Шорох за океаном
Много-много десятилетий их, доверчивых американцев, дурили, костеря Россию всеми чертями и поливая её чёрной краской. Поэтому они порядком обалдели, когда по всем новостным пабликам показали сцену тёплой встречи российской делегации и новоиспечённого американского президента на лётном поле вашингтонского аэропорта имени Даллеса.
У зрителей сложилось впечатление, что Джо и Марья – родные брат и сестра, которых разлучили обстоятельства, время и пространство, но они нашли друг друга. Сами испытали фейерверк радости и заразили ликованием всех вокруг.
Русские своим появлением вызвали в стране настоящий эстетический шок. Шороху навели небывалого! С каких только ракурсов камеры ни показывали златокудрую русскую нимфу Марью Романову! Старались найти хоть какой-то изъян. Но на всех кадрах она была волшебно прекрасной.
В то утро с трапа правительственного самолёта с российским триколором величаво сошли две ослепительные московские красотки. Славянка и горянка: грациозные и свежие, как розы, без грамма косметики, сложенные, как статуэтки, с крестиками на шее, в плотном окружении рослых атлетов Радова и Мальцева и могучих монахов Филарета и Антония в долгополых фелонях.
Стояла золотая осень, но русские привезли с собой шлейф морозной, таёжной чистоты и свежести. Было чувство, словно в душный, прокуренный, отравленный ядовитыми испарениями мир ворвался ветер, напоённый ароматами хвои и снега, вечной молодости и безудержного счастья.
Случился нечаянный парад естественной, без капли глянца красоты, как внешней, так и внутренней. И он вызвал у большей части американцев, ещё не обкуренных каннабисом, прилив неконтролируемого восторга.
Весь мир любовался этими невозможно очаровательными женщинами и мужчинами из загадочной России. Марья непринуждённо общалась с встречающими и журналистами на безупречном английском, искрила юмором и вкусными словечками, словно всю жизнь прожила в Вайоминге или Юте. Доброжелательно, остроумно, коротко отвечала на вопросы репортёров со всех уголков мира, ощетинившихся микрофонами на длинных палках.
Пару раз в кадр попали её мерцающие глаза, и люди были ими заворожены. Когда она шла своей летящей походкой перед шеренгой морпехов, внимательно оглядывая каждого, эти выдрессированные вояки поворачивали ей вслед головы, и в каждой стучало только одно: вот она, настоящая леди, ради которой не ломает стоять навытяжку под палящим солнцем!
Одновременно с репортажем о радушном приёме столь высокой и неожиданной гостьи в таблоиды стала просачиваться сенсационная новость: всех ярых русофобов – видных деятелей тайных сообществ, деструктивных политиканов, руководителей и некоторых сотрудников спецслужб, членов теневого мирового правительства и их наиболее одиозные «говорящие головы», в общем, всех, кто вознамерились причинить вред Марье,– внезапно и одновременно поразила странная болезнь.
Все эти господа и дамы в одночасье оказались... обездвижены. Да, синхронно, как под копирку. Врачи разводили руками – это был не паралич в исконном его виде, а нечто ранее не встречавшееся и поэтому не изученное. Комплексы врачебных мер не помогли ни одному паралитику.
Пока мировые медицинские светила суетились около потерявших способность двигаться русофобов, в Вашингтоне, в чудом сохранившемся христианском храме состоялось торжественное богослужение. А затем в зале Капитолия – не в традиционно западном, а в восточном его крыле – прошла церемония передачи власти новому президенту. Джозеф Смитсон и его вице-президент, тот самый его друг-мулат Терри Робинсон, дали присягу и получили мандат на четырёхлетнее управление Америкой.
Последовавшие обед и бал освещались в СМИ мало, но эпизод с танцем Смитсона и Марьи, снятый кем-то профессиональной камерой, мгновенно завирусился и стал топовым во всемирной сети.
Марья в русском сарафане, стянутом в тонкой талии узорчатым пояском, в сафьяновых ботинках, с огненной косой через плечо, легко плыла в руках высокого, подтянутого, улыбчивого американца – нового правителя Америки – страны, которая отныне на официальном уровне перестала быть враждебной матушке-России.
Этот чудесный танец превратился в символ настоящего переформатирования двусторонних отношений. Любой зритель мира, посмотрев тот клип, понял, что случилось нечто мистическое, фатальное, предопределённое, и без вмешательства божественных сил тут не обошлось.
Миллионы верующих американцев в тот день вздохнули с облегчением. Оболганная Россия на самом деле оказалась бастионом христианства, а не исчадием ада и средоточием зла. Мир увидел, что именно Россия в современном безбожном мире является проводником воли Господа.
Что любопытно: как только Марья и её свита ступили на московскую землю, вышеупомянутые паралитики пришли в движение. К ним вернулись все функции организма. Кроме одной. Умственная деятельность их оказалась утраченной.
Эти прежде решавшие судьбы мира персоны, развязавшие сотни войн, уничтожившие экономики множества стран, растлившие и погубившие десятки тысяч детей, отобравшие органы у великого множества молодых, цветущих людей, принёсшие миру гекатомбы страданий, словом, безнаказанно творившие в мире самое чёрное зло, отныне стали вести вегетативный образ жизни. Биологически функционирующие туши больше никому в мире не могли причинить зла.
Инфрафизический страх обуял всех их последователей и прислужников. Некоторые даже побежали в уцелевшие храмы, слёзно покаялись в грехах и приняли наложенную на них епитимью.
А Джозеф Смитсон, не теряя ни минуты, дал бой сатанистам и извращенцам. Первыми указами нового президента стали прекращение гонений на верующих, освобождение из тюрем священников, которых бросили туда за проповедь Божьей истины, отмена однополых браков по всей стране, запрет на пропаганду содомии, аннулирование всех придуманных гендеров, запрет на операции по смене пола, пересмотр агрессивных положений радикального феминизма и множество других.
Все эти новшества волнами покатились дальше, по всему западному миру. Правительства – марионетки прежнего режима, посыпались, как карточные домики. На смену им стали выползать из тени более-менее вменяемые лидеры, что привело к слабым попыткам оздоровления этих регионов, заражённых повальной русофобией.
В Москву и Пекин в очередь выстроились прокладыватели мостов дружбы и налаживатели межгосударственных диалогов.
Романов функции мостостроения передал Марье, а она распределила их по своим друзьям. Иннокентий Сенежский, Петр Антонов, Тася и Дуся, даже Лейла стали не покладая рук принимать делегации, обсуждать дальнейшие перспективы сотрудничества и, сияя лучезарными улыбками, подписывать соглашения о дружбе.
...На Рождество Христово американский президент нанёс Романовым дружеский визит. Он прилетел с женой и детьми. После офизиоза Святослав Владимирович привёз Джо вместе с его семьёй в «Сосны».
Тройня уже довольно бегло знала английский и без труда смогла общаться с тремя детьми Смитсонов – Патриком, Анастейшей и Лайзой. Девятилетнюю Анастейшу сразу же стали называть Настюшей, и она охотно откликалась на русский вариант своего имени.
Марья не сразу засекла, как завороженно сморит Тихон на Настю. Всегда нордически невозмутимый, по-стариковски рассудительный, сангвинически устойчивый её сынок, твердыня благодушия, вдруг стал краснеть и всё ронять, спотыкаться о пороги и ступеньки, путаться в глаголах, забывать артикли, когда рядом оказывалась Настя.
Эта белокурая девочка-эльфийка, почти альбиноска с ярко-голубыми глазами, лишь только уловила, как магнетически она действует на этого красивого русского мальчика, буквально прилипла к нему и никуда уже от него не отходила.
Тогда он осмелился взять её за руку и уже не отпускал.
Когда после сытного и весёлого обеда обе семьи пошли в бор и затем спустились к озеру, Тиша и Настя отстали от шумной компании и, не размыкая рук, медленно побрели куда глаза глядят, о чём-то оживлённо болтая. Затем они сели на поваленное дерево. Тиша сорвал с кусточка позднюю розу, преподнёс её девочке и сказал:
– Насть, как было бы хорошо, если бы ты осталась жить у нас! Мама нашла бы тебе комнату. Ты бы пошла в школу, где учусь я.
А вечером случилось нечто из ряда вон выходящее. При расставании Смитсонов с радушными Романовыми Настя вдруг сказала своему отцу:
– Дэдди, я хочу остаться жить в России с Тишей.
Смитсоны потеряли дар речи.
Святослав Владимирович отозвал Джозефа в сторонку и спросил, не ожидает ли Настеньку дома порка? Ведь мормоны славятся своим жёстким воспитанием деток. Тот клятвенно пообещал ничего такого в отношении дочки не предпринимать.
– Анастейша – всего лишь наивный ребёнок, вступивший в подростковый возраст, – поддержала мужа Марья.
– Да, согласен, – ответил Джо. – Возможно, их с Тихоном накрыла первая любовь. А может, это обычная приязнь? Просто будем наблюдать. Но если что, мы будем рады породниться с вами, уважаемые мистер и миссис Романовы.
– И мы будем рады сказать вашей Белоснежке: велкам ту Раша! Мы – за любовь во всех её светлых проявлениях! – ответил Романов.
Марья счастливо засмеялась. Джозеф ответил тем же. А потом крепко задумался, поняв, что попал в некий божественный замысел и является одним из его фигурантов.
– А знаешь ли ты, мой повелитель, в чём причина столь ранних влюблённостей наших деток? – спросила жена мужа, когда они остались наедине.
– Конечно, знаю. Я у них на виду всё время смотрю на тебя влюблёнными глазами! И за столом, и на прогулках, и в играх! И обнимаю тебя, и целую, и беру на руки. А они таращатся. Берут на заметку все эти наши переглядки, прищуры, подмаргивания, цёмки, подколы, намёки – тонкие и толстые… И всё это впитывают. И точно так же будут потом строить отношения со своими половинками. Пусть учатся космической любви отца и матери.
Продолжение Глава 74.
Подпишись, если мы на одной волне.
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская