— Можно я позову свою подругу? Она очень напугана. Не переживай, она не будет нам мешать, — произнесла Аня, обращаясь к собаке или к тому, кто управлял ею. Услышав, как пес чихнул, она махнула рукой, приглашая Машу подойти ближе. Недолго думая, Маша поспешила к ним, взяла Аню за руку своими ледяными от волнения пальцами и вопросительно глянула на нее.
— Нам нужно следовать за этим псом, — сказала Аня подруге, которая не совсем понимала, что происходит. — Давай только оставим под деревом наши подношения, — она потянулась к пакету в руках подруги, но в этот момент ветка хлестнула ее по лицу.
— Хорошо, я поняла, — растерянно произнесла Аня. — Вы не хотите, чтобы мы оставляли подношения. Ну что же, тогда веди нас, — обратилась она к псу, который, словно ожидая ее команды, медленно пошел вперед, огибая кусты и надгробия и останавливаясь, чтобы дождаться своих спутниц.
— Послушай, Аня, — тихо спросила Маша. — Ты уверена, что нам стоит следовать за собакой?
Словно услышав ее слова, животное остановилось, обернулось и грозно зарычало, а затем продолжило свой путь.
— Нет, я не против, — поспешно сказала Маша. — Простите меня. Я здесь только за компанию с подругой, и ничего не понимаю в ваших делах. Если нужно, то я не возражаю. Прогуляюсь немного, подышу свежим воздухом перед сном. Ничего страшного.
Аня нервно хихикнула и дернула подругу за руку, понимая, что у нее начинается истерика.
— Не волнуйся, все будет хорошо, — произнесла она с легкой неуверенностью.
— Я и не сомневаюсь, — прошептала Маша, наблюдая за псом, который после двадцатиминутной прогулки резко свернул в сторону. Аня притормозила, отпуская руку подруги.
— Подожди, здесь, что-то не так, — сказала она, жестом останавливая ее, и чуть прошла вперед, словно к чему-то прислушиваясь. — Ничего не понимаю, это кладбище словно мертвое. Это, конечно, звучит странно, но я так чувствую. — Она перевела взгляд на пса, который, потер лапой морду и поскуливая, посмотрел на Аню, а затем пошел дальше.
— Послушай, Аня, он что, показал, что его это огорчает, и он плачет и переживает? — с сомнением произнесла Маша и посмотрела на подругу, которая тоже была поражена.
— Мне тоже так показалось, — ответила Аня.
Она шла за собакой, разглядывая надгробия, которые были похожи на обычные камни, и не испытывала никаких чувств. Внутри была лишь пустота.
Создавалось ощущение, что они оказались на совершенно другом кладбище. Здесь все было окутано густыми зарослями кустарника и деревьев. Некоторые из них были повалены, их корни обнажены, а стволы, напоминали древние руины.
Надгробия возвышались над этой зеленью, высеченные из камня или грубых булыжников, на которых были выбиты имена усопших. Одни были почти полностью скрыты под слоями мха и плесени, другие рассыпались от времени, оставив лишь призрачные очертания.
Деревянные кресты, некогда гордо возвышавшиеся над могилами, теперь лежали, покосившись, их некогда гладкие поверхности были испещрены трещинами и следами времени. Кованые из железа кресты, некогда прочные и крепкие, теперь казались хрупкими, их острые края покрылись ржавчиной, а орнаменты стерлись. Все здесь выглядело старинным.
Аня, несмотря на свой страх, не могла отвести глаз от этого зрелища. Она видела, что перед ней не просто кладбище, а место, где время словно замерло. Здесь не было привычного ощущения кладбищенской энергии — той смеси боли, утраты и горя, которая обычно витает над могилами. Здесь царила пустота, словно они оказались в вакууме, где не было ни жизни, ни смерти, ни воспоминаний.
«Мертвее не бывает», — промелькнула в голове Ани мысль, холодная и острая, как лезвие ножа. Сердце вдруг сжалось от странного предчувствия, когда она заметила легкий импульс, пробежавший по коже. Этот импульс исходил от могилы, к которой подошел пес. Он остановился, сел на задние лапы и уставился на нее своими умными, почти человеческими глазами, словно ждал чего-то.
Аня медленно приблизилась к надгробию. На камне была высечена полустертая надпись: «Мария Никаноровна Пар…». Дальше плита была сколота, и дата рождения полностью исчезла. Однако дата смерти все еще читалась: одна тысяча восемьсот тридцать седьмой год.
Аня перевела взгляд на саму могилу и вздрогнула. На ней стояли черные свечи, аккуратно расставленные в определенном порядке. Они были потушены, не успев догореть до конца. В центре этого мрачного круга лежал небольшой кусок еще свежего сырого мяса.
Аня почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она не могла оторвать глаз от этого странного зрелища. Что-то здесь было не так. Могила выглядела заброшенной, но эти свечи и мясо…
— Что за… —произнесла с ужасом подошедшая сзади Маша, и Аня от неожиданности вздрогнула и бросила на нее осуждающий взгляд.
— Что это? — не унималась подруга, разглядывая свечи и подношение, лежащие на могиле.
— Да я-то откуда знаю, —с возмущением сказала Аня и перевела на пса прищуренный взгляд. — Подожди, почему тебе так важна эта могила? Неужели ты и есть хозяйка кладбища, а это первый погост? — она перевела взгляд на надгробие и уже другими глазами посмотрела на пса, который лежал рядом, поскуливая.
— Да ладно! Быть такого не может! — воскликнула она. — Так, я не хочу этого знать, но постараюсь тебе помочь. Насколько я понимаю, сюда наведывались чернокнижники. Я думала, что их не существует, но, кажется, ошибалась. Конечно, есть черная магия и все такое, но это именно чернокнижники, — говорила Аня псу, обходя надгробие и заметив позади него нарисованную мелом пентаграмму. Она внимательно ее осмотрела и передернула плечами, словно пытаясь избавиться от липких ощущений, охвативших ее.
— Маша, достань, пожалуйста, влажные салфетки из пакета, мне нужно стереть эту гадость.
Маша, подойдя к Ане, дрожащими от волнения руками протянула ей пакет с салфетками. Стерев то, что было нарисовано на надгробии, Аня пошла вдоль других могил, внимательно их рассматривая. Пес, заметив, что она удаляется, вскочил и зарычал.
— Да подожди ты, не мешай, — отмахнулась Аня от него. — Я должна понять, что здесь происходит.
Пес с удивлением посмотрел на нее и громко щелкнул пастью, закрыв ее. Заметив это, Маша мысленно усмехнулась и подумала: «О, дорогой друг, ты просто не знаешь Аню. Сейчас она и самого дьявола пошлет куда подальше — слишком увлечена. Потом, конечно, она поймет, кому нагрубила, и извинится, скажет, что даже не заметила. А пока тебе придется потерпеть и не командовать. Теперь здесь она главная, а не ты».
Аня обнаружила свежие рисунки еще на нескольких надгробиях и вернулась к могиле Марии Никаноровны. Присев на корточки и растирая ладони, она сказала:
— Маша, если что, до машины потащишь меня. Боюсь, что я сейчас потрачу слишком много сил и не смогу идти сама.
— Еще чего, — взволнованно ответила Маша. — Сама пойдешь как миленькая, нам еще домой ехать, и если ты не забыла, там Розалия спит.
Аня молча кивнула и, раскидав руками землю, зарыла их в нее, прикрыв глаза. Маша стояла рядом, не шевелясь и боясь дышать. Спустя некоторое время Аня судорожно вздохнула и, выдернув руки из земли, потеряла равновесие и села на землю.
— Ну, ты как? — с беспокойством спросила Маша, помогая подруге подняться.
— Все в порядке, — сказала Аня, поднимаясь на ноги.
Маша обратила внимание, что подруга немного побледнела, но все же смогла встать.
— Я никогда раньше не сталкивалась с подобным, но, если я правильно поняла, это магия подчинения. Кто-то привязывает духа к себе, подчиняя его своей воле и управляя им.
— Но зачем? — спросила Маша с удивлением.
— Откуда мне знать? — ответила Аня, лихорадочно пытаясь сообразить, как быть дальше. Однако все же решила ответить подруге.
— Возможно, для уничтожения врагов. А может, узнали, что она — Хозяйка кладбища, — Аня кивнула на надгробие, — и хотят получить полный контроль и стать здесь полноправными хозяевами, чтобы творить свои темные дела. Ведь, насколько мне известно, без разрешения Хозяйки кладбища здесь работать нельзя. Она может помешать или сделать так, чтобы работа не получилась.
Пес грозно зарычал.
— Ну вот видишь, похоже, я права.
— И что теперь делать? — спросила Маша, переводя взгляд с Ани на пса.
— Мне нужно немного подумать и сосредоточиться на своих знаниях. — произнесла она, присаживаясь на поваленное неподалеку дерево и закрывая глаза.
Спустя полчаса Аня вскочила, достала из пакета подношение для кладбища, салфетки и вручила их Маше. Сама же она, используя одну из салфеток, сложила все свечи и кусок мяса в пакет. Найдя свободное место, она собрала немного веток и подожгла их, положив сверху пакет. Попросив Машу проследить, чтобы все догорело и не начался пожар, вернулась к могиле.
Аня достала из своей сумки свечи и расставила их в определенном порядке. С едва слышным шепотом зажгла их, а затем палкой начала рисовать на могиле символы.
Как только она закончила, пес вскочил и звонко залаял, размахивая хвостом.
— Помогло, — с облегчением сказала Аня. — Я рада. Обещаю подумать, как защитить погост. А сейчас, прости, мне и правда пора. Дома меня ждет работа. Может, ты все же примешь то, что я принесла? А то как-то неудобно.
Пес рыкнул и пошел вперед. — Ну что, Маша, все догорело?
— Не беспокойся, — сказала она. — Я пепел засыпала землей, чтобы огонь не распространился.
— Мои свечи уже догорели, так что нам пора следовать за нашим провожатым, — произнесла она, указывая на пса, который терпеливо ждал их в стороне. Подруги переглянулись и молча отправились за ним, не желая тратить время. Когда впереди замаячил просвет, пес залаял, вильнул хвостом и убежал.
— С тобой не соскучишься, — произнесла Маша, беря Аню за руку и осторожно следуя за ней. Когда они вышли за пределы предполагаемой ограды, то огляделись. Машины нигде не было видно.
— Ого, похоже, мы далеко ушли, — сказала Аня с удивлением, идя вдоль кладбища. Когда они дошли до машины, она села на водительское сиденье, откинулась назад, закрыла глаза и сжала руль трясущимися руками.
Продолжение: