Статья из серии - "Исправляем ошибки в мемуарах"
Военные мемуары – важный исторический источник. Однако в воспоминаниях командиров и военачальников допущено немало ошибок и неточностей. По разным причинам. Некоторые - на совести литературных обработчиков, писавших эти мемуары. Где-то цензура подчистила. Действовала и самоцензура генералов и маршалов. Надо также учитывать, что любой автор в той или иной мере субъективен: что-то подзабыл, что-то перепутал. Кроме того, у каждого фронтовика - своя правда о войне. Например, у писателей Виктора Некрасова или Василя Быкова – это окопная правда. У маршалов, естественно, – маршальская, у адмиралов - адмиральская…
Это - статья 7. Некоторые ранее опубликованные статьи из этой рубрики:
Читаем в мемуарах адмирала Арсения Григорьевича Головко, командовавшего в годы войны Северным флотом:
"История с Курилехом — единственный случай на Северном флоте, когда человек, избрав путь морского офицера, став командиром корабля, вдруг оказался неспособным не только выполнять свои обязанности, но хотя бы понять свою ответственность... Поступок Курилеха больше чем личная трусость; это преступление командира, презревшего свой долг - священный долг: думать не о себе, а прежде всего о корабле и людях. Немало горьких размышлений вызвала у меня, да и не только у меня, история с Курилехом. Как говорится, ведь не бывало таких у нас в роду. То есть не было на Северном флоте ничего подобного с первой минуты войны. Анекдотический случай с бывшим командиром одной из «малюток» Лысенко, допустившим ошибки в счислении, вылезшим в подводном положении на камни и полагавшим в панике, будто противник вытягивает лодку магнитами на поверхность, не может идти в сравнение с поступком Курилеха" (Головко А.Г. Вместе с флотом. М. Воениздат. 1979).
Это отрывок из мемуаров, в котором Адмирал Арсений Головко утверждает, что дело капитана III ранга М.А. Курилеха, виновного в гибели эсминца «Сокрушительный» и приговоренного за это трибуналом к расстрелу - "единственный случай на Северном флоте". А потом еще раз подчеркивает, что больше «не было на Северном флоте ничего подобного с первой минуты войны», за исключением «анекдотического случая" с бывшим командиром одной из «малюток» Лысенко[1].
Почему же память подвела заслуженного адмирала? Он «забыл» рассказать еще об одном деле, закончившемся расстрельным приговором командиру подлодки "Щ-422" капитану III ранга Алексею Кирьяновичу Малышеву. По одним данным, приговор приведен в исполнение, по другим - Малышев погиб уже после провозглашения приговора, при воздушном налете 4 сентября 1942 года.
Трудно поверить, что адмирал А.Г. Головко забыл о нем. Ведь А.К. Малышев открыл в годы войны боевой счет на Северном флоте...
Справочно. Алексей Кирьянович Малышев родился 20 октября 1902 г. в дер. Никоново Ярославской области. В ВМФ - с 1924 года. Службу проходил рулевым, боцманом, политруком эсминца «Сталин» (1924 – 1932), помощником командира подлодок «Д-3» (1936 –1938), "Щ-424" (1939) и командиром ПЛ "Щ-422" (ноябрь 1940 – 10 июня 1942). Награжден орденом Ленина (1942).
А.К. Малышев был опытным подводником. Он добился первой официально подтвержденной победы над врагом, потопив 12 сентября 1941 года транспорт «Оттар Ярл»[2]. Это произошло в третьем боевом походе его подлодки Щ-422, в районе Тана-фьорда. Торпеда была выпущена по команде Малышева с дистанции около 5 кабельтовых. В тот же день, ближе к вечеру, субмарина выпустила еще одну торпеду – по каботажному пароходу «Танахорн». Спустя много лет было точно установлено, что и эту цель Малышев поразил. Но торпеда по неизвестной причине не взорвалась.
После этого командира Щ-422 стала преследовать полоса неудач. Сначала ему пришлось досрочно возвращаться на базу, поскольку ударом незакрепленной переборочной двери раздробило во время шторма три пальца. В следующем походе Малышев безуспешно атаковал ряд транспортов противника и только 26 января 1942 года сумел расстрелять из 45-мм пушки норвежский мотобот «Морильд» и пленить его команду. Но на следующий день вновь промазал, не сумев поразить торпедой вражеское судно. А затем сам был атакован эсминцем Z-24 и вновь прервал поход, так как от удара глубинной бомбы оказались повреждены гирокомпас и балластная цистерна подлодки.
В этом походе А.К. Малышева, видимо, не случайно сопровождал комдив капитан 2 ранга И.А. Колышкин. Видимо, что-то настораживало командование в поведении Малышева. И хотя по возвращении из похода его наградили орденом Ленина, подозрения в том, что с командиром Щ-422 не все благополучно, остались. Тем более, что в двух последующих походах подлодка не провела ни одной удачной атаки и оба раза досрочно возвращалась на базу.
Адмирал И.А. Колышкин писал в мемуарах:
«До сих пор мне нелегко отдать себе отчет, что случилось с этим командиром. В январском походе он, по моим наблюдениям, без опаски вел поиск и атаки, не проявлял растерянности, когда лодка камнем летела вниз под аккомпанемент взрывов глубинных бомб. Но после Малышев несколько раз выходил в море и возвращался с неизрасходованными торпедами, хотя, вероятно, израсходовать он их мог – «Щ-422» имела встречи с противником. Комиссар лодки старший политрук Дубик, превосходно знавший командира, не мог отрицать, что его действия при встречах с врагом носили печать чрезмерной, труднообъяснимой осторожности. В июне Малышев вышел в море с новым комиссаром – старшим политруком Табенкиным. Через несколько дней Табенкин дал радиограмму в базу с просьбой отозвать лодку. У командира явно ничего не клеилось. Как объяснить все случившееся? Возможно, январский поход с его свирепыми бомбежками, а затем гибель нескольких лодок морально надломили этого недостаточно твердого человека»[3].
Что же случилось?
С одной стороны, А.К. Малышев, видимо, попал под жернова кампании по повышению результативности походов, проводимой тогда политотделом флота. А с другой, он действительно где-то надломился, стал осторожничать…
Известно, что серьезное нервное потрясение А.К. Малышев перенес еще до войны, когда служил старпомом на подлодке Щ-424. 20 октября 1939 года на выходе из Кольского залива, у мыса Летинский, Щ-424 лодка столкнулась с рыболовецким траулером РТ-43 «Рыбец» и затонула на большой глубине. 32 моряка, находившиеся в лодке, погибли. Спастись удалось лишь нескольким подводникам[4], в том числе Шуйскому (командиру ПЛ) и Малышеву.
К.М. Шуйскому и капитану траулера А.П. Дружинину предъявили обвинение в умышленном потоплении подлодки. Военный трибунал, рассматривавший это дело 7 декабря 1939 года, также пришел к выводу, что вина командира лодки и капитана траулера является обоюдной. Оба были приговорены к высшей мере наказания[5]. Военком политрук Кондаков был осужден на 10 лет лагерей, лоцман лейтенант Соколов – на 6 лет лагерей. Малышев же отделался дисциплинарным взысканием, наложенным на него командующим Северным флотом.
Эту трагедию А.К. Малышев помнил всегда. Может поэтому и осторожничал. Но не только этим можно все объяснить. Его поведение в последнем восьмом походе обусловили неприязненные отношения, которые с самого начала сложились со старшим политруком А.Е. Табенкиным. Малышев понимал – для каких целей приставлен к нему представитель политотдела флота. А Табенкин и не скрывал, что его задача – пристально наблюдать за командиром. В походе он скрупулезно фиксировал, как Малышев отказался от проведения атаки по обнаруженной 31 мая немецкой субмарине, а 2 июня – по конвою противника. Малышев, в свою очередь, относился к инструктору политотдела с нескрываемой издевкой.
После похода Табенкин написал донесение, явившееся основанием для возбуждения уголовного дела и ареста Малышева. В нем он обвинил его в преднамеренном выводе гирокомпаса из строя и проявленной трусости. Малышев же в ходе следствия, не осознавая нависшую над ним смертельную угрозу, занял неконструктивную позицию, реагируя на предъявленные обвинения грубостью и неуместными шутками...
По документам, сохранившимся в Северном флотском военном суде (опись судебных производств военного трибунала Северного флота № 789386с), Алексей Кирьянович Малышев числится за номером 408, как приговоренный 28 июня 1942 года по статье 193-21 п. «б» УК РСФСР (самовольное отступление начальника от данных ему для боя распоряжений, при наличии особо отягчающих обстоятельств) к высшей мере наказания.
Других данных в суде нет. Уголовное дело на 33 листах в 1967 году было сдано в архив. Надзорное производство по этому делу уничтожено по истечении срока давности. Поэтому нельзя однозначно утверждать, что приговор был приведен в исполнение, поскольку 4 сентября 1942 года (дата смерти осужденного А.К. Малышева) пос. Полярный был подвергнут бомбардировке.
Что касается "забывчивости" адмирала А.Г. Головко, не написавшего в мемуарах об этом деле ни строчки, то, по моему мнению, это связано с осознанием, что расстрельный приговор Малышеву был несправедливым. Такого мнения придерживались многие его сослуживцы и ветераны Северного флота:
«Нелепым и несправедливым был приговор военного трибунала Северного флота – расстрел – по отношению к капитану 3 ранга Малышеву… Тяжело переживали в бригаде случившееся»[6].
[1]Командир подводной лодки М-172 старший лейтенант Д.Я. Лысенко 3 августа 1941 года был осужден военным трибуналом Северного флота по ст. 193-17 п. «а» УК РСФСР (халатное отношение к службе) на 7 лет лагерей. Это наказание было заменено отсрочкой исполнения приговора. (Головко А.Г. Вместе с флотом. М. Воениздат. 1979. с. 151).
[2]Бывший норвежский пароход «Ottar Jarl».
[3] Из бездны вод: Летопись отечественного подводного флота в мемуарах подводников. М. Современник. 1990. с. 416-417.
[4]По одним данным спаслось 10 чел., по другим – 7 чел.
[5]В январе 1940 г. приговор в отношении К.М. Шуйского был изменен - расстрел заменен 10 годами лишения свободы, а в декабре 1941 г. он был «временно освобожден из-под стражи для участия в боевых действиях флота» и с марта 1942 г. стал командовать подводной лодкой Щ-403.
[6] Сорокажердьев. Не вернулись из боя. Мурманск. 1991. с. 61.