Пашка чувствовал себя неуютно в приёмной военного комиссара. «Наверное, не зря про армию страшилки по универу бродили. – Думал он, стараясь не шевелиться, чтобы не привлекать внимания присутствующих. - Преподы чуть что призывом пугали. А тут ещё Афган. Вообще-то Афган как бы не существует для таких, как я. Но ведь он реально есть. И пацанов, тех, что с Уралмаша, туда сотнями направляют. Интересно, что обо мне подумают, если я сегодня изъявлю желание служить в Афганистане?»
- Товарищи! – Строгим голосом нарушила тишину секретарь. - Комиссар начнёт приём через несколько минут. Я уточню очерёдность. Рекомендую подготовиться, чтобы изложить суть вопроса по существу. У Михаила Владимировича много работы.
Немолодой мужчина с орденскими планками на стареньком пиджаке пробурчал себе под нос, не скрывая недовольства:
- Надо же? И здесь по блату. Зайду в кабинет, подскажу, как надо работать с ветеранами.
Павел почувствовал, что краснеет: «Главное, чтоб не вызвали первым. Этот старикан наверняка поднимет скандал». Ожидание затягивалось, а пожилой ворчун никак не хотел успокаиваться и буквально изводил соседей занудством. Наконец дверь бесшумно отворилась, и секретарь торжественным голосом объявила:
- Проходите, товарищ Коробов! Вас ждут.
***
Моложавый полковник указал на стул:
- Присаживайся. Как фамилия?
- Коробов. Павел. Папа сказал, что меня будут ждать. – Не зная куда девать руки, хрипло ответил Пашка.
- Коробов? Уж не сын ли Юрия Алексеевича? – Спохватился военком.
- Так точно. Юрий Алексеевич - мой отец.
- Сразу не мог сказать? Что за детский сад? Ладно, проехали. – Коротко черкнув что-то на листке бумаги, полковник через стол протянул его Пашке. – Передай майору Осипову. Он в курсе. Иди. А я пока с отцом твоим поговорю.
***
Разыскав кабинет, Пашка почувствовал робость и острое желание бежать куда глаза глядят. Он даже сделал шаг назад, но дверь вдруг распахнулась, и перед ним возник немолодой майор, от которого слегка пахло перегаром:
- Чего тебе? Ты кто? - Сердито уставился на посетителя офицер. – Язык проглотил?
Павел молча протянул сложенный пополам листок.
- Надо же? – Бегло прочитав записку, удивился майор. - Детки больших начальников в солдатики не наигрались? Разберёмся…
***
Майор Осипов оказался толковым и знающим своё дело работником. Задав Павлу несколько уточняющих вопросов, он с кем-то переговорил по телефону и через несколько минут подвёл итог короткой встрече:
- Всё путём, студент! Примем тебя в ряды Красной армии досрочно. С комиссией я уже договорился. Медперсонал как раз сегодня на совещание собрался. Так что осмотрят. А через пару дней жди повестку.
***
Проводив «неурочного» призывника Осипов сразу набрал номер внутренней связи:
- Слушай, Серёга! От меня только что Коробов вышел… Ну да… тот самый… Нет. Ошибка исключена… Комиссар приказал в южную группу направить… Через часок? Лады. Жду.
***
Капитан вошёл с тяжёлым портфелем в руке. Поставив ношу на стол, офицер сразу перешёл к делу:
- Слушай, Осип. Я к тебе не с пустыми руками…
- Серёга! – Обиделся майор. - Я в армии больше служу, чем ты живёшь на белом свете. Забыл, как меня по имени-отчеству звать?
- Прости, Иван Фёдорыч! Каюсь…
- Проехали. Толкуй своё дело.
- Фёдорыч, скажи. Только честно. Что бы ты делал, если бы этот блатной не моего, а твоего отца покалечил? Только себе не ври. Мы ведь в открытую говорим, а не на партсобрании воду льём…
- Не знаю. – помрачнел Иван Фёдорович. - Даже представить не могу. Батька мой и без того инвалид. Тубик у него после угольной шахты. Мать пишет из Кемерово, что на ладан дышит. Короче, как говорили древние римляне, давай ближе к телу. Чего хочешь?
- Я тут порылся в личных делах. – С готовностью начал капитан. - Смотри. В «афганской» команде есть почти полный тёзка. Только отчества разные. У этого Коробова - Юрьевич, а у парня из Уралмаша - Юльевич. Давай поменяем команды? Пусть обкомовский сынок в Афган едет. Так справедливей. Останется в живых, значит, повезло уроду. Инвалидом вернётся, значит, заслужил. Бог шельму метит. Ну что?
- Узнают, с дороги вернут. – Засомневался майор. - А мне крепко влетит. До пенсии целых два года…
- Не дрейфь, Фёдорыч! – Решительно перебил сослуживец. - Я всё обдумал: ты возьмёшь больничный, а я сам всё организую. Говоришь, вернут с дороги? – Капитан задумался ненадолго. – Вернут, значит, не судьба. Попробую, а там как сложится. Ну что? По пять капель?..
***
Повестку пришлось дожидаться дольше, чем обещали в военкомате. За это время Пашка осознал, насколько зависим от семьи. Ему решительно нечем было заняться. Выйти в «свет», чтобы попрощаться с приятелями, он не мог, поскольку не хотел просить денег у родителей. Оставалось только лежать на диване, думать невесть о чём и вслушиваться в звуки, изредка доносящиеся из прихожей. Отец уезжал на работу затемно и не торопился возвращаться домой. Елена Сергеевна жила затворницей, практически не появляясь в гостиной. Только Аннушка, преданная домработница Коробовых, упорно продолжала придерживаться установленного хозяйкой распорядка.
***
На второй день после медкомиссии в дверь осторожно постучалась Аннушка. Не дождавшись приглашения, женщина робко вошла в комнату, поставила в угол набитый рюкзак и с состраданием посмотрела на Пашку:
- Совсем ты с лица сошёл. Может, поешь чего? Я всего наготовила. – Немного помолчав, продолжила с наигранным оживлением. - Я тебе вещи в армию собрала. Бельишко, треники, принадлежности для умывания. Что попроще сложила. На солдатской службе дорогими одёжками не щеголяют. Еду тоже заготовила. Но пусть пока в холодильнике постоит…
Пашка хотел было отмолчаться, но, заглянув в лицо женщины, неожиданно для себя попросил:
- Посиди со мной, мама Аня …
Домработница присела на край дивана и по привычке положила тёплую ладонь на пашкину ступню.
- Прямо, как в детстве. – Тихо улыбнулся Пашка. - Помнишь, как ты меня спать укладывала?
- Помню, сынок. – Смахнула слезинку Аннушка. - Ещё как помню. Ты поспи. Не зря говорят, что утро вечера мудренее. Глядишь, всё помаленьку образуется…
***
В день, когда посыльный вручил долгожданную повестку, в комнату к сыну зашёл Юрий Алексеевич. Постояв в дверях, чтобы справиться с невесть откуда взявшейся робостью, отец молча прошёл к столу и, не говоря ни слова, опустился на стул. Дождавшись, когда отец окончательно устроится, Пашка рывком поднялся с дивана и молча протянул заранее приготовленную коробочку с часами.
— Это что? – Вскинул удивлённый взгляд Юрий Алексеевич. - Юношеский демарш?
- Нет, батя. – Болезненно улыбнулся сын. - Просто завтра мне на призывной пункт. В армии мне они не нужны. Пусть у тебя до моего возвращения полежат. Сбережёшь?
В горле Юрия Алексеевича вдруг запершило. С трудом сдержав волнение, он принял коробочку с часами и снова взглянул на Пашку:
- Разумеется. Не сомневайся. Ты впервые назвал меня батей. Я к своему отцу так обращался. Батя… не ожидал… спасибо.
Помолчали. Первым заговорил отец:
- Ты извини, сынок. Не смогу проводить. Сегодня ночью в Москву улетаю. Надо решать вопросы с переездом в столицу.
- Ничего страшного, не на века прощаемся. Два года быстро пролетят.
Отец благодарно и чуть смущённо посмотрел на сына:
- У меня к тебе просьба есть, Павел. Не беспокой, пожалуйста, маму. Понимаешь? Она до сих пор в себя прийти не может. И я очень сильно за неё волнуюсь.
- Как ты думаешь, батя, вам удастся вернуть прежние отношения?
Коробов-старший хотел было отделаться дежурной фразой, но, передумав, ответил честно:
- Не знаю. Сейчас невозможно строить прогнозы. Уж слишком всё закрутилось-переплелось... Говорят - время лучший доктор. Посмотрим… Ты посиди, я быстро...
Юрий Алексеевич вернулся через десять минут и, протянув сыну простенькую картонную коробочку, сказал:
- Бери. Это часы «Победа». Самого первого выпуска. Твой дедушка, батя мой, всю жизнь их носил. Ты не смотри, что невзрачные. Им сноса нет и не будет. Да и в армии никто не позарится. Вернёшься, обмен произведём. Договорились?
- Договорились, батя! – С лёгким сердцем ответил Пашка…
***
Пашка не собирался держать слово. Дождавшись ухода Юрия Алексеевича, он тут же направился к матери. Дверь открылась мгновенно. На пороге стояла Елена Сергеевна, осунувшаяся и постаревшая. Посторонившись, она пропустила сына в комнату и вернулась к креслу:
- Слушаю тебя.
- Здравствуй, мама. – Смущённо опустив взгляд, с трудом проговорил Пашка. — Вот, попрощаться пришёл… мне завтра с утра на призывной пункт…
***
У поворота к призывному пункту Аннушка остановилась и неожиданно твёрдым голосом заявила:
- Всё, сынок... Дальше не пойду. Давление подскочит. Здесь попрощаемся.
Пашка обнял женщину и неловко, по-детски чмокнул её в щёку.
- Нагнись пониже. Не приведи Господь, увидит кто. – Шепнула Аннушка, вытирая навернувшиеся слёзы. Надев на Пашку простенький алюминиевый крестик, продолжила с трудом сдерживая рыдания:
- Ты, Пашенька, не снимай его… что бы не случилось, не снимай. Господь в беде не оставит. А я за тебя каждый день Его просить буду…
Предыдущая глава. https://dzen.ru/a/Z7OHCYFXCWv4UlXF
Повести и рассказы Николая Шамрина, а также обе книги романа «Баловень» опубликованы на портале «Литрес.ру» https://www.litres.ru/