Глава 31
Пиарщик авиакомпании с благозвучным и поэтичным названием «Альтаир» (если память мне не изменяет, это самая яркая звезда в созвездии Орла и двенадцатая по яркости на всём ночном небосводе) оказался улыбчивым, открытым и весьма симпатичным молодым человеком. Звали его Слава, и на вид ему было не больше тридцати. Высокий, подтянутый, он производил впечатление человека, привыкшего держать себя в форме. Светло-серый костюм-двойка сидел на нём безукоризненно, словно был сшит на заказ, а бледно-синий галстук гармонично дополнял образ вместе с белой рубашкой в крупную синюю клетку и безупречно чистым воротником. На запястье поблёскивали новомодные «умные» часы, а на столе, рядом с его рукой, лежал крупный смартфон, который, однако, не имел привычного яблока на задней панели, что невольно бросалось в глаза.
Его волосы тёмно-русого оттенка были аккуратно уложены на правую сторону, узкий нос с лёгкой горбинкой придавал лицу характер, а губы средних размеров дополняли общую картину. Лицо его было гладко выбрито, и весь его внешний вид словно транслировал окружающим: перед вами интеллигент, человек с умом, вкусом и определённой утончённостью.
— Кстати, он холост. Детей нет, — прошептала мне Юлия на ухо, когда мы уже приближались к столику в кафе.
Я посмотрела на неё с лёгкой улыбкой, недоумённо вскинув бровь:
— И это какое отношение имеет к нашей встрече?
— Да просто к сведению, — с ироничной усмешкой отозвалась пресс-секретарь.
Мы поздоровались, заняли места за столиком и сделали заказ. Для начала — кофе. Я подумала, что если беседа сложится в продуктивное русло, можно будет позволить себе и обед, а если нет, то и лучше немного поголодать. Всё же трапеза требует соответствующего окружения. Как говорил профессор Преображенский? Не читать за столом советских газет? Великолепное правило, между прочим. Я бы дополнила его: и не есть в компании неприятных людей. Но, судя по первым впечатлениям, Слава к таковым не относился.
— Славик, это моя подруга Лена, — представила меня Юлия, чуть наклоняя голову в мою сторону. — Она пишет статью об авиакатастрофе в «ПромСтройАвиа». Слышал о таком?
Слава посмотрел на меня светло-голубыми глазами и улыбнулся во весь рот. Но не той ухмылкой, что выдают в мужчинах любителей оценивающих взглядов, а доброжелательной, располагающей улыбкой.
— О Лене слышал, конечно. Одна из лучших журналисток нашего города, работает в «Зеркале», — уверенно произнёс он.
Я слегка качнула головой и поправила:
— Была. Теперь я в «City News».
Слава приподнял брови:
— К Вите Дроздову? Вот уж не знал. Это правильно!
— Ты его знаешь? — теперь настала очередь удивляться Юлии.
— Конечно. Мы вместе ходили в секцию лёгкой атлетики. Правда, я так никем и не стал, а он, кажется, кандидат в мастера спорта, — усмехнулся пиарщик.
— Круто, — заметила Юлия, а я воспользовалась моментом, чтобы перевести разговор в нужное русло.
Я кратко изложила ему суть происшествия: авиакатастрофа, моё участие в расследовании (опустив пикантную деталь о фиктивном браке с Артёмом Поликарповым), детали журналистской работы. Затем плавно подвела разговор к Анатолию Фомичу Кропоткину, который проработал в «Альтаире» добрых тридцать лет, а потом вдруг оказался за бортом компании.
— Слава, скажи, пожалуйста, почему его сократили? Ты знаешь? — спросила я, пристально глядя в его светло-голубые глаза, внимательно наблюдая за его реакцией. Будет юлить или скажет правду?
— Конечно, знаю, — без тени сомнений ответил Слава. — Я ведь здесь работаю… семь лет уже, если не ошибаюсь.
— Славочка, милый, не тяни кота за хвост, — вмешалась Юлия, подмигнув ему. — Мы с Леной торопимся.
Под столом она едва заметно стукнула меня носком туфли.
— Да-да, — подхватила я. — Мы очень спешим. Очень.
– Честно говоря, точно не скажу, – задумчиво протянул Слава, пригубив остывший кофе. – Но мне доводилось слышать, что Кропоткина сократили не просто так. Будто бы он присвоил одну очень ценную деталь, причем не для себя. Украл и продал. Да-да, именно так. Один знакомый безопасник рассказывал.
– Кто именно?
– Ну, сотрудник службы безопасности, – уточнил он, отводя взгляд. – Мы пересекались на обеде, разговор зашел сам собой. Как-то случайно всплыло…
– И почему же его не уволили по статье? Это же серьезное преступление. Даже уголовное дело не стали заводить? – поинтересовалась я, нахмурившись.
– Нет, решили не выносить сор из избы. Сейчас ведь любое пятно на репутации – как клеймо. Стоит журналистам узнать, и понесется, – Слава внезапно осекся и неловко взглянул на меня. – Ой, прости, Лена.
– Всё в порядке, я понимаю, – я пожала плечами. – Но ведь и у прессы свои причины копать.
– Конечно, – кивнул он, отставляя чашку. – Так вот, чтобы избежать шумихи, службу безопасности попросили просто закрыть вопрос. В итоге просто сократили его должность.
– Могли ведь предложить уйти «по собственному желанию», – задумчиво заметила Юлия, поигрывая ложечкой.
– Так ему и предложили, – подтвердил Слава, наклоняясь вперед. – Но он всё отрицал. Говорил: «Докажите. Попробуйте».
– Но стоило ли так рисковать? Ради чего? – спросила я, прищурившись.
Слава шумно вздохнул и потер переносицу.
– У него внучка есть. Редкое заболевание. Кропоткин приходил к руководству, умолял о помощи, просил денег. Как ценному сотруднику, ему выделяли путёвки в санаторий, но это было не то. Девочка нуждалась в реальном лечении. Видимо, он и решился на этот шаг ради неё.
– А родители? Где они? – уточнила Юлия, словно что-то почувствовав.
– Погибли в автокатастрофе лет пять назад, – с ноткой сожаления ответил он. – Оба. Сын Кропоткина и сноха. Причем невестка росла сиротой, так что девочка осталась совсем одна. Только Фомич у неё и был. Он её официально удочерил, взял под опеку.
– Ты, я смотрю, осведомлен. Откуда знаешь всё это? – я приподняла брови.
– Да личное дело его читал, когда вся эта ситуация всплыла, – признался Слава, пожав плечами. – Нужно было подготовиться, если информация вдруг утечет в СМИ. А то ведь придётся сидеть и глазами хлопать.
– Вот это профессиональный подход! – восхищённо воскликнула Юлия. – Я бы не додумалась. Надо взять на заметку.
Слава довольно улыбнулся:
– Дарю идею. Пользуйся на здоровье.
– Значит, уголовное дело так и не завели? – я решила уточнить.
– Нет.
– Сколько же он выручил за эту продажу?
– Где-то двадцать тысяч евро. Это в рублях… ну, примерно миллион семьсот. Для компании – сущие копейки. Хотя, конечно, кража есть кража. Сначала хотели передать дело в полицию, но потом узнали, на что именно пошли деньги. Оказалось, Кропоткин оплатил внучке лечение в частной клинике. Кажется, в Швейцарии. Да, точно, Швейцария, – Слава постучал пальцем по столу. – Уже потом мне кто-то рассказывал… после того, как он у нас не работал.
У меня внутри что-то дрогнуло. Опять эта страна. Совпадение или нет?
– В общем, ему всё простили, но дали понять: держись подальше от компании. Так что теперь он не имеет к ней никакого отношения. Кстати, девушки, а зачем вам вообще Кропоткин понадобился? Он что, опять вляпался?
Я улыбнулась как можно мягче:
– Нет, просто ищем одного человека. И Фомич, кажется, был с ним знаком.
– Кого именно?
Юлия игриво взглянула на него, лукаво прищурившись:
– Прости, Славочка, но это наша маленькая женская тайна.
Потом повернулась ко мне:
– Может, пообедаем втроём?
Я согласилась. Отказать было бы просто невозможно: Слава оказался настолько обаятельным, что расставаться с ним совершенно не хотелось. В его улыбке было что-то обезоруживающее, а в голосе – теплота и искренность, которых так не хватало в последнее время. Он обладал редким даром – умел заставить смеяться беззаботно, искренне, словно мы знали друг друга целую вечность. Его истории были яркими, насыщенными, полными веселых деталей, и я слушала их, словно зачарованная. Но, как говорится, делу время, потехе час. В какой-то момент нам всё же пришлось распрощаться.
– Ну, как он тебе? – спросила Юлия, когда мы отошли от кафе подальше.
– Классный, – ответила я, даже не пытаясь скрыть эмоции.
– Хочешь, дам ему твой телефон?
– Вообще-то я замужем.
Юлия закатила глаза и рассмеялась, будто я только что сказала что-то совершенно абсурдное.
– Да брось! – хохотнула она. – Сама же говорила – у вас там всё формально. Да и где твой благоверный?
– Не знаю, – пожала я плечами, стараясь не показывать, что этот вопрос неприятен. – Но это ничего не меняет. Сейчас мне куда важнее докопаться до истины. А этот Кропоткин – тёмная лошадка. Украл, продал, оплатил операцию...
И тут меня осенило. Настолько внезапно, что я резко вскинула голову, отчего Юлия даже вздрогнула.
– Слушай! – выпалила я. – Фомич уже работал у вас в авиакомпании, когда возил внучку на операцию, верно? Значит, билеты он тоже покупал через вашу систему! А для сотрудников обычно есть скидки, так?
– Верно! – глаза Юлии загорелись азартом. – Скорее в офис, разберёмся!
Мы прибавили шаг, звонко постукивая каблуками по асфальту, будто нарочно отбивая ритм нашей поспешности. В голове мелькали догадки, складываясь в узор, похожий на разрозненный, но всё же понятный пазл. Оставалось только проверить.
Вскоре всё прояснилось: за три месяца до нашего злополучного полёта пассажиры Кропоткин А.Ф. и Кропоткина М.А. купили билеты до Женевы. Обратно они вернулись ровно за неделю до той самой катастрофы.
– Кропоткина М.А.? – уточнила я.
– Мария Андреевна, – Юлия быстро щёлкнула мышкой, просматривая детали в системе.
Я склонилась ближе к экрану, задумчиво хмурясь.
– Получается, он отвёз внучку в Швейцарию на операцию, потом остался на реабилитацию и вернулся с ней назад, – проговорила я, пытаясь выстроить логическую цепочку. – Но вот что странно: девочке всего восемь лет, значит, она должна ходить в школу. А Кропоткин, не задумываясь, отправился с ней на отдых в Крым. Причём посреди учебного года! Разве у школьников сейчас каникулы?
– Нет, конечно, учатся. Мой-то вот в школу ходит, как миленький, – Юлия тяжело вздохнула.
– Значит, на то была какая-то причина... – пробормотала я. – Интересно, где учится Маша Кропоткина? Это может быть важно.
Юлия только развела руками, искренне сожалея, что не может помочь.
– Прости, но здесь я бессильна. У меня в образовательной сфере нет ни одного знакомого.
– Ничего страшного. Разберусь сама. Спасибо тебе за всё, – поблагодарила я, с улыбкой сжав её руку. Мы попрощались, договорившись держать друг друга в курсе, и я поспешила домой.
По пути я жалела только об одном – о том, что с утра решила надеть эти проклятые туфли на каблуках. Красота, конечно, требует жертв, но, черт возьми, почему именно моих? Боль в ногах уже граничила с настоящей пыткой. Едва переступив порог квартиры, я первым делом сбросила обувь и, облегчённо вздохнув, сунула ноги в мягкие домашние тапочки.
Но расслабляться было некогда. Впереди ждала ещё одна важная задача – выяснить, где сейчас учится Маша Кропоткина. Или, быть может, уже училась?