Глава 2. Погоня в невесомости
Светлана Ковалёва висела у внешнего иллюминатора центрального модуля станции "Заря-12", вцепившись в холодный металлический поручень так, что пальцы в толстых перчатках скафандра ныли от напряжения. Её дыхание гулко отдавалось внутри шлема, смешиваясь с лёгким шипением кислородной системы. Сердце колотилось, как двигатель старого "Союза" перед взлётом, а перед глазами всё ещё стояла картина: Борис Иванов, её старый приятель и бортинженер, смотрит на неё пустыми, светящимися голубым светом глазами, а потом уходит вглубь модуля резкими, механическими движениями. Словно кукла на ниточках. Света сглотнула ком в горле и выругалась про себя: "Ну что ж за напасть такая?!"
Она понимала одно: ждать помощи от экипажа бесполезно. Что бы ни завладело станцией — а в том, что это "что-то" захватило "Зарю-12", она уже не сомневалась, — оно добралось до её друзей. Борис, Лена, Сергей, даже вечно ворчливый повар Мишка — все они могли быть потеряны. Света стиснула зубы. "Надо попасть внутрь, — решила она. — Разобраться, что это за дрянь, и выключить её, пока станция не рухнула на Землю или ещё чего похуже не случилось".
Она отцепила страховочный трос от пояса и включила магнитные ботинки на полную мощность. Раздался низкий гул, и подошвы прилипли к обшивке, удерживая её на месте. Света двинулась вдоль корпуса к аварийному шлюзу, стараясь не смотреть вниз, где в бесконечной черноте космоса медленно вращалась Земля — голубая, с белыми разводами облаков, похожая на акварельную картину, которую кто-то случайно залил молоком. Один неверный шаг — и она улетит в эту бездну, где искать её будут только спутники через пару веков, да и то вряд ли найдут.
Шлюз находился на противоположной стороне станции, у массивных солнечных панелей, которые торчали из корпуса, как крылья древнего самолёта. Света пробиралась осторожно, цепляясь за поручни и стараясь не задеть хрупкие конструкции. Панели были старыми, ещё с тех времён, когда "Заря-12" считалась гордостью "Роскосмоса", а не ржавой консервной банкой, которую давно пора списать. Вдруг она заметила движение: тень, длинная и угловатая, мелькнула у края одной из панелей. Света замерла, включила тепловизор на шлеме и прищурилась. На экране шлема проступил слабый тепловой след — он двигался к шлюзу быстрее, чем она.
— Ну уж нет, не обгонишь, зараза, — пробормотала Света и рванула вперёд, переключая ботинки на максимальную тягу. Магниты гудели, притягивая её к обшивке, но скорость всё равно оставалась черепашьей — в космосе не побегаешь. Тень исчезла за поворотом, и Света поняла, что опоздала: люк аварийного шлюза начал закрываться. Она бросилась к панели управления, сорвала защитную крышку — ту самую, которую сама же чинила два месяца назад, когда какой-то идиот на Земле решил, что пластик тут лучше металла, — и вбила аварийный код: 1-9-8-8, год первого полёта "Бурана". Люк дрогнул, издав скрежет, и медленно открылся.
Света шагнула внутрь, закрыла внешний люк за собой и дождалась, пока давление выровняется. Воздух в шлюзе пах металлом и чем-то едким, как будто кто-то разлил растворитель или подпалил изоляцию проводов. Она сняла шлем, повесила его на крюк у стены и вытащила из кармана монтировку — единственное оружие, которое у неё было. "Не бог весть что, но лучше, чем голые руки", — подумала она и двинулась к центральному модулю по узкому коридору.
Тишина в станции была гнетущей. Только слабый треск, тот самый, что разбудил её ночью, доносился откуда-то из глубины. Света включила фонарь на запястье и заметила, что стены коридора покрыты тонкими голубыми нитями, похожими на паутину. Они пульсировали, как живые, и тянулись к вентиляционным решёткам, словно плесень, которая решила захватить станцию. Света остановилась, провела лучом фонаря по одной из нитей и увидела, как та дрогнула, будто от прикосновения. "Это что, зараза какая-то?" — мелькнула мысль. Она отступила на шаг, стараясь не касаться стен, и пошла дальше.
Центральный модуль встретил её хаосом. Панели управления мигали красными и зелёными огоньками, как новогодняя ёлка, экраны показывали какую-то тарабарщину — смесь символов и цифр, — а в углу, у стены, лежала Лена Смирнова, врач станции. Она была без сознания, её светлые волосы разметались по полу, а лицо было бледным, как у призрака. Света бросилась к ней, опустилась на колени и проверила пульс. Жива, но дышит слабо, прерывисто. На шее Лены виднелся голубой след, похожий на ожог, с тонкими линиями, расходящимися, как сосуды.
— Лена, очнись! — Света потрясла её за плечи, но та не реагировала. Она похлопала её по щекам, как учили на тренировках, но без толку. Тогда она услышала шаги. Тяжёлые, механические, с металлическим лязгом. Света обернулась и замерла.
В дверном проёме стоял Борис. Его комбинезон был порван на груди, а в руках он сжимал гаечный ключ — тот самый, которым он неделю назад чинил генератор, смеясь, что "эта штука переживёт нас всех". Его лицо было пустым, как у манекена, а глаза светились ярким голубым светом, слепящим даже в полумраке модуля. Света поднялась, сжимая монтировку.
— Боря, ты меня слышишь? Это я, Светка! — крикнула она, надеясь пробиться к нему.
Он не ответил. Вместо этого шагнул вперёд и замахнулся ключом. Света увернулась в последний момент — ключ с визгом ударил по панели управления, выбив сноп искр. Она поняла: говорить бесполезно. Борис — или то, что от него осталось, — теперь враг.
Света метнулась к выходу, но Борис оказался быстрее. Борис настиг её у люка. Его рука впилась в запястье Светы с таким давлением, что полимер скафандра затрещал, будто ломались рёбра хрупкого ледяного панциря. Боль пронзила предплечье, но она успела размахнуться монтировкой. Удар по его руке отозвался нечеловеческим звоном — словно бита ударила по рельсу в метро, а вибрация эхом прошла до локтя. Борис не отпрянул. Его пальцы, холодные как титановые струбцины, даже не дрогнули, будто в них не осталось ни нервов, ни крови — только шестерёнки и кабели.
— Отцепись, чёртов андроид! — выкрикнула Света, но тут же вспомнила: трёхлетней давности тренировка в гидролабе, инструктор с седыми висками орал в микрофон: «В невесомости твой козырь — инерция!». Одним движением она отключила магниты на ботинках и вдавила ладони в его грудь. Тела сорвались с места, как два астероида, выброшенные взрывом. Света успела вцепиться в потолочный поручень, а Борис, механикой куклы, врезался в стену. Удар головой о панель вызвал фейерверк искр — они рассыпались по его лицу, но голубые глаза продолжали гореть, будто дроны-разведчики в ночи.
Пока он, неестественно выкручивая суставы, пытался оттолкнуться от переборки, Света поймала импульс адреналина. Ноги сами понесли её к техническому отсеку, где под слоем космической пыли прятался аварийный терминал — последняя нить к Земле. Дверь захлопнулась с глухим стуком, но она уже тащила к проёму ящик с инструментами. Металл скрежетал по полу, оставляя серебристые царапины, а пальцы скользили по ручкам, будто всё вокруг было смазано жидким азотом.
— Запускайся, чёрт тебя дери! — прошипела она, ударяя кулаком по кнопке пульта. Экран моргнул, и вместо голубого логотипа «Роскосмоса» на дисплее поползли строки мерцающего текста — угловатые символы, напоминающие спирали ДНК или клинопись древних цивилизаций. Надпись пульсировала в такт свечению цилиндра из грузового отсека, будто два устройства перешёптывались через всю станцию.
"Передача данных завершена. Орбита скорректирована. Ждите дальнейших инструкций".
— Каких ещё инструкций? — выругалась Света, стукнув кулаком по столу. Она попыталась выйти на связь с центром управления в Королёве, но сигнал глох — только белый шум в наушниках. Тогда она переключилась на резервный канал, который использовали для экстренных случаев, и наконец услышала голос:
— "Заря-12", это "Земля". Назови себя.
— Светлана Ковалёва, техник первого класса! У нас ЧП! Экипаж... их что-то захватило! Станция не под контролем! — Она почти кричала, стараясь перекрыть треск, который снова начал раздаваться где-то рядом.
— Света, это ты? — голос принадлежал Ивану Петровичу, её начальнику, старому ворчуну с седыми усами. — Что за чушь ты несёшь? У нас тут данные, что всё в порядке. Орбита стабильна, системы работают.
— Да какое в порядке?! Боря на меня с ключом бросился, Лена без сознания, а тут какие-то щупальца всё жрут! Вы что, не видите, что станция сходит с ума?
Разговор прервался. Экран мигнул, и на нём появился новый текст: "Доступ запрещён. Система перезагружается". Света выругалась так, что даже Боря, будь он в своём уме, покраснел бы. Она ударила кулаком по пульту, но тут дверь отсека начала дрожать. Борис — или то, что им управляло, — ломился внутрь. Удары были ритмичными, мощными, как будто он бил не руками, а чем-то тяжёлым.
Света огляделась. В углу отсека лежал старый сварочный аппарат, который она чинила на прошлой неделе, когда Мишка пожаловался, что "без сварки он котлеты не сварит". Она схватила аппарат, включила его на максимальную мощность и направила пламя на дверь. Металл начал краснеть, потом плавиться, закупоривая вход. Запах горелого железа наполнил отсек, но это дало ей несколько минут передышки.
Она вернулась к пульту, вытащила из-под него панель с проводкой и начала перебирать схемы, пытаясь обойти блокировку. Пальцы дрожали, но Света заставила себя сосредоточиться. Через пять минут ей удалось запустить диагностику. На экране высветилась карта станции, и она замерла: голубые нити, которые она видела в коридоре, расползлись повсюду. Они покрывали стены, потолки, тянулись к системам жизнеобеспечения и сходились в одной точке — в научном модуле, где работал их физик, Сергей Волков.
— Сергей! — выдохнула Света. Она совсем забыла про него. Вечно молчаливый Серёга, который вечно копался в своих приборах и ворчал, что "без науки мы все тут дохлые крысы". Может, он ещё жив? Или... или он источник всего этого кошмара?
Дверь начала поддаваться. Сквозь расплавленный металл пробивались щупальца — тонкие, блестящие, как ртуть. Света схватила сварочный аппарат и монтировку и бросилась к вентиляционной шахте в углу отсека. Она сорвала решётку — спасибо Мишке, который однажды пролил туда борщ и ослабил крепления, — и полезла внутрь. В тесной трубе было жарко, воздух пах ржавчиной, но она ползла, стиснув зубы. Впереди замаячил свет, и вдруг она услышала голос:
— Света, ты где? Это я, Серёга! Помоги мне!
Она вывалилась из шахты и оказалась в научном модуле. Сергей стоял у стола, весь в поту, с безумными глазами и всклокоченными волосами. Перед ним лежал ещё один голубой цилиндр, но этот был вскрыт, и из него тянулись провода к компьютеру, на экране которого мелькали графики и символы.
— Что ты натворил, Серёга? — выдохнула Света, поднимаясь на ноги.
— Это не я! — закричал он, отступая к стене. — Это оно само! Я нашёл его в грузовом отсеке неделю назад, хотел посмотреть, что внутри, а оно... оно нас всех перехватило! Я пытался остановить, но оно уже в системе!
Прежде чем Света успела ответить, потолок над ними треснул, и в модуль ввалился Борис. Его руки теперь были покрыты металлическими пластинами, а из груди торчали щупальца, извивающиеся, как змеи. Он шагнул к ним, и Света поняла: времени на разговоры нет. Погоня только начиналась.
---
Продолжение следует...