«И газон загадит тоже!»: продолжали орать милые старушки в моей голове.
Насытившись, мой очаровательный друг залез со всеми четырьмя лапами на диван и улегшись на спину, томно попросил: «Почеши мне животик, пожалуйста. Извини, что обращаюсь с такой просьбой, я хоть и не совсем собака, но ничего собачье мне не чуждо…» Я присела рядом и ооочень аккуратно дотронулась до теплого шерстяного пуза: «Кстати о всяческих собачьих нуждах? А как вопрос с гигиеническими моментами обстоит, господин 3-й помощник 8-го Механика?»
Гаррисон умильно, почти по-кошачьи промурлыкал: « Я умею пользоваться клозетом и душем, не спрашивай как и не подсматривай». Я тоже фыркнула и с удовольствием продолжила, что уж скрывать, было взаимно приятно и чесать и чесаться. Гаррисон положил мне слюнявую морду на колени и мы немного поговорив о тяготах современного бытия, перманентном политическом кризисе, ядерной физике, моей тонкой душевной организации, мистическом мышлении и творожной запеканке с изюмом, благополучно задремали. Куратор жутко храпел, а я нет, конечно же, хххррррр- хххррррр- хххррррррр, нет, я не храпе…..
Всю ночь мне снились почему-то Марсианские боевые трехноги, на четырех колесах, с регистрационными номерами 000 АМО. И приставучий воин дороги, Гибддешник Евлампий Шелкорукий, истошно вопил на меня за отсутствие ТО и ОСАГО на мою трехногу. Он все тарахтел и тарахтел и жужжал, жужжал, да так сильно, что я проснулась, а жужжание никуда не делось. За окном было уже довольно светло. Гаррисона не было рядом, а звук доносился с кухни, одним прыжком я влетела в джинсы, а другим на кухню и обомлела… Куратор готовил омлет, отделив белки от желтков. Для меня это вершина кулинарного Олимпа, а он делал это лапами, да еще как делал, суставы гнулись вне законов песьей анатомии, ловко и расторопно. Постояв, как соленой столп, еще несколько мгновений я нашла в себе силы поздороваться: «Доброе утречко. Погода нынче замечательная стоит».
Солнечный зайчик пощекотал мохнатый нос Гаррисона, от этого заливисто чихнул и обдал меня целым фонтаном слюнных брызг.
-Доброе утро!; прочавкал помощник: Давай завтракать и пора приниматься за наши дела, спасителям Вселенной нужно быть в тонусе, хорошо питаться и оставаться в полном здравии; алчно клацнув зубами он достал посуду из шкафа и сервировал стол. Из разносолов у нас были соль, перец и салфетки, но омлет, омлет был воздушным и невероятно вкусным. Еще раз чихнув, на сей раз, отметилась я, вдохнув перчика, принялась чревоугодничать. Гаррисон, на сей раз устроился за столом, чем не мало меня удивил, взяв в лапы нож и вилку, ловко разделался с блюдом. Мне показалось, что со вчерашнего вечера, он как-то очеловечился, да и манера речи его несколько видоизменилась, стала более изысканной…
Утолив голод, Гаррисон начал обрисовывать первичный план наших совместных действий : «Как я оговаривал ранее. Наше Управление выбрало тебя для совершения действий, направленных на решение одной из текущих задач. Над нашим миром постоянно висит несколько вариантов конца света и прочих неприятностей подобного рода. Контора меняет течение реальности, с помощью выбранных людей, тем самым избегая наихудших вариантов развития. Сегодня 30 ноября, в 13.19 мы должны быть на центральной площади твоего города. Вот первый пункт нашего маршрута, рассказывать что-то дальше, считаю нецелесообразным. То что я хочу тебе показать, невозможно описать словами, это нужно увидеть и прочувствовать самой, а так же понято и осознано. Восприятие подобной информации через посредника- невозможно и даже нереально. Ты, мне просто не поверишь.» Гаррисон поднял на меня глаза, цвета спелой вишни, взгляд был полон вселенской, вековой тоски. Я невольно задумалась, сколько же лет моему товарищу, сколько воплощений на его счету, но спросить не решилась вместо этого, я задорно произнесла : «Хорошо, давай собираться! Только не обижайся на меня пожалуйста, в целях конспирации, нам придется передвигаться по городу, прости меня, еще раз пожалуйста , в ошейнике и с поводком и с ….. прости за это ужасное слово, с намордником…» Я умоляющее сложила руки, запрокинув глаза на лоб, захныкала истошно. Он уныло посмотрел на меня из-под мохнытых бровей, в темных очах сверкнули недобрые искры, но тут же погасли. Тяжело вздохнул: « Но ошейник должен быть из натуральных материалов,из сыромятной кожи, с золотым тиснением!»