Незнакомка была облачена в тёмный плащ длиной почти по колено и с капюшоном, надвинутым на лоб, из-за чего на лицо падала густая тень, и его невозможно было рассмотреть. Перчатки на руках, брюки, короткие сапоги на шнуровке и толстой подошве, похожие на берцы. Вполне себе походное облачение. Ростом, как прикинул Алексей, она была метр семьдесят плюс-минус пара сантиметров.
Постояв несколько секунд на ступенях храма, по всей видимости, глядя на явившихся людей, она развернулась и скрылась в глубине руин так же, как появилась.
- Что-то ваша знакомая не настроена на знакомство, - с иронией в голосе заметил Алексей.
- Ну, подозреваю, она не ожидала тебя увидеть, - ответил профессор. – Не скрою, ей это совсем не понравится. Мы не планировали встретить вас… - Гранин запнулся, - тебя снова. Сама по себе вероятность этого стремилась к нулю, а тут ты, лёгок на помине!
- А вы разве ждали кого-то другого? – прищурился Алексей.
Гранин отмолчался, сделав вид, что последний вопрос не расслышал, а Плетнёв принял это к сведению, не став настаивать на ответе. Внезапно он ощутил некий азарт человека, которому нечего было терять, так почему бы и не озадачиться внешним видом той, кто отправила его с товарищем на верную гибель. Пускай, со слов Гранина и не специально.
- Она хоть симпатичная? – спросил он.
- Сложный вопрос, - ошарашил ответом профессор.
- В смысле? – не понял Алексей. – Она что, такая страшная? Тогда так и скажи, мол, страхолюдина, там, или уродина. А если она жертва катастрофы, то постараюсь быть тактичным и толерантным. Ну так как? Глаза у неё вразнокос или ещё что?
Казалось, Гранин не знает, как отреагировать на издёвку Алексея и что ответить. Он стоял, покусывая верхнюю губу, над которой уже появилась порядочная щетина.
- Ты зря ёрничаешь, Алекс, - наконец, сказал он. – Дело в том, что мы не видели её лица.
- В смысле? – не понял Алексей. – А с чего ты тогда взял, что она женщина?
- С последним проще, - Гранин почесал тёмную с сединой щетину. - Вторичные половые признаки никто не отменял, а что касается лица… Пойдём, сам всё увидишь. К тому же тебе не помешало бы подлечиться, у нас есть антибиотики и антисептики, - предложил Гранин, бросив быстрый взгляд на засохшую кровь на одежде Алексея.
- У меня тоже были, - буркнул в ответ Плетнёв, и они в сопровождении Ярослава, который и не думал ставить автомат на предохранитель и держался чуть позади, стали подниматься по обкатанным и потрескавшимся от времени ступеням храма.
Скоро звук их шагов стал отзываться эхом от старых каменных стен, с которых свисали гибкие лианы, по которым шныряли цветастые юркие ящерки. Остатки мозаики и статуи из тех, что не были разрушены, выглядели вполне себе приятно: сцены празднеств, пиров, работы на полях, мореплавания под примитивными прямоугольными парусами, сады и природа, охота на зверей, похожих на оленей, но размером раза в два больше. На одной из мозаик можно было разобрать, как торговец расхваливает свой товар, кажется, большую рыбу. Почему-то Алексею показалось, что данный персонаж с явным вторым подбородком выбивается из общего антуража. Он чуть не рассмеялся, представив, сколько таких рыбин или золота, если оно здесь когда-то имело хождение в качестве денег, заплатил этот делец, чтобы быть навсегда запечатлённым на стене храма. «А спонсором нашего мероприятия является торговец морепродуктами такой-то!» - прозвучало в голове Плетнёва.
- Верхняя часть храма посвящена миру, - проинформировал Гранин, когда увидел, как Алексей рассматривает обстановку. – Я имею в виду состояние человеческого общества, а не пространство, как таковое.
Алексей кивнул, мол, и так понял.
- Предположу, этот зал и частично внешняя часть храма перестраивалась несколько раз после того, как храм был изначально построен, - дополнил Гранин. – Некоторые скульптурные элементы, да и сама мозаика выполнены явно более технологично, чем основной ансамбль. Заметен архаичный стиль.
Ближе к дальней стене зала возвышалась статуя, от вида которой Алексей невольно вздрогнул, когда поднял на неё глаза.
- Что, узнал старую знакомую? - внезапно подал голос Ярослав, явно получивший от реакции Алексея удовольствие.
Высеченное из неизвестного Алексею голубоватого минерала (был бы здесь Василий, он бы наверняка сказал, как он называется) изображение молодой женщины благосклонно, если не сказать с любовью, взирало на них с десятиметровой высоты. Лицо хоть и выглядело специфично, но сохраняло определённую красоту, и черты его были вполне узнаваемы. Плетнёв готов был поклясться, что это была ОНА. В согнутых руках перед собой она держала не-то яблоко, не то ещё какой-то плод, но уж точно не человеческое сердце, как на множестве изображений в Мёртвом городе.
Время, конечно, нещадно поработало над скульптурой, но от взгляда Алексея не укрылось, что пространство вокруг статуи было относительно чистое, да и само божество, в отличие от остальных изваяний, не было покрыто вездесущими лианами и вьюнками.
Они остановились у статуи. Гранину явно доставляло удовольствие её созерцание.
- Судя по остаткам красящего пигмента, статуя когда-то была богато разукрашена, - сообщил Гранин.
- Что у неё в руках? – спросил Алексей.
- Вроде какой-то местный фрукт, - пожал плечами Гранин. – Мне он больше всего напоминает гранат.
Он обернулся к Алексею.
- А знаешь, какая древняя богиня ассоциировалась с гранатом? – Алексей, конечно же, не знал, поэтому дождался ответа профессора. – Персефона! Супруга повелителя царства мёртвых Аида. И при всём при этом – богиня плодородия.
- Но почему ОНА тоже здесь? – выдохнул Алексей, он даже забыл о ноющей ране и ссадинах. – И здесь ОНА?!
- Я, помимо прочего, это и хочу выяснить, - задумчиво произнёс Гранин. – Как она связана со всем этим? Почему здесь так, а там по-другому? Как жителям Мёртвой долины удалось её заточить в саркофаг? Почему они так поступили?
- Святое семейство принесло им Слово Любви, но люди посмеялись над ними, - вспомнил Алексей росписи на стенах церкви, которая стояла над подземным храмом, - а когда гости стали упорствовать в проповеди, изловили их и предали смерти, предварительно подвергнув страшным пыткам. ЕЁ заставили смотреть на то, как казнили Отца, Мать и Брата.
- Да-да, - покивал Гранин, - я тоже помню эту историю. Ты ещё не рассказал про огненное дерево на стене церкви, которое так похоже на ядерный взрыв.
- Я тогда посмотрел на неё через фильтры, она не странник, и не просто какой-то гость, маскирующийся при помощи морока.
- ОНА – гость иного порядка, - кивнул профессор. – Как и некоторые другие гости.
Плетнёв ещё раз запрокинул голову и посмотрел в глаза древнему божеству. Никакой злости в лице. Те, кто высекал изображение сумели передать умиротворение и любовь, исходившие от её лица.
- Иногда один миф накладывается на другой, потом на третий, от первого остаются лишь некоторые отголоски, самые важные детали, - проговорил Гранин, - вот только смысл, бывает, теряется, а то и вовсе подменяется. Казалось бы, обычное дело, взять хотя бы те же дольмены… - Он внезапно встрепенулся. – Куда она ушла из Мёртвого города, как думаешь?
- Лишь бы не на Землю, - помрачнел Алексей. – Иначе я не представляю, как с ней справиться.
- И, тем не менее, люди Долины могли заточить её в саркофаг, а вы - нанести ей урон, - заметил Гранин.
- Не думаю, что это сделало её добрее по отношению к людям, - горько улыбнулся Алексей. – По-моему, у неё хорошо так крыша поехала.
- Возможно-возможно, - пожевал губу Гранин и сообщил. - Местные являются сюда пару раз в год, чтобы воздать хвалу старым богам, но, насколько понял, делают они это больше по инерции. Думаю, через пару поколений они совсем забудут сюда дорогу. Как видишь по данной статуе, они чистят и ухаживают только за ней, в то время как лес медленно, но верно захватывает территорию храмового комплекса.
Они обошли постамент, за которым обнаружился проход в полу. В темноту вели каменные ступени, Гранин и Ярослав включили фонари, чтобы ненароком не загреметь вниз.
Когда люди, спустившись по ступеням, очутились в широком, но низком коридоре, стало заметно прохладнее. Их путь явно шёл под уклон, под землю.
- Подозреваю, что этим путём ходили только жрецы и, возможно, посвящённые из высшего класса, - сообщил Гранин, отыгрывавший роль своего рода экскурсовода.
Как и ожидал Алексей, они оказались подземелье с высокими потолками, которые были укреплены резными колоннами. И даже посреди помещения возвышался постамент, вот только никакого саркофага на нём не было. Вместо саркофага посреди зала возвышался алтарь, назначение которого не оставляло сомнений, - это был жертвенный камень, на нём приносили жертвы богам и почему-то Алексею подумалось, что, в первую очередь, человеческие. Понятно, что если здесь, когда-то и были следы крови, то за многие века они успели исчезнуть.
За алтарём на постаменте когда-то возвышалась статуя примерно в два человеческих роста, если судить по оставшимся от неё ногам. Вокруг валялись обломки, разбросанные по полу.
Стены и колонны, как и в Мёртвом городе, тоже были украшены барельефами, только гораздо менее извращённого и вычурного характера. По степени изуверства и больной фантазии зодчих Мёртвого города эти явно не дотягивали. Местные изображения больше повествовали о древних битвах, отрядах воинов и отдельных героях в замысловатых шлемах и с большими щитами, сошедшихся в смертельных сражениях, о захваченных городах и последующих грабежах. Впрочем, сцены массовых казней тоже имели место, ну а что ещё делать с сотнями и тысячи пленников? Не кормить же их? Что, можно было бы отпустить? Ну, такой опции на барельефах Алексей не рассмотрел. И, тем не менее, здесь, если так можно сказать, настенные истории являлись куда более сдержанными. Изображения черепов имели место быть, но их можно было пересчитать по пальцам.
Он осмотрел быстрым взглядом пол вокруг алтаря и среди обломков и каменной крошки заметил чёрный блеск. Наклонившись, Алексей взял в руки обсидиановый нож, сдул с него пыль. И тут же поймал на себе неодобрительный взгляд Ярослава. Гранин, тем не менее, словно бы ничего не замечал. Если честно, то никакого желания пускать этот кусок вулканического стекла в дело, у Плетнёва не было.
- Это храм бога войны, - пояснил Гранин, заметив заинтересованный взгляд Плетнёва. – А тем, что ты держишь в руках, скорее всего, умерщвляли тех, кому не повезло быть назначенным на роль жертвы.
- В кино видел, как ацтеки отправляли жертвоприношения на вершине на вершине пирамиды, - припомнил Алексей.
Гранин лишь тихо засмеялся и покачал головой.
- Там были майя, - возразил Гранин. - А то, что здесь делали это под землёй, ну, должно быть у них были на это свои причины. В религиозных обрядах вообще трудно искать какие-то первопричины, которые их породили. В Мезоамерике было так, здесь – так.
- А статуя почему разрушена?
- Возможно землетрясение? – пожал плечами профессор. – Или война? Или смена религиозных трендов? Люди стали поклоняться новым богам и разрушили изваяния старых.
Да, было похоже на то, что статую разбили специально. Впрочем, люди никогда не испытывали дефицита в поводах для того, чтобы разбить или снести очередной памятник, подумал Алексей. Так почему этих поводов должно быть меньше у людей из другого мира? Тем более, если они тоже люди.
Пространство за разрушенной статуей было ярко освещено. Обойдя постамент, Плетнёв в сопровождении бывших коллег подошёл к коробам и ящикам, рядом с которыми стояли работающие, судя по мигающим огонькам, и бегущим строкам по экранам, неизвестные приборы, установленных на треногах и подставках. Интересно, не с помощью ли этих штуковин его с Василием забросили в мир, где они чуть не задохнулись в ядовитой атмосфере?
От софитов к аккумуляторам тянулись провода. Оборудование было чужим. Да и было его здесь больше, чем могли бы за раз утащить пара человек.
Рядом с одним из экранов, разбитым на несколько активных окон, в одном из которых дёргалась синусоида, на раскладном стуле сидела незнакомка. Она активно набивала что-то на клавиатуре небольшого ноутбука, который стоял перед ней на такой же раскладушке. И здесь искусственного освещения было достаточно, чтобы рассмотреть её лицо.
Алексея передёрнуло, а кулаки сжались сами собой. На ней была точно такая же сплошная маска, в которой отражались мерцающие огоньки приборов.
Гранин, тем временем, принёс рюкзак, к которому был прикреплен подсумок с красным крестом.
- Тебе помочь? – спросил он.
- Сам справлюсь, - процедил сквозь зубы Алексей, не сводя глаз с иномирянки.
- Что-то не так? – поинтересовался Гранин, передавая аптечку Плетнёву.
- Почему она в этой маске? – Алексей, расположился на одном из ящиков и, морщась, стал разрезать изогнутыми ножницами штанину, чтобы осмотреть рану, которую он получил, когда они вместе с Василием бежали к дольмену с точкой перехода. Рана оказалась касательной, но всё-таки пуля задела не только кожу, но и мышцы, о чём говорила ноющая боль. Кровь уже запеклась, и ткань присохла к ране, пришлось осторожно отрывать, стиснув зубы. Естественно, кровь пошла по новой.
- Это последствия когда-то принятых решений, - произнёс Гранин. - Иногда приходится чем-то поступиться, чтобы жить. Зато теперь ты понимаешь, почему мы не видели её лица, - ответил Гранин.
Мельком глянув на рану Плетнёва, он рекомендовал её не зашивать, так как прошло уже много времени с момента ранения, и внутрь могла попасть инфекция. Вытащил из аптечки антисептик и передал его Плетнёву. Алексей, оторвав зубами край упаковки, высыпал белый порошок на повреждённую плоть. Сильно защипало.
- И когда эти решения были приняты? – спросил Алексей наматывая свежий бинт на рану.
- Знаю только, что очень давно. Она не спешит делиться с нами всей подноготной своего мира. А у нас нет способа её заставить. По крайней мере, пока нет.
Гранин говорил в полный голос, не сильно опасаясь, что незнакомка может его услышать. Ну, ему виднее, решил Алексей.
Последний узел на повязке был затянут и Алексей раскатал обратно разрезанную штанину и стал по-быстрому накидывать швы на разрез при помощи иглы и нитки, также предоставленных ему профессором. При других обстоятельствах он бы просто замотал остатками бинта поверх, чтобы куски ткани не болтались, но если было время, то почему бы не привести форму в более-менее пригодное состояние.
Завязав узелок и оторвав нить, он вернул иглу Гранину.
- «Иногда спасение хуже смерти» - процитировал Алексей записку, которую ему вложил в карман Гранин после того, как вколол снотворное. – Ты это имел в виду?
Гранин выглядел крайне задумчивым, казалось, он погрузился в глубокие размышления, отгородившись от остального мира, перестав даже дышать. Но вот он снова сделал вдох и сказал:
- В том числе.
- То есть она одна из тех, кто пытался нас недавно убить? – не отставал Алексей. – Ты понимаешь, что они послали целый отряд прикончить нас. Нам тупо повезло, они не ожидали такого ответа.
- А они что, - нахмурился учёный, - тоже?..
- Да у некоторых были точно такие же маски. Кто был в противогазах, похожих на наши, а некоторые в таких же масках. Точь в точь!
- Хм… - Гранин потёр подбородок, - интересно получается. Это подтверждает кое-какие мои выводы о том, как далеко они забрались, но спешу тебя заверить, что она не сними.
- С чего ты взял? – усомнился Плетнёв. – Она – чужак. Читай, такой же гость, как и другие, только ещё опаснее, так как ничем от нас не отличается, если я правильно понял.
Гранин покачал головой. Он как будто не хотел верить в опасения, высказанные Алексеем.
- Здесь, - учёный сделал широкий жест рукой, - мы – чужаки. И она, и ты, и я с Ярославом. А то, что у неё на лице такая же маска, как у тех… Ну я тебе так скажу: вот ты, когда перехватывал караваны с опиумом, видел, чем были вооружены боевики?
- Видел, - задумался Алексей.
- У многих были «Калашниковы»?
- Почти у всех.
- И у тебя в руках автомат «Калашникова». Означает ли это, что ты и эти боевики – одинаковы во всём? - добил Гранин.
Плетнёв посмотрел в сторону иномирянки.
- Хочешь сказать, что у них существуют отдельные фракции?
Гранин развёл руками.
- Я пытаюсь разговорить её, как только могу, но чем-то давить на неё… у меня таких рычагов.
- Допустим, - Алексей почувствовал, что данная тема почти исчерпана, да и чувство, что Гранин многое не договаривает его не оставляло.
Он осмотрел работающие приборы, ещё раз бросил взгляд на чужачку, что быстро колотила пальцами по незнакомой клавиатуре.
- А чем вы тут вообще занимаетесь?
- Если кратко, то изучаем сеть. И пытаемся понять, как спасти наш собственный мир от надвигающейся катастрофы.
- Сеть?
- А ты думал, что пригодные для людей миры просто так объединены, как мы их называем, точками перехода? – улыбнулся учёный, тоже разместившись на раскладном стуле. – Был бы здесь Ставицкий…
- Кто?
- Ставицкий Александр Николаевич, учёный, физик, занимается фундаментальными исследованиями. Очень умный, но от того находящийся под постоянным присмотром Комитета. Что, однако, не мешает ему злоупотреблять спиртным.
- С чего бы это?
- Какая-то нехорошая история у него была в юности, ещё в советские времена. Он не любит об этом рассказывать.
И тут незнакомка поднесла руку к маске и, судя по всему, нажала какую-то кнопку или сенсор, так как в следующий момент люди услышали её голос. Говорила она, не спеша, и язык звучал переливчато, чем-то отдалённо напоминая скандинавские диалекты, в которых присутствуют межзубные звуки разной степени твёрдости, но как Алексей не пытался, знакомых слов, которые есть во всех языках германской группы, он так и не расслышал. По всей видимости, язык всё-таки лишь по звучанию напоминал какой-нибудь норвежский или исландский. При этом динамики передавали звук без всяких искажений.
Все разом посмотрели на иномирянку, которая закрыла ноутбук и поднялась со своего стульчика.
- Что она сказала? – Алексей посмотрел на Гранина.
- Говорит, что солнце уже садиться, надо поужинать и готовится ко сну, - и уже от себя добавил. – Как-никак, им тоже требуется отдых и пополнение энергии. Думаю, пойдём наружу, там прекрасный вид на ночное небо, тем более, оно обещает быть безоблачным. Ярик, что у нас там по части еды?
- Всё норм, - откликнулся Ярослав. – Сейчас замучу костерок.
И они все вместе двинулись наружу, прихватив с собой маленькие раскладные стулья, Ярослав прихватил с собой рюкзак с припасами.
Расположившись вокруг костра, который развёл Ярослав, они уплетали разогретую кашу с мясом. Небо действительно оказалось абсолютно чистым, если не считать отдельных полупрозрачных пёрышек облаков, и над древними руинами одна за другой загорались звёзды. Очень быстро небо усыпали мириады огоньков различной степени яркости и величины.
Нет, ни одного знакомого созвездия, которое можно было бы увидеть в северном полушарии Земли, Алексей не смог рассмотреть. А с южными созвездиями он и знаком не был. Разве что когда-то давно в книгах про пиратов читал что-то про Южный крест.
- Она ест нашу еду? – с интересом спросил Алексей, глядя на то, как незнакомка взяла тарелку и, отойдя несколько метров, села на стул спиной к остальным. После чего, оставив тарелку на поросший мхом каменный блок, сняла маску, отложив её в сторону. Алексей даже расслышал лёгкое шипение, словно выходит газ под давлением. При этом она продолжала оставаться в капюшоне.
Это что же должно было произойти, чтобы заставить людей (или не совсем людей) чуть ли не на постоянной основе пользоваться подобными СИЗами?
И Гранин, и Ярослав тоже посмотрели ей в спину. Стало понятно, что им, как и Алексею, тоже жуть как интересно увидеть настоящее лицо своей спутницы.
- Метаболизм почти такой же, так что ест, но добавляет какие-то свои препараты, - ответил Гранин вполголоса, - или пьёт какие-то свои витамины.
Словно в ответ на его реплику иномирянка пошарилась в кармане своего плаща и вытащила оттуда что-то вроде пробирки. Из-за того, что она сидела к людям спиной, не было видно, что она делает, но если судить по движениям, то она действительно, что-то насыпала в тарелку с едой. После чего пробирка отправилась обратно в карман, и минуту спустя послышался звук ложки, скребущей по тарелке.
- И что, они совсем не могут без них? – спросил Алексей, проглотив очередной кусок.
- Ну ты же видишь, что могут. Но не долго.
- Понятно.
- Что понятно? – уточнил Гранин.
- Понятно, почему тот раненый без маски быстро умер. Это было ещё там, откуда мы попали сюда. Я думал от ранения откинулся. А он, выходит, задохнулся, так как противогаз разбил. Хотя одно другому не мешает, - пожал плечами Плетнёв.
Он выскребал остатки еды из алюминиевого котелка.
- Они знают про Комитет, - вдруг произнёс Алексей.
- Знают, - легко согласился Гранин.
- И они нас ненавидят.
- Признаться, есть за что, - кивнул Гранин.
Алексей только было собрался уточнить, когда это Комитет успел так насолить чужакам, как его сбил Ярослав, заявив:
- Сейчас чаёк поставлю, - сообщил он и стал прилаживать над потрескивающим костром, металлический чайник. – Вода здесь хорошая. Чай получается отменный.
Пошурудив в огне палкой, Ярослав отправил её в огонь. Над костром взмыл ввысь сноп искр, но тут же погас. Присев рядом, помощник Гранина стал следить за тем, когда закипит вода.
- И две тысячи лет война… война без особых причин… - тихо, почти не слышно, напевал себе под нос Ярослав, высыпав в чайник заварку и ещё каких-то трав для аромата, приятный запах от которых донёсся до Алексея.
- Ярик любит чаи гонять, - произнёс Гранин. – Прямо профессор в этом деле!
Ярик, услышавший своё имя, только довольно хмыкнул.
- Не боитесь, что нас обнаружат дикари? – поинтересовался Алексей.
- Ты про костёр? – осведомился Гранин.
- Скорее, про дым от него.
- Нет, не боимся. Хотя дикари, на самом деле, не такие уж и дикие, но, прости за шаблон: не всё так однозначно. Завтра я тебе покажу их. Чисто для понимания ситуации и удовлетворения твоего любопытства. Хочешь ведь, наверное, увидеть, как живёт иная человеческая цивилизация?
Ярослав тем временем махал над открытым чайником рукой, оценивая вдыхаемые ароматы.
- Кто же не хочет! – согласился Алексей. – Только мне, в своё время, хватило громил. Ну и манекенов, конечно.
- Здесь всё будет несколько иначе. Без риска получить каменным топором по голове или дротиком в спину, как у громил. А манекенов назвать живыми, как я уже говорил, можно лишь отчасти.
Гранин вздохнул, и, видимо, под влиянием напеваемой Ярославом песни группы «Кино», произнёс:
- Иногда мне кажется, что идёт какая-то война. Тысячи лет. На уничтожение. Иначе объяснить все эти мёртвые миры, жители которых были истреблены подчистую, я объяснить не могу. Слышал про бритву Оккама?
- Что-то слышал. Это фирма такая?
Учёный улыбнулся.
- Это категория в философии. Означает, что самое очевидное решение проблемы и есть самое правильное.
- И?
- И если мы имеем набор миров, которые прекратили своё существование, достигнув примерно нашего уровня, то кому-то это очень не нравится. И наш родной мир находится, как бы это плохо не звучало, в группе риска.
- Но разве не над этим работает Комитет? – возразил Плетнёв. - Чтобы не допустить Апокалипсиса? Зачем такие сложности, Антон? Зачем вступать в сговор… - Алексей взглядом указал на иномирянку, - с ней? С ними.
Гранин молчал, глядя в огонь и на то, как искры от потрескивающих веток устремляются вверх, к звёздам. Ярослав продолжал колдовать над чаем.
- Иногда чтобы спасти весь организм нужно пожертвовать его частью, Алексей, - наконец, после паузы, сказал учёный. – Это бывает больно. Очень больно. И страшно. Любой здоровый человек будет этому противодействовать. Вернее тот, что думает, что он здоров. Понимаешь, о чём я?
- Не совсем.
- Комитет пытается решить проблему терапевтическими методами.
- А ты значит… за хирургические? Резать, не дожидаясь перитонита?
- Да, Алекс. Резать, не дожидаясь перитонита. К чёртовой матери, - вздохнул Гранин. - Здешним туземцам удалось сохраниться только благодаря такому способу.
- А поточнее? – Алексей напрягся.
- Почти полное уничтожение, - вдруг выдал Гранин, будто кувалдой по голове ударил. – Должна остаться малая группа, чтобы у неё был шанс построить новое общество и чтобы выиграть время. Чтобы сохраниться как вид. Чтобы не привлекать лишнего внимания у более могущественных сил.
Относительно отношение, которое стал испытывать к учёному Алексей, вмиг рассыпалось в прах! Получалось, что Гранин и его приятель видят в истреблении большей части населения Земли способ спасения человечества как вида от уничтожения тотального?! Вот тебе и филолог-лингвист с манией мессианства!
Это что же это они задумали? Ну, хорошо, может быть, сейчас они пока только обдумывают этот вопрос, изучают выжившие цивилизации, может быть, хотя докопаться, кто же зачистил другие миры, и не исключено, мир незнакомки. Но что дальше? Они притащат на Землю какое-нибудь биологическое оружие, иммунитетом к которому будут обладать избранные пять-десять процентов?
От размышлений о судьбах мира Алексея снова отвлёк Ярослав.
- Чаёк готов! – известил он присутствующих и вручил Плетнёву первую чашку, довольно улыбаясь.
И что, вот он тоже хочет спасти людей таким странным образом, подумал Алексей, принимая горячую кружку, от которой валил ароматный густой пар.
Своя кружка досталась Гранину, который вдохнул травяной аромат с таким видом, как будто только что не рассуждал о геноциде всего населения Земли. Стал осторожно отпивать маленькими глоточками, чтобы не обжечь язык, одновременно отпуская похвалу Ярославу, как тому, кто приготовил великолепный чай.
Подойдя со спины к иномирянке, Ярослав протянул кружку с напитком и ей. Та отказываться не стала, но протянула руку, лишь слегка обернувшись. Лицо её таки осталось в тени наброшенного капюшона.
Они ещё долго говорили, сидя на воздухе, но Алексей не мог отделаться от неприятного чувства, что с ним поделились информацией, которой не должны были делиться. Пусть теперь Гранин ушёл в рассуждения о происхождении видов и сколько потребуется времени, чтобы разделённые человеческие группы обособились друг от друга с биологической точки зрения, например, как львы и тигры. Чем расы отличаются от видов и о многом другом.
Напиток оказался терпким. Но вкусным. Пожалуй, в нём было что-то алкогольное. А может и ещё что-то. В голове приятно зашумело.
А потом они спать внутрь храма. Иномирянка, закончив трапезу и выпив чай, который приготовил Ярослав, вновь надела свою маску. Помощник Гранина вызвался нести ночную вахту, хотя, по словам учёного, здесь нет таких зверей, которые могли бы причинить им вред, напав под прикрытием ночи.
Никто Алексея не связывал на ночь, не пристёгивал наручниками к одной из колонн, не применял иных обездвиживающих методов, хотя, Алексей догадывался, что у Гранина наверняка есть в запасе пара ампул того транквилизатора, которым они с Ярославом усыпили их в Мёртвом городе.
На иномирянку Алексей всё равно продолжал посматривать косо, особенно на фоне откровений профессора. Мало ли что там сказал Гранин про то, что она не хотела их закидывать в тот мир. Он всего лишь передал её слова, а что она хотела сделать в реальности, неизвестно. В конце концов, незнакомка могла пообещать Гранину не убивать людей, а прикрыться такой вот ошибкой, мол, думала отправить их в безопасный мир, но случайно просчиталась, бывает.
А теперь вот и Антон Гранин оказался не просто тем, кто вступил в сговор с чужаками, но тем, кто всерьёз рассматривал варианты спасения человечества от неведомой опасности, вот только спасение это, как он сам и сказал, могло оказаться хуже смерти. Пускай, он и имел в виду совсем другое.
Сначала спалось хорошо. Снился дом, дети, даже супруга отметилась появлением в сновидении. Почему-то его дача оказалась на берегу моря, что заставило Плетнёва даже улыбнуться во сне. Но потом… Потом всё резко изменилось.
Алексею снился огненный вихрь, сносящий всё на своём пути. Огонь сжирал всё вокруг. Ветер вырывал деревья с корнем, рушил дома. Огненный ветер. Обожжённые люди кричали в ужасе, метались среди руин. А сам Алексей вдруг осознал, что сидит под землёй и ждёт, когда адский ураган стихнет.
Не надо было пить много чая.
******************************************************************************************
Не забывайте ставить "палец вверх" под публикацией и включать колокольчик на странице канала, чтобы не пропустить новых.
Вдохновить автора можно перечислив любую сумму на карту Сбера (на чебурек с беляшом):
5469 4300 1181 6529 или
2202 2001 5869 1277
Или на кошелёк Ю-Мани
4100 1113 6694 142
Спасибо. И да минует нас Апокалипсис!