Аккуратно срезав завиток волос дочери, Назпервер-хатун задумчиво смотрела на него - почти прозрачный в лунном свете. Фаворитка уговаривала себя, что этого будет достаточно для обряда, но голос внутри становился все громче и громче - кровь!
Валахская принцесса обхватила голову руками. Решиться на это было адской пыткой, но нож под платьем будто наливался тяжестью с каждой минутой все сильнее.
- Я говорила что не стану как моя мать, и что делаю теперь? Приношу в жертву свою дочь ради её брата, который ещё даже не родился... но...и позволить ему не родиться я тоже не могу! Я должна... должна...
___
Хубби-хатун вернулась в комнату с угощением. Чай дымился, наполняя комнату дивным тонким ароматом, а подле напитка и чашек на блюде сгрузились все сладости, которые только нашлись на кухне: орехи в мёду, лукум, густые фруктовые сиропы и любимое варенье Лалезар из лепестков роз. Женщина поставила на столик поднос и, охнув, принялась возвращать на блюдо упавшие с него упругие кубики лукума, после чего, наконец, налила себе и дочери горячий напиток. Только теперь поэтесса взглянула на гостью, протягивая ей чай, и от взгляда матери не укрылось, как бедняжка побледнела.
- Хочешь, я пошлю за твоим мужем? Эфенди приедет за тобой. Кажется, ты уже пожалела о своём решении оставить его, Лалезар, - осторожно начала разговор женщина.
- Нет, матушка, не надо, - девушка сделала маленький глоток и опустила глаза.
- Тогда выбрось из головы все мысли, на тебе же лица нет. Твой супруг не глупый человек, и он знает, прошло слишком мало времени, чтобы беспокоиться о том, что Аллах ещё не послал вам детей. Не всегда дети в браке рождаются сразу.
- Как будто вам об этом что-то известно, - раздражённо ответила Лалезар, которой было неприятно, что мать слово в слово повторяет слова её мужа.
Кипяток обжег нёбо Айше хатун. От неожиданности услышанных слов она слишком резко сделала глоток. Слезы тут же брызнули из глаз женщины, а чашка выпала из рук на пол, чудом не разлившись на колени поэтессы.
- Матушка, простите меня ради Аллаха, я сама не знаю, что говорю.
Лалезар поставила чай на стол и испуганно смотрела на мать, которая только и могла хватать ошпареным ртом воздух, махая руками.
- Я не это хотела сказать, матушка, я не знаю, зачем так сказала... я сейчас все уберу...
Хубби замотала головой и, наклонившись, стала поднимать с пола осколки, радуясь, что так дочь не сможет увидеть побежавшие из уголков глаз слезы. Да, Айше не познала счастья замужества, она не носила под сердцем дитя и не кормила его своим молоком. Но разве от этого она меньше любила своих детей? И разве можно любить сильнее?
Эти мысли обжигали женщину сильнее, чем пролитый кипяток.
Лалезар схватила разбитую посуду, чайник, и побежала на кухню за тряпкой, несмотря на протесты матери. Стыд за сказанные слова пек девушке щеки. Она даже забыла о том, что прочла в письме. Вернувшись, Лалезар вытерла пол и поцеловала мать.
- Я лягу в дальней комнате. Вы правы, Молла Челеби все понимает и не станет сердиться. Наверное, я просто соскучилась по дому, захотела снова побыть ребёнком, ни о чем не волноваться под защитой самой лучшей матери. Я благодарю Аллаха, что мне повезло стать вашей дочерью.
- Спокойной ночи, Лалезар. Возьми с собой сладости, поешь утром. Я накрыла их салфеткой. Ты помнишь, как вышивала её для меня?
- Конечно, матушка. Вы научили меня всему, что я умею.
- Ты была усердной ученицей. Теперь же ты взрослая женщина. Но послушай меня ещё последний раз. Не дай своему сердцу поддаться разочарованию и обидам, наполни его любовью. К своему мужу, к дому, к ближним.
- Простите меня ещё раз, я...
Хубби прижала палец к губам.
- Ничего не случилось, не переживай ни о чем.
Лалезар послушно легла спать. И лишь утром испуганно села в кровати, вспомнив, что прочитала в письме из Топ-капы.
- Ох... как же я так...
Девушка вскочила на ноги, быстро сунула в рот орешек и побежала, не одеваясь, к матери. Никого не застав в спальне, Лалезар метнулась в большую комнату.
- Матушка!
Девушка остановилась. У Хубби этим утром были важные гости.
___
Хюсейн дышал так тяжело, будто долго бежал без передышки, но нет: мужчина пришёл в эти покои медленно, бесшумно крадучись в темноте дворца. Комнаты шехзаде освещались лишь парой тусклых свечей - как и обещал Ферхат-ага, все было готово, осталось лишь вынуть кинжал и возить его в сердца спящих сыновей султана.
Мужчина сглотнул и сжал покрепче клинок. Он хотел помолиться, чтобы не дрогнула рука, чтобы шехзаде не проснулись, чтобы не ворвалась в покои стража, но не договорил даже имя Всевышнего. О помощи в таком деле и просить-то грех...
Слуга подошёл к кровати. Он не хотел смотреть на лицо мальчика, грудь которого равномерно опускалась и поднималась во сне, но не удержался и взглянул. Светлая кожа, чуть вьющиеся волосы, еще по-детски пухлые щеки. Нос с небольшой горбинкой, как у отца, султана Мурад-хана. Кажется, это младший? Да, второй куда выше и крепче. И кожа смуглее, и черты лица резче - это уже не ребёнок, а юноша.
Хюсейн оглянулся на дверь, прежде чем убить младшего шехзаде. Собрался с силами, вложил всю волю в сжатый в ладони кинжал. Но передумал. Что, если от шума проснётся старший? С ним будет сложнее сладить. Хюсейн обошёл кровать и встал над Мехмедом. Прижал кинжал к груди мальчика - осталось только надавить на рукоять посильнее и будет всё кончено. Шехзаде даже не успеет понять, что случилось, ничего не почувствует во сне. А потом - черёд младшего. И бежать вниз, в холодный подвал, туда, где хранят продукты для султанских кушаний, туда, где уже ждут два персидский пленника. Главное, чтобы они не отдали богу душу раньше времени. Да если и так... были убиты во время схватки за жизнь шехзаде - вот что скажут людям, когда выкинут тела на растерзание народу. Хватит размышлений! Пора!
- Прости меня, Аллах, - пробормотал Хюсейн и... сам не понял, почему вдруг упал на пол.
- Ах ты неверный! Как ты посмел поднять на шехзаде руку?
Град тяжёлых ударов оглушил слугу. Хюсейн, ничего не понимая, прохрипел:
- Ферхат... Ферхат ага... ведь вы же...
Начальник стражи заревел, схватил своего сообщика за волосы, откинув ему голову назад, и коротким резким движением сабли перерезал Хюсейну горло.
- Надо было сначала допросить его.
- Простите, бей, гнев овладел мной. Такое грязное предательство...
Нишанджи обошёл покои, заглядывая в каждый уголок, и, не найдя больше ничего подозрительного, приказал:
- Перенесите шехзаде в мою карету.
- Хорошо, Феридун бей, утром мы...
- Сейчас же! Сыновья повелителя не останутся здесь ни на секунду. Это приказ главного визиря.
- Но...
- Лучше молчи, Ферхат-ага. И делай, что тебе велено. Иначе...
Феридун бей нахмурился, не договорив. Он был не глуп, и понимал, что слуга, который сейчас лежит в луже собственной крови, всего лишь пешка, как и Ферхат-ага.
- Поторапливайся. И... без глупостей. У ворот дворца много моих людей.
- Я не понимаю, о чем вы говорите, паша, - пробормотал начальник стражи, отводя глаза.
Шехзаде не проснулись, когда тронулся экипаж, увозя Мехмеда и Махмуда подальше от злополучного места. Нишанджи послал к Сокколу гонца с известием, что сыновья падишаха теперь в безопасности.
Великий визирь отправил своих самых верных людей в десятки мест, где могли бы прятать мальчиков. Но найти их повезло именно нишанджи, и за выпавшую ему честь Феридун бей сейчас горячо благодарил Аллаха.
Карета остановилась у ворот дворца. Сопровождавшие ее воины встали кольцом вокруг.
- Сообщите госпоже, что мы прибыли сюда по приказу Сокколу Мехмеда паши.
Стражник торопливо открыл ворота.
___
Назпервер-хатун прижалась губами к крохотной ладошке дочери, перевязанной платком. Через белую ткань проступали алые пятна. На лице малышки ещё не высохли слезы - девочка долго заходилась в рыданиях, и валахская принцесса едва успокоила малышку.
- Спи, моя маленькая спасительница... теперь твой отец не умрет, и братья тоже... для одной только Сафие не настанет утро. Ведь в вас нет общей крови...
Читать далее нажмите тут ➡️
Вы прочитали 375 главу второй части романа "Валиде Нурбану", это логическое продолжение сериала "Великолепный век".
Читать первую главу тут
