Предыдущая часть здесь.
Что сработало: шампанское или «эффект попутчика» - Алевтина не знала, но рассказала собеседнику историю, которой не делилась ни с кем. Тем, что прячется в тайниках памяти, проще поделиться с малознакомым человеком, с которым пути вскоре разойдутся навсегда.
– Это произошло лет двадцать тому назад или чуть больше, – начала женщина рассказ.
– Я тогда только что окончила вуз и получила диплом менеджера. Муж согласился отметить это событие в караоке-баре. Пригласили небольшую компанию его друзей с женами. Не сказать, чтобы я с ними была близко знакома. Так… вынужденно общались, своих подруг после замужества у меня не осталось. Сижу, смотрю на всех, слушаю разговоры о бизнесе и погоде, скучаю. И тогда решилась взять микрофон и спеть. Увлеклась, самой понравилось, как звучит голос, как люди меня слушают. Спела пару романсов, вижу: гости удивлены, муж улыбается, доволен, жены губки поджали, косо поглядывают – значит, хорошо получилось. Ну, спела и спела, отдала микрофон и вернулась за столик. Вдруг подходит к нашему столику мужчина – солидный такой, просит позволения присесть на минутку и обращается ко мне:
– У вас, девушка, прекрасные данные для карьеры оперной певицы: красивый тембр голоса, вы артистичны, умеете чувствовать и слово, и мелодию. Но чтобы бриллиант засверкал, ему нужна огранка. Я профессор, преподаватель консерватории по вокалу, Левин Тимур Борисович…
Или Борис Тимурович, уже забылось. Неважно. Важно то, что он пригласил меня на прослушивание в консерваторию! На своей визитке написал дату, место и время. Я эту визитку в сумочку спрятала, обещала прийти. Позже, по дороге домой, муж спрашивает между прочим:
– Ты что, в самом деле, собираешься пойти на это как бы «прослушивание»?
– Конечно, – отвечаю, – я всю жизнь мечтала петь. И почему «как бы»?
– Потому что этот лысый дядька просто клеится к тебе.
– Тебе показалось. Я все равно пойду, что бы ты ни говорил. Не упущу свой шанс. Я послушно отучилась в том вузе, который выбрал ты, а теперь хочу заняться тем, к чему душа тянется. Одно обещаю: никаких шашней ни с кем не допущу.
Владимир хмыкнул, но спорить не стал. Пришел назначенный день. С утра попросила мужа завезти дочку к моей маме, тщательно собралась: прическа, макияж, новые туфли. Для женщины на пятом месяце беременности я выглядела неплохо. Положила паспорт в сумочку, сунула руку в кармашек за ключами… а их там нет. Вытряхнула все содержимое сумки на банкетку – нет ни ключей, ни визитки, ни телефона. Дверь заперта на два замка – не выйти. Мне стало ясно, что искать ключи бесполезно, но все же перерыла всю квартиру – а вдруг… Искала и ревела от обиды и злости. Так и просидела до вечера взаперти. К моменту возвращения Владимира у меня уж чемодан был собран. Только он на порог – я молча, шмыг мимо него, дочку подхватила и вниз.
Приехала к маме – куда же еще? Она, как узнала, что я решила от мужа уйти, давай меня обрабатывать:
– Ты сумасшедшая! Как ты двоих детей одна поднимать будешь? На какие шиши? Такого мужа тебе Господь послал, уж не знаю, за каки таки заслуги! Не пьет, не бьет, все в дом несет! Ты что, думаешь, он долго будет один? Подхватит какая-нибудь прохиндейка мигом, а ты, со своими спиногрызами, останешься на бобах… Семья – это святое, не бери грех на душу. Как ты детям будешь в глаза смотреть? Подумаешь, в консерваторию ее муж не пустил! И правильно сделал! Незачем замужней женщине на сцене попой крутить, – ну и так далее…
Пела матушка мне так несколько дней. А Владимир молчит: ни звонка, ни визита… Я и забеспокоилась. И гнев мой к тому времени утих. Одумалась, взяла дочку, собрала вещички да отправилась назад. Поднимаюсь по лестнице, а у самой коленки подгибаются, вдруг, думаю, там уже новая пассия мужа хозяйничает. Открыла дверь мамиными ключами. Тихо. Никого. На консоли в прихожей мои ключи и телефон, на кухне кастрюли пустые. Разложила свои вещи по местам и пошла готовить ужин к возвращению мужа.
Больше попыток заняться вокалом я не предпринимала. Со временем нашла другую отдушину творческому зуду: увлеклась рисованием пастелью. В этом Владимир мне не препятствовал, наоборот, поддержал. Ему, конечно, параллельно, что я там рисую. Занята, всегда дома, мозг не выношу – и слава богу.
Алевтина Андреевна задумчиво гоняла вилкой по тарелке маринованный опенок. Удивительно, что ей так просто откровенничать с этим почти незнакомым человеком. Эльчин внимательно ее слушает, и у него такой теплый, понимающий взгляд. И так хорошо, что он не произносит пустых слов.
– Я вас утомила своим рассказом? – прервала Алевтина затянувшуюся паузу.
– Нет. Просто мне жаль загубленный талант. Ваш муж и ваша матушка из эгоизма лишили вас счастья... как это?.. самореализации.
– А как бы вы поступили, если бы ваша жена захотела на сцену?
– Знаете, вы попали в точку. Моя жена – актриса, и сейчас она на съемках. Поэтому я в больнице один. Она часто уезжает, мы с дочками привыкли хозяйничать самостоятельно.
– Но почему вы не настоите, чтобы она отказалась от съемок и занялась детьми, домом, женскими делами? – Алевтина Андреевна напряженно ждала ответа.
– Могу, конечно, настоять. Она уступит, у нашего народа жены послушны мужьям. И будет меня дома встречать несчастная женщина с печальными глазами. Женщина-жертва. Я этого не хочу. Ей очень нравится ее работа. Она талантлива, на своем месте и счастлива этим. Понимаете, жизнь-то одна, и не такая уж длинная. И, главное, никто не знает, в какой момент придется уйти. Жертвовать собой в угоду кому-то… это неправильно. Я занят своим бизнесом, часто уезжаю, она своими съемками, спектаклями – и всем хорошо.
– Разве это хорошо, если в трудный момент вы один?
– Я взрослый мужчина, справлюсь. Только у меня к вам просьба: проводите меня на операцию. Мне будет легче, если вы будете рядом.
– Ну конечно! Я приду и провожу вас от палаты до лифта, дальше меня не пустят. Но я буду держать кулачки и молиться за вас, пока идет операция.
– Спасибо. Вы такая хорошенькая… в смысле, добрая. Мой русский иногда подводит.
– А я решила, что вы хотите комплимент мне сделать, – рассмеялась Алевтина.
– Нет. То есть, да. Вы и красивая тоже. Красивее всех в этом зале. Но, главное, как это? Душевная. У вас взгляд очень женственный, теплый. С вами уютно.
– Спасибо. Новогодняя ночь получилась замечательной. Одна из лучших в моей жизни. Но все хорошее когда-нибудь кончается. Мне пора домой.
– Да, к сожалению. Я вас провожу. Разрешите последний тост.
Эльчин разлил остатки шампанского в хрустальные бокалы.
– Давайте заведем традицию: каждую новогоднюю ночь, где бы она нас ни застала, вспоминать друг о друге и выпивать бокал вина за здоровье друг друга.
– Согласна. Этот Новый год я не забуду никогда. И мне будет приятно знать, что и вы его помните.
Через полчаса Алевтина, не зажигая свет в своей спальне, наблюдала из-за шторы, как Эльчин медлит, стоя возле такси. Он смотрел на окна дома, пытаясь угадать ее окно. Наконец сел в машину. Женщина проводила такси взглядом, пока оно не скрылось за углом. Небо над домами начало светлеть. Ветер трепал обрывок елочной мишуры, застрявший в ветвях березки, гнал по обочине использованную хлопушку. Волшебство новогодней ночи растаяло.
Продолжение следует...