Подумала про себя так - пусть занимается. Ну мужчина же. Не могут они без этого. Хочет спасать Россию - пусть спасает. Надо же кого-то или чего-то там спасать. Серёжа - вечный рыцарь, вымирающий, между прочим, вид!
Да и Мирский произвёл на неё впечатление - человек весьма утончённый, понимающий в искусстве, прекрасный оратор. Пригласил их с Сергеем вместе с детьми в Лондон на пару недель, оплатил проезд и проживание. Там в Лондоне Марину познакомили с Дмитрием Шаховским - редактором журнала "Благонамеренный" и она с энтузиазмом взялась за эссе для этого прогрессивного с её точки зрения издания. Работа и только работа делала её по-настоящему счастливой.
Перешагнув возраст Христа Марина изменилась. Метаморфоза не видимая стороннему глазу произошла внутри. Внешне она оставалась как будто прежней Мариной - худощавой, немного нервной, с непременной сигаретой в пожелтевших от табачной пыли пальцах. Однако внутри проклёвывалась совершенно новая женщина. Во-первых, ушла потребность в острых чувствах. Точнее сказать - отпустило. Узнав о том, что Пастернак - её давняя платоническая любовь, переживает бурный роман с Зиночкой Нейгауз и даже уехал с новой пассией на Кавказ, Марина почти не огорчилась. А вскоре до неё дошли слухи о том, что в Париже, в маленькой церковке на улице Крыма, ее бывший возлюбленный Константин Родзевич обвенчался с Марией Булгаковой
Задерживаясь у зеркала теперь дольше обычного она с любопытством разглядывала собственное отражение - великая сила увядания уже дышала ей в лицо. Что же дальше?
А дальше семья вернулась в Париж и попрощавщись с гостеприимной Ольгой, они исполнили свою давнюю месту - сняли маленький рыбацкий домик в Вендее. Чудное пустынное местечко на морском берегу – Сен-Жиль-сюр-Ви.
Марина гуляла с детьми по берегу, наслаждаясь монотонным шумом волн. Впервые в жизни она никуда не спешила, старалась забыть прошлое и не помышлять о будущем, которое не внушало почему-то то оптимизма.
Мур превратился в крепкого, своенравного мальчугана. Марина потакала ему во всём, баловала и ко всеобщему удивлению знавших её близко людей, превратилась в "безумную мамашу". Когда кто-то указывал ей на излишнюю мягкость, она говорила
- Да, мальчиков надо баловать. У мальчиков трудная доля, их может на войну погонят.
На это люди пожимали плечами и качали головами - "ну, какая война? Откуда? Только что страны понесли страшные потери в огромной мировой войне, да плюс эпидемия испанки! Какой дурак затеет войну? Разве что Советы? Но Сталин пока не так крепок, чтоб воевать." Впрочем, спорить с Мариной бесполезно.
Сергей между тем включился в процесс объединения трёх Россий. России прошлого, России настоящего и будущего - всё это должно было стать Евразией.
Бился пока пером. Опубликовал несколько материалов в журнале "Вёрсты", существующем на средства Мирского и схлопотал бурю возмущения от парижских эмигрантов. Прилетело и Марине заодно. Гиппиус напрямую обвиняла Эфронов в том, что якобы "продались большевикам"
Начало - ЗДЕСЬ!
Спасибо за внимание, уважаемый читатель!