Аня зажгла свечу вуду, которую она сделала накануне вечером, положила рядом фотографию Розалии и начала читать заклинание. Свеча разгоралась неохотно, издавая потрескивающие звуки. Как только она закончила произносить слова, свеча ярко вспыхнула и погасла.
Аня снова зажгла ее, зная, что такое могло произойти, и это не страшно. Она подумала, что у племянницы Розалии есть способности, которые следует развивать в мирных целях и для помощи людям. Однако она постаралась выбросить эти мысли из головы, чтобы не отвлекаться.
Аня видела, что свеча работает не так, как нужно. В идеале, духи, привязанные к кукле вуду, должны были перейти на свечу и сгореть в пламени. Но этого не происходило. Как только она замечала изменения, свеча гасла.
Понимая, что, возможно, она допустила ошибку при создании свечи, ведь никогда не практиковала вуду и не имела опыта в этой магии, Аня решила не терять время и начала создавать вольт — копию куклы, утыканной иголками. Она назвала ее Яилазор, что было зеркальным отражением имени Розалия, и, читая заклинание, стала вынимать иголку за иголкой и втыкать их в копию.
Розалия беспокойно зашевелилась, и когда Аня извлекла иглу из груди куклы, вскрикнула, но не открыла глаза, а лишь крепче сжала кулаки, продолжая лежать неподвижно.
«Молодец, потерпи еще немного», — подумала Аня, глядя на женщину, на лбу которой выступила испарина.
Когда последняя игла была извлечена, Аня взяла первую куклу и, накинув кофту, собралась на улицу, чтобы сжечь ее. В доме этого нельзя было делать, так как при сожжении высвобождалась отрицательная энергия, которая могла негативно сказаться на жильцах квартиры. Аня не хотела причинять вред своей дочери. Она всегда старалась оградить Настю, когда работала с людьми, и поэтому всегда отводила ее к маме.
— Ты куда? — спросила Маша, услышав, как открывается дверь.
— Мне нужно это сжечь на улице. Сейчас вернусь, — ответила Аня, показав восковую фигурку и выходя в подъезд.
Дождавшись, когда кукла полностью сгорит, Аня вернулась в квартиру и продолжила читать заключительное заклинание. Услышав легкое посапывание Розалии, она улыбнулась. Женщина, почувствовав облегчение, заснула, а это означало, что она все сделала правильно. Но работа еще не была закончена. Ей нужно было поехать на кладбище, чтобы найти могилу с таким же именем и закопать там вольт, прося помощи и прощения за беспокойство у усопшего.
Потушив свечи и взяв с собой бутылку водки и вино — традиционные подношения для Хозяина и Хозяйки кладбища, — Аня также прихватила конфеты и печенье для могилы, которую ей предстояло потревожить. Завернув в белую тряпку копию куклы вуду, она зажгла свет в коридоре и обулась.
— Ты куда? — вновь спросила Маша, выглядывая из комнаты Насти.
— Мне нужно на кладбище кое-что закопать, — ответила Аня, открывая дверь.
— Я с тобой, — решительно заявила Маша, наспех надевая кофту.
— Маша, я сейчас отправлюсь на кладбище, чтобы найти могилу с именем Розалия. Ты уверена, что хочешь поехать со мной? — спросила Аня, внимательно глядя на подругу, которая сначала заколебалась, но затем решительно надела кроссовки и встала в ожидании.
— Конечно, уверена, — ответила та. — Во-первых, мне очень интересно, а во-вторых, я не хочу сидеть дома и охранять похрапывающую Розалию. Надеюсь, она не проснется до нашего возвращения?
— Полагаю, что нет, — произнесла Аня, с недоверием глядя на подругу. — Она очень устала от воздействия куклы и от неприятных ощущений, которые испытывала во время обряда. Возможно, ей даже было больно. Я считаю, что она не проснется до утра, ее организму нужен отдых и время на восстановление.
— Вот и замечательно! Тогда закрывай дверь и поехали, — с радостным предвкушением в голосе воскликнула подруга.
«Нет, не только я не от мира сего, ненормальная, но и подруги у меня такие же», — подумала Аня, спускаясь по ступенькам.
Когда они подъехали к центральным воротам кладбища, Аня свернула в сторону и поехала по тропинке вдоль забора. Маша с удивлением посмотрела на нее и спросила:
— Ты же говорила, что нам нужно на кладбище? Куда мы едем?
— На кладбище и едем, — ответила Аня. — Ты же не думала, что мы ночью войдем через центральные ворота, и нас там встретят с распростертыми объятиями и распахнут перед нами двери? Как-то сомнительно. Скорее вызовут полицию и закроют до выяснения обстоятельств, или, что еще хуже, — выпишут штраф или вменят статью за вандализм.
Маша с ужасом в глазах посмотрела на Аню и нервно сглотнула.
— А ты как думала, подруга? Неужели ты думала, что все будет так просто? — спросила Аня, усмехнувшись. — Когда мы в прошлый раз закапывали отливку, я заметила, что дальше нет забора. Вот я и хочу попасть на кладбище оттуда. Теперь понятно, куда мы едем?
— Да, — ответила Маша с тревогой. — Но там же старые захоронения, и кладбище в той части заброшенное.
— Я знаю, — ответила Аня, равнодушно пожимая плечами. — Но у нас нет другого выхода. Если мы хотим помочь Розалии, то будем искать нужную нам могилу хоть до утра, даже если придется бродить по заброшенному кладбищу.
Но, если честно, я надеюсь на помощь Хозяйки или Хозяина кладбища. Мне не хотелось бы бродить в темноте среди могил, да и немного жутковато. Я ведь впервые посещаю кладбище ночью, если не считать того случая в деревне, когда меня, совсем еще юную, взяли на слабо, и я пошла туда.
— Ты серьезно? — спросила Маша, удивленно глядя на нее.
— Конечно, кто же шутит с такими вещами, — ответила Аня, останавливая машину и заглушая двигатель. — Приехали. Я пойду, а ты посиди в машине, подожди меня, — сказала она, открывая дверь.
Маша посмотрела на улицу через лобовое стекло, поежилась и дрожащим голосом произнесла:
— Нет, я с тобой. Я здесь одна не останусь.
— Маша, меня-то, может, и пустят, но тебя? Допустим, я попрошу за тебя, но ты же понимаешь, что тебе придется идти чуть поодаль, чтобы не мешать и не отвлекать меня?
— Я все равно не останусь здесь одна, — произнесла Маша, нервно сглотнув и оглядываясь по сторонам. Она умоляюще посмотрела на Аню.
— Ну, как хочешь, — сказала Аня, махнув рукой. — Только давай договоримся: если я скажу «стой», ты остановишься. А если скажу «отстать чуть-чуть», ты так и сделаешь.
Аня увидела, что подруга, переминаясь с ноги на ногу, молча кивнула и еле заметно улыбнулась.
Аня вздохнула и, проверив содержимое сумки, в которую заранее положила куклу вуду, конфеты и печенье, свечи и спички, а также несколько мелочей на всякий случай, закрыла ее. Она вручила Маше пакет с влажными салфетками и бутылками, предназначенными в дар, и осторожно пошла вперед, переступая через остатки когда-то стоявшего здесь забора, шагая по обломкам плиты.
Хотя ей и было немного страшно, она старалась успокоиться, ведь знала, что ни в коем случае нельзя показывать страх, иначе все пойдет насмарку.
С опаской обходя заросли кустов и огибая деревья, она вышла на старую дорогу, разделяющую участки. Там она поклонилась до земли, мысленно обращаясь к Хозяйке и Хозяину кладбища. В своих мыслях она рассказывала им, что ей нужно, и просила о помощи.
Маша, стоя в нескольких шагах позади, молча наблюдала за подругой, которая уверенно пошла вперед, словно кто-то указывал ей путь. Она поспешила за ней, с ужасом озираясь по сторонам, и чуть не вскрикнула от неожиданности, когда врезалась в Аню, не заметив, что та остановилась.
— Маша, я хочу попросить тебя отойти немного подальше от меня, — сказала Аня, глядя вперед. — Я чувствую твой страх, и это мешает мне сосредоточиться.
— Хорошо, — ответила Маша, чувствуя, как по спине пробегают мурашки от осознания того, что подруга будет далеко. Она пожалела о своем решении пойти за ней, но любопытство пересилило здравый смысл.
Когда она увидела, что Аня остановилась на дороге неподалеку от черного и тощего пса, глаза которого светились в лунном свете, у нее перехватило дыхание. Но она постаралась взять себя в руки, думая, что все это ради Розалии, и если Аня может, то и она сможет.
Пес, пройдя немного вперед, остановился и посмотрел на Аню. Она кивнула ему и поспешила за ним.
Аня знала, что иногда Хозяин или Хозяйка кладбища могут вселяться в животных или принимать их облик, чтобы общаться с людьми или подавать им знаки. Поэтому она без колебаний последовала за собакой, которая то ускорялась, то замедлялась, словно ожидая, когда Аня обойдет кусты и деревья, и вела ее вглубь кладбища. Маша шла за ними на некотором расстоянии, боясь потерять Аню из виду. Она не была уверена, что запомнила дорогу, и не представляла, как будет выбираться отсюда, если потеряется.
Когда пес остановился и лег на могилу, а затем, дождавшись Аню, встал и отошел в сторону, она с сомнением посмотрела на него. Ей уже казалось, что она зря потратила столько времени, следуя за животным.
— Ты уверен, что это та могила, которая мне нужна? — спросила она. Пес чихнул и посмотрел так, что у нее пробежали мурашки по спине. Он словно заглянул ей в душу, и она поспешила отвести от него взгляд.
— Я не уверена, что эта могила подойдет, ведь она безымянная, — произнесла Аня, настороженно присев на корточки у могилы.
Резкий порыв ветра хлестнул ее по лицу веткой рядом растущего кустарника.
— Ладно, я поняла, — сказала она, подняв руки в останавливающем жесте. — Чего сразу драться? Да, я не опытная и не все понимаю, но если вы говорите, что это то, что мне нужно, то я благодарю вас.
Пес вновь чихнул и лег чуть поодаль, словно выжидая.
Аня достала из сумки рабочие перчатки и, аккуратно вырвала траву на могиле, немного приведя ее в порядок. Она решила, что это не будет лишним и таким образом проявит уважение к усопшему.
Затем Аня закопала куклу в могилу и, произнеся заклинание, поблагодарила усопшего за помощь и попросила прощения за беспокойство. Оставив конфеты и печенье, она уже хотела пойти к подруге, как вдруг услышала легкий рык. Удивленная, Аня посмотрела на пса, который встал и, чуть отойдя в сторону, ждал, чтобы она последовала за ним.
Продолжение: в понедельник.