Новиков лихорадочно соображал, что писать, а о чем лучше умолчать. Конечно, все знал только Колян, но его, к счастью, уже нет. А что знали его шавки, Новикову неизвестно. Нужно было не переусердствовать и не написать того, чего Евченко еще не знает. Значит, нужно написать, что Матвеев угрожал ему и его матери, и у него не было выхода. Ну, и, конечно, что он помогал этому бандиту очень немного. В чем именно? Сообщил ему, когда будут искать убийц главы района. Но Матвеев сразу сказал, что он тут ни при чем, что ему лично глава не мешал. Так что помощь Новикова ему не требовалась. А больше никакой помощи он не оказывал ни Матвееву, ни кому-нибудь другому.
Новицкий внимательно прочитал писанину Новикова, усмехнулся:
- А строиться ты собрался исключительно на свою зарплату? Кирпич, цемент, доски – это все купил на кровные, заработанные непосильным трудом? Откуда средства?
Новиков растерянно молчал. Хорошо, что еще не делали обыск, хотя, конечно, это дело времени... Жаль, мать не предупредил, что говорить.
- Так это... Я давно собирался ремонтировать дом, вот и откладывал деньги.
- Из зарплаты? А машина тоже из этих, отложенных денег? У меня зарплата побольше твоей будет, но на машину я отложить не могу.
Он прошелся по кабинету. Презрение к Новикову росло. Этот предатель даже признаться не хочет, пытается выкрутиться. Он не знает еще, что мать Матвеева очень хочет встретиться с ним.
- А вот свидетели говорят о том, что ты давно кормишься у них, и помогал ты им в разных делах, за каждое получал деньги.
- Ну какие свидетели, товарищ майор7
- Какой я тебе товарищ? - не выдержал Новицкий.
Евченко быстро взглянул на Новицкого – Новиков ведь еще не арестован - взял листок бумаги, исписанный Новиковым. Как этот подлец выкручивается!
- А мы устроим очную ставку, - проговорил он, бросая листок на стол.
- С кем ставку-то? – удивленно спросил Новиков.
- А ты думаешь, что если Матвеева убрал, то больше никто не знает о твоих делах?
- А кто это? – опрометчиво спросил Новиков. – То есть я хотел сказать, что такого человека нет.
- Мы не будем сейчас обсуждать это с тобой. Только знай: у нас есть многое, так что подумай, что ты еще можешь написать.
- Я вроде все написал, - пожал плечами Новиков, все еще надеясь на что-то.
- Ну что, все – значит, все! Значит, так, Новиков: ты задержан на двадцать четыре часа, сам понимаешь, по закону. Если через это время не подтвердится твоя вина в сотрудничестве с преступниками, то тебя освободят. Подпиши вот здесь. Дежурный, проводи задержанного в камеру.
- Я прошу, - вдруг засуетился Новиков с испуганным выражением лица, - не сажайте меня в общую камеру! Вы ж понимаете, что мне нельзя!...
- Не трясись ты! – брезгливо сказал Евченко. - Никто тебя туда не сажает. В одиночке будешь.
Когда Новикова увели, Новицкий устало сел за стол. Настроение было ужасным. Общение с предателем было настолько опустошило его эмоционально, что он сидел молча, не говоря ни слова. Наконец он произнес:
- Надо просить ордер на обыск. Я пойду к начальнику, чтоб завтра и произвести все. Да, вот еще что. Нужен обыск и у Матвеева. Мне кажется, что мамаша его тоже была в деле. Она ведь проходила по прежнему делу как участница.
Он пожал руку Евченко и вышел.
Во время обыска у Новикова нашли большое количество строительных материалов, которые никто не собирался прятать, в доме обнаружен видеоплеер, множество кассет для него, японский телевизор «SONI», ковровые дорожки, хрусталь в серванте... Его мать, не ожидавшая такого, была в шоке, не могла объяснить происхождение всего, что записывали пришедшие. Она ходила за милиционерами и заламывала руки. Понятые, которые были соседями, только охали, видя все это в доме, завистливо разглядывали сверкающий хрусталь, кольца, цепочки и серьги в шкатулке, стоявшей на тумбочке. Они осуждающе качали головами, иногда поглядывая на хозяйку. На вопрос, откуда это все, она говорила, что Саша много работал, ему выдавали премии за хорошую работу, дарили друзья, чем вызывали только усмешки у обыскивающих.
На следующий день вызвали мать Матвеева, она пришла в черном платье и черном платке. Сначала ее спросили, может ли она назвать фамилию того, кому платил ее сын. Она ответила, что никогда не интересовалась делами сына, однако когда ввели Новикова, она всмотрелась в него внимательно, а на его лице отразился испуг, что не могло не быть замеченным следователем.
Новицкий спросил, знает ли она этого человека. Лидия ответила, что не видит здесь человека, перед нею мент.
- Лидия Васильевна, вы не ответили на вопрос: знаете ли вы этого человека? Повторил Новицкий. - Я понимаю ваши чувства, но и вы должны понять: когда преступник убегает, милиционер имеет право стрелять, - сказал он, будто нечаянно намекнув на то, кто стрелял в ее сына.
Лидия глянула на Новикова широко раскрытыми глазами и вдруг, резко встав со стула, бросилась к Новикову – конвойный еле успел остановить ее.
- Ах ты, мент пог..ый! Мало тебе Коля платил?! – закричала она. – Ты ж на зарплате у него был! Ты ж обещал, что ему ничего не будет, что ты отмажешь его!
Новиков стоял, дрожа всем телом, в его глазах стоял ужас, он не сводил глаз с нее. Новицкий махнул рукой, и его увели.
Лидию еле успокоили. Новицкий подал ей стакан воды, она сидела обессиленная, тупо глядя в одну точку.
Доказательства были налицо: Новиков был тем самым «кротом», который докладывал Матвееву обо всем, что происходило в милиции. Новицкий предложил Лидии написать все, что она сейчас сказала, но она отказалась. Тогда Новицкий просто предложил ей подписать бумагу, на которой были записаны ее показания.
Сделать обыск у нее не успели: войти во двор смогли только тогда, когда один из милиционеров перелез через забор, открыл калитку изнутри. Не найдя хозяйки в открытом доме, пошли по двору и нашли ее в курятнике, висевшей на перекладине. Вызванный врач констатировал, что смерть наступила еще вчера вечером. О том, что это было самоубийство, говорили многочисленные фотографии, на которых был изображен ее сын с самого детства, один и с ней, которые она, видимо рассматривала накануне, понятые говорили, что не видели, чтобы к ней кто-то приходил в последние дни...
Это, конечно, несколько усложняло дело Новикова, но все-таки основное было сделано: она подтвердила его предательство. Новицкий отправил в суд ходатайство об избрании в отношении его меры пресечения в виде заключения под стражу. Суд вынес решение заключить Новикова под стражу на три месяца. Он был раздавлен, пытался встать на колени, умолял простить, но этим только вызывал раздражение и презрение у бывших коллег.