Пенза на 600 км южнее Москвы и примерно на столько же севернее Воронежа. Но хотя садоводы и там, и там лечат зимнюю тоску, упиваясь видом галантусов и крокусов, Пенза, находясь посередине, оказалась словно в Бермудском треугольнике позабытых-позаброшенных весной. Но меня это не сильно печалит. Вон она, весна, на горизонте, уже видно.
Праздничные выходные у нас выдались солнечными, безоблачными, воздух обрел запахи, а птичий щебет по утрам сменил звуки, с которыми дворник под окнами долбил лед на тротуарах и шаркал снеговой лопатой. Определенно, весна лучше зимы.
Но это в городе тепло и сыро, а за городом зима, зима... Хорошая песня врать не будет. Снега в деревне ещё столько, что мы по-прежнему не смогли подъехать к дому, шли по насту.
Снега по колено, и это не фигура речи, потому что предусмотрительная Маруся сменила кроссовки на сапоги и носки с начесом, а все равно умудрилась столько снега начерпать, что через пару часов сидела и попивала чай в прощай-молодостях сорок пятого размера с мужнина барского плеча.
Но садовый сезон открыт, это уже однозначно. Открывается он по традиции торжественным ревом бензопилы, щелканьем кустореза, капелью и сбором невесть откуда взявшихся дома фантиков. А еще день ознаменовался необыкновенным событием: ставили стремянку, и я отчикала макушку яблони, еле дотянувшись до нее. А ведь вот этими руками сажала хлипенький прутик и водила вокруг него хороводы, чтоб рос побыстрее. Вырос, начикала приличную гору веток. Вот так растишь сына, меняешь ему штаны, сбиваешь язык, бесконечно болтая о всяких пустяках, читаешь ему книги про мышат, поросят и грузовики, а потом раз - и задираешь голову, чтобы рассмотреть его подернутое щетиной лицо. Так и яблоня уже самостоятельно устремилась в небо, мои подпорки ей больше не нужны.
Солнце светило так сильно и ослепляюще, что на фотоаппарате пришлось выставить такие настройки, какие не во всякий летний полдень нужны. Снега много, он хрусткий, рыхлый сверху и плотный, водянистый снизу. Вот здесь посажен рододендрон и укрыт овощным ящиком.
А здесь бородавчатый бересклет набил почки, а темное пятно позади него - огромный камень, на котором можно сидеть, как на стуле.
Здесь из-под снега торчит только верх скамейки, а арматуру помечает что-то, но я уже запамятовала, что.
Вот сколько снега в саду у Маруси!
Но свет, весенний свет совершенно не передаваем, закройте мне глаза, я и сквозь веки пойму, что пришел март. Сижу на лавочке, пью горячий чай и смотрю на юг: солнечный путь с этой точки мной изучен вдоль и поперек. Зимой солнце прячется за детским домиком на дереве, в июне - за гигантской березой справа. Сейчас - почти посередине между своими годичными точками экстремума. В оптимистичной середине. Что дальше - никто не знает. Какое у нас выдастся лето: зальет или засушит, будут болеть помидоры или завалят урожаем, как будут цвести розы и уродятся ли яблоки. Что было, что будет, чем дело кончится, чем сердце успокоится...
Знаю одно, вот так сидеть, вдоволь напилившись, вытянув ноги в сухих мужниных носках, слушать под боком довольное курлыканье разыгравшегося в снегу сыночка, пить горячий чай и, сощурившись, смотреть на весну - это огромное безусловное бесконечное счастье.
Ваша Маруся