— Опять копалась в моём кабинете? — Алексей застал меня врасплох. Тихие слова, а по спине пробежал озноб.
— Так, пыль смахнула, — я отвела взгляд, убирая прядь за ухо. — Сам знаешь мою нелюбовь к пыли.
Он смотрел, склонив голову набок. Взгляд как у патологоанатома — разделывающий тебя на части. Когда он начал так смотреть? Может, всегда, а я предпочитала не замечать?
Неопределённо хмыкнув, Алексей вернулся к ноутбуку. Я незаметно выдохнула. Что-то изменилось в последнее время, какие-то неуловимые мелочи. Раздражительность в конце фраз. Пальцы, выстукивающие незнакомый ритм. Его губы, сжимающиеся иначе. Рядом со мной сидел мой муж, и одновременно — не он.
Вечером он ушёл на дежурство. Обычно его отсутствие приносило облегчение, сегодня же — только тревогу. Уже почти месяц кабинет был под запретом — "секретные материалы", говорил он. Дело было глубже. Нас разделяло что-то неосязаемое и непроницаемое, как свинцовый экран.
Часы показывали почти полночь, когда я решилась. Ключ от кабинета лежал в шкатулке на комоде — Алексей был уверен, что я не знаю о ней. Он всегда недооценивал меня.
Дверь поддалась без единого скрипа. Меня окутал аромат роз — откуда? Алексей терпеть не мог цветы. Мебель в полумраке превратилась в притаившихся зверей. Щелчок лампы — и мысли заметались. «Я просто хочу разобраться», — убеждала я себя, игнорируя внутренний крик: «Уходи отсюда, немедленно!»
Книги, папки, бумаги. Ничего необычного для полицейского. Я уже собиралась уйти, когда заметила выдвинутый ящик стола. Внутри лежала тетрадь в потёртой кожаной обложке. Почему-то руки задрожали, когда я взяла её.
Первые страницы содержали обычные записи: мысли о работе, планы, заметки. Почерк мужа — резкий, с сильным нажимом. Я листала дальше, не понимая, что ищу, пока не остановилась на записи датированной двумя годами ранее.
«Сегодня я стал Алексеем Неверовым. Полная трансформация. Интересно, как долго продержится эта игра?»
Я перечитала строчку несколько раз. Сердце стучало где-то в горле. Бессмыслица какая-то. Я листала дальше.
«Настоящий Алексей оказался крепким орешком. Пришлось повозиться, но теперь он не помешает. Озеро приняло его хорошо. Надо будет навещать время от времени, носить розы».
Комната поплыла перед глазами. Я читала и не могла остановиться, хотя каждая строчка отзывалась болью.
«Жена теперь у меня есть. Поразительно, до чего слепы люди, когда смотрят сердцем, а не глазами.»
«Анна мила, но голос её — сущая пытка.»
«День ото дня всё невыносимее. Она — лишний элемент уравнения. Пожалуй, пора ей воссоединиться с землей».
Вчерашняя запись обожгла глаза:
«Розы раскрывают аромат в воде, перед тем как погибнуть. Люди так же? Скоро проверю. Всё спланировано. Анна дополнит композицию в озере идеально. Её "Шанель" смешается с ароматом роз. Настоящая симфония запахов».
Дневник выскользнул из онемевших пальцев. Звон в голове нарастал. Господи, два года я делила постель с лжецом. С убийцей. И теперь моя очередь.
Желчь подступила к горлу — я едва успела склониться над раковиной. Ледяная вода не смывала липкий ужас, сковавший каждую клетку. Бежать. Немедленно.
Руки механически собирали вещи: паспорт, заначка из-под плинтуса, две смены белья, телефон. В голове билась единственная мысль: «Не Алексей, не Алексей, никогда им не был...»
Входная дверь захлопнулась за мной с зловещим щелчком. Я бежала прочь от дома, который последние два года считала своим, и каждый шаг казался легче предыдущего.
Игорь оказался единственным, кому я могла довериться. Бывший программист, а ныне человек с сомнительными связями, он не задавал лишних вопросов, видя мое состояние.
— Новые документы будут через три дня, — сказал он, затягиваясь сигаретой. — Но тебе нужно залечь на дно. Он будет искать.
— Думаешь, он действительно... — я не могла произнести вслух то, что прочитала в дневнике.
— Не знаю, что он сделал, но судя по твоему виду, это что-то серьёзное, — Игорь потушил сигарету. — У меня есть квартира на окраине. Поживёшь там, пока я всё улажу.
Три дня я провела в крошечной квартире, не выходя на улицу, вздрагивая от каждого шороха. Телевизор работал постоянно — не для развлечения, а чтобы заполнить тишину, в которой мысли кружились, как голодные волки.
На четвёртый день Игорь принёс документы. Я смотрела на незнакомое лицо в паспорте — моё, но с другой причёской, очками, которые меняли черты лица.
— По легенде ты из Новосибирска, диплом МГУ, бухгалтерская практика в паре приличных контор. Биография скучная — никто копать не станет.
— Ева, — я перекатила имя на языке, пробуя его тембр. — Как заново родиться.
— И новые правила, — Игорь был непривычно серьёзен. — Никаких социальных сетей. Никаких старых знакомых. Смени стиль одежды, походку, привычки. Забудь, кем была раньше.
Я кивнула. Анна уже умерла для меня.
***
Маленький городок в трёхстах километрах от Москвы стал моим убежищем. Я сняла комнату у пожилой женщины, устроилась на работу в местную бухгалтерию. Никто не задавал вопросов — провинция умеет хранить чужие тайны.
Шли недели. Страх постепенно уступал место осторожности. Я перекрасила волосы в каштановый, стала носить очки с простыми стёклами, изменила манеру говорить. По ночам всё ещё снились кошмары: озеро, розы, чужое лицо мужа, склонившееся надо мной.
Однажды утром я обнаружила на пороге конверт. Внутри лежал засохший лепесток розы и записка из трех слов, выведенных знакомым почерком с сильным нажимом: «Найду тебя везде».
Тело словно окаменело. Он знал, где я. Всё это время он был рядом, наблюдал, выжидал. Возможно, прямо сейчас смотрит на меня из какого-то укрытия, наслаждаясь моим страхом.
В тот же день я уехала, не попрощавшись с хозяйкой, не забрав зарплату. Автобус увозил меня всё дальше, но тревога не отпускала. Она стала частью меня, как дыхание или сердцебиение.
Полгода прошло. Весна сменилась летом, солнце высушило слёзы и страхи. Я переехала ещё дважды, прежде чем осела в приморском городке. Приморск — маленький город, зажатый между горами и морем, словно драгоценный камень в оправе. Здесь все друг друга знают, но чужакам улыбаются приветливо. Идеальное место, чтобы затеряться.
В «Бризе» я разносила кофе и круассаны с семи, когда солнце только прокрадывалось сквозь плотный тюль, до последнего пьяного туриста. Лариса — девушка с сединой в густых локонах — ценила работников, которые не опаздывают и не болтают. Она никогда не спрашивала, откуда я. Как будто чувствовала — вопросы здесь неуместны.
Моя квартира находилась на четвертом этаже облупленного дома с видом на залив. Крошечная, с потрескавшейся плиткой в ванной и скрипучими половицами, но она стала моим убежищем. Каждое утро я просыпалась под крики чаек и шум волн, и на несколько блаженных секунд забывала свой страх.
Никто здесь не знал моего настоящего имени. Ева Соколова стала реальнее Анны. Я придумала ей биографию, набор привычек, вкусов и мнений. Она любила зеленый чай, а не кофе, как Анна. Она спала на правом боку, а не на левом. Она красила губы терракотовой помадой и носила браслеты из ракушек. Постепенно я стала верить в неё больше, чем в себя прежнюю.
Тем утром я по привычке просматривала местные новости в интернете. Рука, держащая чашку с чаем, замерла в воздухе. Заголовок ударил под дых: «Тело мужчины обнаружено в заливе». Я читала, не дыша. Утопленника нашли рыбаки в трех километрах от берега. Личность устанавливается. Рядом с телом — лодка с инициалами «Д.Н.». Странная деталь — тело было обвито розами, словно в каком-то ритуале. И записка - "Я не смог жить без тебя, моя любовь".
Чашка выскользнула из моих пальцев, разбившись о пол. Фотографий в статье не было, но я знала. Чувствовала. Это он. Дмитрий. Человек, который притворялся моим мужем Алексеем. Человек, от которого я бежала.
— Всё нормально? — Маша заглянула в дверь, услышав звон фарфора. — У тебя лицо белее этих осколков.
— Да-да, всё в порядке, — я выдавила улыбку. — Руки скользкие после душа.
День пролетел в каком-то мареве. В «Бризе» я умудрилась отправить салат «Цезарь» клиенту с аллергией на яйца и разлить эспрессо на колени бизнесмена в светлом костюме. Лариса молча вручила мне сумку и кивнула на дверь. В голове крутилось: а вдруг эта утопленническая драма — его новая ловушка? Спектакль, чтобы выманить меня?
Номер Игоря я набирала с колотящимся сердцем.
— Голос из прошлой жизни, — он хмыкнул после долгой паузы. — Думал, ты меня похоронила вместе с прежней собой.
— Нужна информация. — Слова застревали. — Про того утопленника. Насколько точно его опознали?
Он помолчал.
— Дай мне пару дней.
Два дня я почти не спала. Запирала дверь на все замки, проверяла окна. В каждом прохожем мне мерещились знакомые черты. На третий день Игорь перезвонил.
— Это действительно он, — сказал Игорь. — Дмитрий Некрасов. Сбежал из психиатрической лечебницы три года назад. Пальцы совпадают с криминальной базой.
— Ты уверен?
— На сто процентов. Это конец, Анна. Ты свободна.
Свободна. Это слово звучало странно. Непривычно. Как будто на незнакомом языке.
Спустя несколько дней я приехала на берег, туда, где нашли тело. Волны с тихим шелестом лизали камни, напоминая о том, как вода принимает и хранит секреты. Сначала настоящего Алексея. Теперь его убийцу. Или того, кто притворялся им.
Я сняла обувь, позволяя холодной воде омыть мои ноги. Странно, но я не чувствовала облегчения. Только пустоту и смутную тревогу, словно забыла что-то важное сделать. Я всё ещё оглядывалась, проверяя, не следит ли кто-то за мной.
В руке я сжимала розу — купила по дороге, сама не зная зачем. Красные лепестки казались каплями крови на фоне серой гальки. То, что мучило его, освободило меня.
Передо мной расстилалась линия горизонта — размытая граница между двумя синевами. Новое имя. Новая биография. Я уже не была ни той девушкой, что вышла замуж за лжеца, ни официанткой с поддельными документами. Я стала кем-то третьим — и эту женщину ещё предстояло встретить.
Чайка прорезала воздух над самой водой, выкрикнув что-то пронзительное и тревожное. Я дёрнулась всем телом. Интересно, когда уйдёт эта гипервигильность? Когда перестану баррикадировать дверь стулом? Когда смогу не вздрагивать от шагов за спиной?
Роза хрустнула, раздавленная моими пальцами. Лепестки подхватило ветром и понесло над волнами, алые пятна на сине-зелёном полотне. Они растворялись в морской дали, становясь частью стихии.
Всё закончилось. Так почему же каждый раз, когда колокольчик над дверью «Бриза» звенит, я на полсекунды каменею, ожидая увидеть его фигуру в проёме? Почему до сих пор вздрагиваю, когда кто-то рядом достаёт зажигалку – у него была такая же?
Солнце начало садиться, окрашивая горизонт в алый — цвет крови, цвет роз.
Возможно, некоторые страхи остаются с нами навсегда. Они меняют нас, как я изменила своё имя. Становятся частью нашего существа, нашей истории. Но это не значит, что они должны управлять нашей жизнью.
Я достала из кармана телефон и набрала номер.
— Лариса? Это Ева. Я хотела спросить... вы всё ещё ищете менеджера для второго зала?
Я повернулась спиной к морю и пошла вдоль берега. Впереди ждал новый день. И я собиралась прожить его без страха. Впервые за долгое время это казалось возможным.
Но спустя пол года неизвестный начал присылать мне красные розы. Каждый день под дверь. Каждый день.
Подписывайтесь на канал, уже вскоре выйдет продолжение этой истории!
Читайте от меня также:
Напишите, что вы думаете об этой истории! Мне будет приятно!
Если вам понравилось, поставьте лайк и подпишитесь на канал. С вами был Джесси Джеймс.