотни миллионов просмотров и с течением времени стал вдохновляющей классикой.
Для этой мистификации к Романовым приставили хореографа, который научил их умопомрачительно красивым синхронным движениям. Они репетировали неделю, а потом муж и жена вечерами, уложив ребятишек спать, доводили танцевальную технику до совершенства.
Стихи к аудиотреку написал Пётр Антонов. Музыку с зажигательным, томным и ломким битом сочинил Сева Арбенин. Исполнила песню сама Марья вкрадчивым своим, щекочущим уши, шоколадным альтом, опушённым серебристым шелестом.
Она буквально купалась в чарующем сочетании пластики и музыки. Пользуясь моментом, изобрела несколько танцевальных украшений, и Романов их одобрил.
В тот день в арендованный на несколько часов зал ресторана пришла массовка. В неё набрали модно одетых молодых чекистов и их подруг, а также Заю с Антонычем и университетскую группу Марьи, изображавшую встречу выпускников.
Марья пригласила и Людмилу Меркину с её мужем, как раз приехавшим домой на побывку, и тот пришёл в своей парадной военной форме со всеми наградами.
Съёмочная группа закамуфлировалась под официантов, чтобы не напрягать главного героя и статистов, не привыкших к камерам у своего носа.
Романову и Марье выделили столик в укромном уголку. Пока ставился свет и делались пристрелочные кадры, Марья решила перекусить. А Романову от волнения кусок в горло не лез. Но глядя, как прожорливая его жена уписывает кусок за куском, да ещё и причмокивает от удовольствия, поедая «Прыжок Будды», он враз успокоился. Хлебнул немного вина, закусил.
– Маруня, что ты испытывала, когда впервые снималась в фильме? Тряслась от страха?
– Ты не поверишь, но – нет! Наоборот, я плескалась в эйфории, как в тёплом океане! Единственное неудобство – софиты, от них кожа сохнет и глаза болят. Вот почему мне больше нравится съёмка под открытым небом, где никто не тычет в тебя лампы.
Он стал успокаиваться.
– Святушка, этот ролик будут смотреть наши с тобой дети. И твои рабочие. И китайцы, и вьетнамцы, и африканцы, и европейцы, и американцы, и болгары, и братушки белорусы с сербами, и ещё много кто. Иностранцы должны почувствовать общую нашу с тобой душу и зауважать нас, русских, которые так умеют любить и так искренне выражают своё чувство в пластике! Ведь язык тела – это всем понятное искусство. Этот видос должен стать вербовочным! Записать в друзья России как можно больше хороших людей по всему миру!
Она полюбовалась крошечным пирожным на шпажке, умяла его и облизнулась, как сытая кошка.
– А для этого, мой лорд, мы должны забыть обо всём на свете. В мире останемся только ты и я. Новые Адам и Ева в лучах ласковых очей нашего Создателя. Я лично буду танцевать для единственного человека в мире. Для тебя! С одной целью: чтобы тебе никогда не надоедало пересматривать этот клип.
– Легко сказать! У тебя опыт!
– Святик, мой царственный лев! Просто сохраняй невозмутимое выражение лица, а я буду выводить тебя на эмоции.
Танец, остановивший время
Марьина тарелка опустела, поэтому Романов пододвинул ей свою, но в этот момент подошёл режиссёр и сказал, что всё готово. Затем скомандовал массовке начинать активно угощаться, оживлённо и непринуждённо болтать и улыбаться.
Зазвучала приятная фоновая музыка, тающая во рту без послевкусия. В какой-то момент она стихла, словно нырнула в тишь, из которой родилось Другое. Тот самый трек, который ждёшь всю жизнь, даже если не знаешь о его существовании.
Три камеры, три наглых чёрных зрачка, уставились на их столик. Романов поднялся. Тёмно-серый костюм сидел на нём, как вторая кожа, рубашка в тон мягко светилась в полумраке. Он взял Марью за локоток. Она была в жемчужном платье с пышным струящимся низом и в перламутровых ботинках, которые переливались, как морские раковины на рассвете. Они вышли в ярко освещённый круг посреди зала.
И началась магия. Романов подал жене руку. Она, не отрывая от него своих глаз, мерцавших из-под упавшего на лоб локона, лебединым движением положила свою ладонь на его. Легко, как кладут цветок на воду. Он рванул её к себе. Резко и жадно. Так выдёргивают из параллельного мира, из снов, из небытия. И они поплыли.
Они скользили по грани яви и сна, зависали, парили, чудили и шалили, не сделав при этом ни одной помарки, не сделав при этом ни одной помарки. Ни одного лишнего движения. Словно чемпионы по амурным танцам, которые репетируют эту любовь тысячу лет. Это было так чувственно и так прекрасно!
Марья, как всегда, вошла в вихревой поток и завертела в него всех. Мужа в первую очередь. Съёмочную группу – операторы забыли дышать, но камеры держали по инерции, снимая уже не репортаж, а откровение. Персонал, застывший с подносами в руках, – официанты стали статуями, а еда на подносах остывала, и никому не было до неё дела. Статистов, которые превратились из массовки в свидетелей чуда. Ошарашенные гости перестали жевать, вилки замерли на полпути ко ртам. Все неотрывно смотрели на танцующую пару, напитываясь чем-то нездешним, флюидным. Это было так чувственно и так прекрасно, что хотелось плакать. Или смеяться. Или жить вечно.
В какой-то момент Марья запрокинула голову. Романов наклонился к её уху, что-то шепнул. Она улыбнулась ему и только ему, но невольно осветила весь зал.
И публика зашевелилась. А эти двое так и замерли, смотря друг на друга так, словно вокруг никого не было. Хотя вокруг жил целый мир.
Дубля не понадобилось. Романов, отдохнув от потрясения, подозвал режиссёра и сказал:
– Скомандуй всей честной компании угощаться. Сейчас будет смена блюд и торт, а потом все вместе спляшем! Я продлил аренду зала на пару часов.
Марья что-то сказала на ухо режиссёру. Романов сделал вид, что не заметил. Когда все наелись-напились и пустились в пляс, Романовы опять исполнили свой шедевральный танец. И именно этот вариант был слит во всемирную паутину. Потому что Романов окончательно расслабился, забылся и был абсолютно естественным.
От этого танца било током и мурашки расползались по телу. Большой сильный мужчина и лилейная женщина рассказали планете и запределью, что это такое – неохватная и безбрежная русская любовь. А песня из этого клипа на следующий же день зазвучала из всех утюгов.
С тех пор Романов стал быстро и уверенно набирать популярность. Он разъезжал по стране, беседовал с людьми на фабриках и заводах, в магазинах и на базарах, в полях и садах, в семьях и трудовых коллективах. Расспрашивал, собирал пожелания.
Народ полюбил его всей своей широкой и отзывчивой душой. Марья три месяца неотлучно была с ним.
Романов неизменно устраивал после таких встреч обильное угощение. И люди всегда просили его станцевать с Марьей. Он охотно соглашался, и пара вовлекала всех собравшихся в незабываемое любовно-хореографическое таинство.
Вызвав на себя столь бурный поток всенародной любви, он в ответ так же щедро тратил её, согревая людей своей участливостью, улыбкой и пониманием их проблем. А остаток народного обожания утрамбовывал в слитки и складировал во внутренних закромах своей души для будущих расходов.
Он был на пике славы! Но нисколько не пьянел от неё, а вполне себе сохранял холодную голову, помня все до единой свои цели и задачи. Не зря рассудочность была базовым его качеством. А эмоций ему с лихвой хватало и Марьиных: этого добра у жены была – бочка бездонная.
Продолжение Глава 59.
Подпишись, если мы на одной волне
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская