Той ночью Наташа действительно задержалась с Виктором Сергеевичем. Он собрал узкий круг перспективных сотрудников в холле отеля, неформально побеседовать. Меня, естественно, на эту мини-встречу не пригласили — уровень не тот. Я поднялся в наш номер один, лёг на кровать и уставился в потолок. Чувствовал я себя паршиво. С одной стороны, гордость за жену: её выделили, отметили. С другой — почему-то тошно скребло на душе. Может, оттого что нас впервые так явно разделили на «важную персону» и «её придаток»? Глупости, конечно. Но ночь я проворочался практически без сна, дождался Наташу около часа ночи. Она влетела взволнованная, сияющая:
— Представляешь, Виктор Сергеевич час целый расспрашивал меня о моих идеях! Он сказал, что я очень перспективна. Толь, кажется, это мой шанс.
Я спросонья пробормотал что-то вроде «Это здорово», и Наташа, расцеловав меня, убежала в ванную. Она пахла дорогими мужскими духами — видимо, пропахла в прокуренном холле рядом с боссом. Меня передёрнуло от этого запаха. В голове против воли всплыли нелепые образы: вот он склоняется к ней ближе, оценивает её фигуру под жакетом, ухмыляется, сверкая платиновыми коронками. Я прогнал эти картинки, мысленно ругая себя за идиотскую ревность. Наташа просто в эйфории, её заметили, глупо портить ей момент своими подозрениями.
После конференции нашу жизнь как будто подменили. Вернее, Наташину жизнь. Её карьера рванула вверх со скоростью ракеты. Виктор Сергеевич сдержал слово: уже через неделю после возвращения Наташу назначили куратором нового перспективного проекта и стали часто вызывать в головной офис для отчётов. Она летала в Москву чуть ли не каждую неделю, порой на несколько дней. Сначала я радовался: вот оно, её звёздный час! Мы подшучивали, что скоро она станет «большой шишкой», а я буду гордо ходить в её тени. Однако шутки шутками, а между нами начала расти дистанция.
Я всё меньше видел жену дома. Даже когда она была в городе, то задерживалась в офисе допоздна, часто по выходным вырывалась на какие-то «необходимые встречи с руководством». Я старался поддерживать: сам готовил ужин, носился в химчистку с её деловыми костюмами, встречал из аэропорта. Но Наташа как будто жила уже в другом измерении. За ужином вместо привычных наших болтовни и подколок — тишина или дежурные фразы. Она уткнётся в телефон, переписывается с кем-то по работе. Ночами ворочается, плохо спит. Раньше она любила, свернувшись калачиком, положить голову мне на грудь и уснуть под стук моего сердца. Теперь всё чаще отворачивалась к стене, придвигая подушку.
Я пытался поговорить, спрашивал, всё ли у нас в порядке. Наташа отмахивалась:
— Просто завал на работе, Толь. Очень устаю, прости. Вот закончится этот запуск, и опять будем жить нормально.
Я верил, старался верить. Сам периодически оставался допоздна в офисе, чтобы не чувствовать себя брошенным. Записался в спортзал, ходил туда по вечерам, чтобы не сидеть одному в пустой квартире. Придумывал, чем заняться, пока жена строит карьеру.
Но тревожные сигналы множились. Однажды, разбирая бельё после стирки, я заметил на воротничке её блузки лёгкий запах дорогого мужского одеколона. Не моего — я такими не пользуюсь, да и на работе не ношу одеколон. Сердце ёкнуло. Я осторожно спросил тогда у Наташи тем вечером:
— Слушай, а кто-нибудь из коллег, случайно, тебя не обнимал сегодня?
Она удивилась:
— В смысле?
— Да так... — я замялся. — Показалось, от твоей блузки пахнет мужским одеколоном, может, кто пролил или рядом стоял.
Наташа поморщилась:
— Ах вот ты о чём. Это, наверное, Виктор Сергеевич обнимал при поздравлении. Мы сегодня успешно подписали договор, он на радостях приобнял всю команду. Переборщил со своим парфюмом, согласна.
Она говорила это так буднично, что мне стало неловко за свои подозрения. Хотя осадок остался.
В другой раз поздно вечером её телефон, оставленный на кухне, высветил сообщение. Я как раз проходил мимо и невольно прочитал всплывшее окно. Отправитель «В.С.»: «Сладких снов, завтра жду тебя в 7 утра». Меня словно током ударило. «В.С.» — Виктор Сергеевич, кто же ещё. Сладких снов?! 7 утра?! Я стоял как вкопанный, пока телефон погас. В голове загудело. Когда Наташа вышла из душа, я уже сидел, уставившись в стену. Она заметила моё состояние:
— Толь, ты чего такой?
Я постарался скрыть волнение:
— Да так... Думаю о своём.
Она, как ни в чём не бывало, поцеловала меня в щёку и пошла спать. А я полночи провёл на кухне, прокручивая миллион мыслей. Злость, обида, страх — всё перемешалось. Я пытался убедить себя, что это какое-то недоразумение. Может, у шефа манера такая — слать слащавые сообщения подчинённым, не более? Или, чёрт возьми, нет ли между строк чего похуже?
С каждой неделей Наташа становилась всё чужее. Она почти не смотрела мне в глаза. Мы перестали смеяться вместе. Интимная жизнь сошла на нет: она то устала, то завтра рано в самолёт, то у неё голова болит. Я понимал, что происходит что-то ужасное, но отчаянно хватался за надежду: может, это просто кризис, стресс, переживём. Я даже пытался предложить:
— Давай махнём в отпуск, хоть на недельку? Помнишь, мы хотели на Бали?
Наташа лишь устало отмахнулась:
— Сейчас совсем не время, прости. Давай потом, когда-нибудь... Сейчас реально никак.
«Когда-нибудь» — это «никогда», ясно понял я тогда, но вслух ничего не сказал.
Настал день, когда весь этот карточный домик рухнул окончательно. Помню, это был пятничный вечер. Я вернулся с работы пораньше, надеясь устроить небольшой сюрприз: купил Наташе её любимые эклеры по дороге, думал, посидим хоть сегодня вместе. Но, переступив порог, я застыл: в прихожей стоял открытый чемодан, наполовину уже наполненный её вещами. Наташа металась по квартире, собирая одежду и косметику, как будто боялась не успеть на последний поезд.
— Ты... ты куда-то собралась? — спросил я, ощущая, как сердце падает куда-то в желудок.
Она вздрогнула от моего голоса, но не остановилась.
— Толь, я... — голос Наташи был хриплым, она даже не пыталась улыбнуться. — Пожалуйста, только без скандала. Мне надо уехать.
Я поставил пакет с эклерами на тумбочку, не сводя глаз с чемодана.
— Уехать? Куда это «уехать»? — в горле пересохло, но внутри всё начало закипать. — И вещи зачем паковать?
Наташа сжала в руках сложенный свитер:
— Так нужно. Это… сложно объяснить.
До меня стал доходить смысл происходящего. Я шагнул ближе, чувствуя, как кровь стучит в висках.
— Попробуй, — выдохнул я. — Попробуй объяснить. Ты же не думаешь меня просто так оставить, верно?
Она наконец посмотрела мне в глаза. В её взгляде было столько боли и решимости, что у меня похолодело внутри.
— Толик... Прости меня. Правда. Но я должна. У меня... у нас с тобой разные пути теперь.
— Разные пути? — передразнил я с горькой усмешкой. — Это после почти пяти лет брака ты вдруг решила, что у нас «разные пути»?
Наташа крепче сжала свитер и отвернулась, продолжая укладывать его в чемодан. Во мне взорвалась ярость:
— Да что вообще происходит, чёрт возьми?! Ты хоть понимаешь, что делаешь?
— Понимаю, — тихо ответила она, застёгивая молнию на боковом кармане чемодана. — Я долго думала об этом, Толь.
— И к какому же выводу пришла? — в голосе моём зазвенел сарказм. — Что любящий муж тебе больше не нужен, потому что появился кто-то поважнее?
Наташа зажмурилась, как от пощёчины. Молчание подтвердило худшее.
— Это он, да? — спросил я уже тише, чувствуя, как подкатывает дурнота. — Виктор Сергеевич?
Она всхлипнула едва слышно.
— Всё не так однозначно...
— Да брось, Наташа! — я сорвался на крик. — Не смей мне врать! Ты думаешь, я идиот? Я же видел! Слышал! Эти ваши погляды, смски ночные! Как долго это у вас?
Наташа мотнула головой, слёзы брызнули из её глаз:
— Не кричи, пожалуйста…
— Как долго?! — повторил я, глядя на неё почти безумно.
Она опустилась на край дивана, закрыв лицо руками.
— Полгода... — еле слышно произнесла она сквозь пальцы. — Полгода, как всё началось.
У меня подкосились ноги, я тяжело сел на стул.
Полгода. Чёртовых шесть месяцев за моей спиной...
Начало истории читайте ЗДЕСЬ